Друг

      – Нет, я не буду его продавать, – категорично возразила П, прижимая к груди смешного игрушечного робота с красным галстуком-бабочкой. – Он слишком милый.       – Да ë-моë, Харча, мы таких ещё сто штук найдём, – устало произнесла А фразу, которая звучала уже не первый раз в их текущем диалоге. – Нам квоту закрывать нужно, а этот твой челик неплохих денег стоит.       – Не челик, а Друг, – назидательно подняла палец П. – На квоту у нас с лихвой хватает, и это Пчела с Сорокой ещё даже не весь лут на корабль перетащили. Я-то знаю, что ты просто хочешь больше денег, чтобы наконец на дальние луны слетать.       – Даже если и так, то что? Там таких Друзей хоть жопой жуй, и ещё всяких приколов куча. Да и продавали мы этих роботов уже сто раз, что ты к этому так привязалась-то?       – Похоже, эта работа все-таки высосала из тебя всё человеческое, – покачала головой П. – Просто… захотелось чего-то для души.       – Харча, Отрыга, приём, вы там где застряли? – в их разговор вклинился третий голос, слегка засоренный радиопомехами и доносящийся из рации А. Голос принадлежал В.       – А где мы, действительно? – хмыкнула П и остановилась.       Здесь, в запутанной сети тёмных коридоров комплекса, поскрипывающего ржавыми балками, побулькивающего старыми трубами и подвывающего неизвестно откуда берущимся сквозняком, она всегда чувствовала себя жалкой букашкой, которую какой-то затейник посадил в лабиринт из спичечных коробков, заодно подселив туда же ещё пару жуков, пауков и прочих недоброжелателей. П плохо ориентировалась в пространстве и прекрасно это знала, но, тем не менее, упорно продолжала из раза в раз отделяться от группы и исследовать территорию самостоятельно. Неудивительно, что она всегда терялась в этих холодных стенах, по нескольку часов блуждала кругами с тяжёлым двигателем или ящиком пива в руках, и если и находила выход, то либо по подсказкам В или Р с корабля, либо по чистой случайности. Однако в подавляющем большинстве случаев команде приходилось забирать её хладный труп из какого-нибудь тупика (зачастую, впрочем, он там и оставался).       В этот заход её одиночные скитания практически не принесли результатов. Всё, что ей удалось найти – это пресловутый Друг, который периодически самовольно активизировался и начинал проигрывать какую-то задорную мелодию, параллельно размахивая ручонками. По этим песнопениям П и отыскала оказавшаяся неподалёку А, которая успела к тому времени пережить встречу с бункерным пауком, размансить две турели и одну блоху-ловушку, а также три раза пройтись по перилам над растекшимся до невероятных размеров гигродером. Свой фонарь она оставила где-то глубоко в недрах комплекса, чтобы освободить место для ценных предметов, коих она нашла в избытке. Главный свой трофей – аппаратус – она прижимала к груди, словно ребёнка. А помнила, как пройти к выходу, поэтому сегодня у П был реальный шанс вернуться на корабль живой.       – Всё норм, Сорока, мы почти вышли, – уверенно ответила А.       – Хорошо, – донеслось из рации. – В паре комнат от вас что-то бродит, так что будьте осторожны.       – Да всё ок будет, – отмахнулась А. – Отрыга, конец связи.       Они пошли дальше. Вдалеке зловеще алела лампа пожарного выхода, который неудачно расположился прямо напротив пропасти с нависшей над ней балкой – единственным настоящим врагом А в этих кишащих монстрами катакомбах. Она спокойно могла договориться с жуком-накопителем, незаметно прошмыгнуть мимо паука, обпаркурить гигродера и лопатой дезинтегрировать блоху, но вот правильно рассчитать траекторию прыжка через яму у неё получалось далеко не всегда. И это была одна из немногих вещей, в которых П её все-таки превосходила.       – Ну что, как обычно? – вздохнула А.       Следующие несколько мгновений они занимались необоснованно-сложным менеджментом инвентаря: разложили предметы А на полу и сосредоточенно их сканировали, пытаясь понять, какие из них представляют наибольшую ценность и должны быть в первую очередь отправлены на корабль.       – Бери вот это, – командовала А. – Друга своего здесь оставь – ты его всё равно продавать не собираешься, а пока нам важнее вынести то, что мы действительно хотим сдать. Потом за ним вернёшься, ну или я, если повезёт, принесу.       Где-то за стеклом своего шлема П недоверчиво прищурилась, но спорить не стала – в словах коллеги была доля здравого смысла.       – Ну, вперёд, там и так наверняка уже стемнело, – поторапливала её А.       Вооруженная аппаратусом, торчащим из кармана венчиком и ещё парой вещиц, П шагнула на балку. Свет генератора попытался проскользнуть в зияющую под ней дыру, но наткнулся лишь на бездонную непроницаемую тьму. П сделала глубокий вдох, прыгнула – и в следующее мгновение огромная надпись «Fire Exit» оказалась прямо перед её носом. Свет пожарной лампы выхватывал из темноты на противоположной стороне обрывки нетерпеливо притопывающего силуэта A.       – Сейчас приду, – сказала П и вышла.       Улица встретила её недружелюбными душными сумерками. За стенами закоулка, в котором располагался пожарный выход, злой ветер с издевательским посвистыванием перебрасывал с места на место клубы колючего песка. Здание комплекса, словно огромный жуткий организм, издавало вкрадчивые гудящие звуки неясного происхождения. Вдалеке, кажется, ворчали безглазые собаки.       Всё как всегда.       Сейчас она сложит вещи у двери и вернётся обратно. Пока они с А будут разбираться с остатками добычи, придёт Р и заберёт то, что уже лежит на улице. Вероятно, по пути обратно её съедят собаки. А может, они съедят В, которая в это время будет смотреть на радар и слишком поздно осознает, что опасность уже на пороге, в прямом смысле. Возможно, когда П зайдёт внутрь, А она там уже не найдëт – та успеет проиграть схватку с ненавистной ямой. Или же на дне этой ямы окажется сама П. А может, всё сложится хорошо, и они все вместе отправятся навстречу ещё одному увлекательнейшему и непредсказуемому рабочему дню.       П освободила место в карманах, вздохнула и вошла в комплекс.       – Ну что? – спросила она, оказавшись внутри. – Ты живая?       Мёртвая тишина дала на этот вопрос весьма однозначный ответ. На противоположном краю пропасти, на полу, тусклой полоской желтел свет фонаря, который П отдала А перед уходом. Это значило, что, вопреки ожиданиям, причиной её смерти стало вовсе не падение в яму. Скорее всего, это было дело рук – лап? – какого-то монстра – справедливости ради, В предупреждала их, что рядом кто-то есть. Лучшим решением сейчас было развернуться и уходить, пока та же участь не постигла и П, но мысль об оставленном на той стороне Друге не давала ей покоя. Да и рацию с фонариком не мешало бы забрать.       – Жадность фраера погубит, – покачала головой она и прыгнула.       В момент приземления под ногами у П что-то неприятно хлюпнуло. Не требовалось большого ума, чтобы понять, что именно это была за жидкость. Свежая кровь багровой змейкой уползала в глубь коридора и скрывалась за углом, растворяясь в темноте, до которой не дотягивался свет фонаря. Трупа А при этом нигде не наблюдалось. Может, она ранена, но ей удалось сбежать?       – Харча, Отрыга, кто-нибудь, ёлки-палки, ответьте!       С натужным кряхтением, будто прорываясь сквозь несколько слоёв пищевой плёнки, из лежащей тут же рации, измученно моргающей блеклым зелёным экранчиком, просочился встревоженный голос Р, заставив П вздрогнуть от неожиданности. Она поспешно подняла устройство из кровавой лужи.       – Харча на связи.       – Ну слава богу! – облегченно вздохнула Р. – Я думала, вас там обеих сожрали.       – Пчела, со мной всё в порядке. Отрыга, кажется, тоже жива, но сильно ранена. Я попробую ей помочь.       – Подожди, дай проверю.       Р затихла, но её рация, похоже, всё ещё была включена и улавливала звуки её дыхания и клавиатуры терминала, которые почему-то были громче и чётче непосредственно её голоса.       – Нет, Харча, Отрыга определённо мертва, – через мгновение резюмировала Р. – И то, что её убило, сейчас прямо возле её трупа.       – Тогда я схожу заберу её, раз уж я всё равно здесь.       – Очень не рекомендую. Если это тот монстр, о котором я думаю, то живой ты, скорее всего, не вернёшься.       – Как будто впервые, – усмехнулась П. – Дай мне хоть раз себя героем почувствовать. Даже если я умру, нам всё равно хватит лута, чтобы закрыть квоту. Только заберите вещи, которые я у пожарного сложила.       – Что ж, как пожелаешь, – вздохнула Р. – Отрыга буквально за тремя поворотами. Монстр всё ещё с ней. Будь предельно осторожна – мне кажется, это…       Как в плохих ужастиках, фраза её оборвалась на самом важном месте – рация окончательно разрядилась. П сунула её в карман, в другой затолкала Друга, взяла в руки полумертвый фонарь и направилась по кровавому следу. Весь комплекс, словно по команде, почему-то затих, и П слышала лишь звук собственных шагов. Свет фонаря, к слову, с каждым из них становился всё более безрадостным. Последним, что он успел выхватить из темноты перед тем, как со скорбным щелчком окончательно потухнуть, было распластанное на полу яркое оранжевое пятно.       Это была А.       Хорошая новость: П её все-таки нашла. Плохая: П абсолютно ни черта перед собой не видела, из чего вытекали ещё две проблемы: во-первых, П придётся в темноте нащупывать труп коллеги и потом вслепую прыгать с ним через яму; во-вторых, где-то в этой же темноте её караулил неведомый, но, очевидно, весьма опасный монстр. Действовать нужно было очень быстро. П принялась торопливо шерудить руками по полу, натыкаясь на какие-то незримые части тела А, ни за одну из которых невозможно было ухватиться достаточно надёжно, чтобы поднять её с пола. Спустя несколько неудачных попыток, П, наконец, вспомнила о существовании сканера, который хоть на мгновение, но подсветил бы очертания незадачливой коллеги и тем самым сильно облегчил бы операцию по её – посмертному – спасению. П в надежде активировала прибор. Сканирующей волне, действительно, удалось на секунду окатить тело А, позволив П разобрать, где у того руки-ноги. Но она также наткнулась на что-то ещё, стоявшее чуть поодаль от этой нелепой сцены. Что-то, чей неестественно-высокий гуманоидный силуэт на секунду проступил из тьмы, обведённый красным контуром. Через секунду на экране сканера появилась надпись: “Браккен”.       П непроизвольно взвизгнула и отскочила от трупа. Только сейчас она заметила два светящихся глаза, зловеще сверливших её пустым белым взглядом из мрака. Воздух начал наполняться утробным клокотанием, с каждой секундой становившимся всё громче. Глаза медленно двинулись в сторону П.       – Блять, блять, блять.       Повторяя этот волшебный заговор снова и снова, П медленно пятилась назад, чувствуя, как её тело покрывается мурашками, а ноги становятся ватными. В эту нелегкую минуту даже само здание комплекса, кажется, решило ей подгадить и подставить подножку, буквально: в темноте П споткнулась о торчащую из пола трубу, неизвестно откуда здесь взявшуюся, и гулко плюхнулась на пол, больно ударившись пятой точкой. Покоившийся в её кармане Друг, видимо, воспринял это как позыв к действию и залялякал свою веселую песенку. На мгновение в голове П зачем-то промелькнула мысль о том, что смерти именно под такой аккомпанемент она и заслуживает.       На удивление, это звуковое сопровождение возымело неожиданный эффект. Неясно, какие именно эмоции испытал в этот момент Браккен, но, не дойдя до П пары метров, он резко остановился. Урчание стало тише, спокойнее и как будто пыталось подстроиться под ритм незатейливой арии Друга. П не знала, как ей реагировать на происходящее и лишь надеялась, что у робота хватит дыхалки, чтобы как можно дольше исполнять свой хит. Тем не менее, нужно было что-то решать.       – Х-хочешь? – обратилась она к глазам в темноте, дрожащей рукой протягивая голосящего Друга в их сторону. – Держи, мне не жалко.       Урчание вновь стало громче, к нему добавился возбужденный шелест листвы. П поставила игрушку на пол перед собой и на карачках отползла от неё подальше. Браккен всё ещё не двигался с места и лишь переводил взгляд с П на робота и обратно. Внезапно П окатило потоком воздуха, будто что-то большое резко двинулось рядом с ней; пара светящихся глаз поспешно отступила обратно во тьму, а вместе с ней удалялся и голос Друга. Через несколько мгновений и то, и другое растворилось во мраке, оставив П в полнейшей тишине, нарушаемой лишь бешеным стуком её собственного сердца.       Она просидела так еще несколько мгновений, ощущая под собой холод бетонного пола и пытаясь осознать, что именно только что произошло. Спохватившись, она просканировала коридор перед собой. Никого. Только труп А в луже крови. Не в состоянии поверить в свою удачу, П продолжала параноидально сканировать тоннель снова и снова, и каждый раз результат оставался одинаковым.       П не помнила, как именно она с первой попытки схватила тело А; как в темноте перемахнула с ним через пропасть у входа; как пробежала мимо стаи безглазых собак, окруживших базу; как В и Р наперебой упрекали её в безрассудстве, пока их корабль поднимался в воздух. Всё, что отпечаталось в её памяти – два ярких белых глаза, зловеще исчезающие во тьме под весёлую музыку.