Пора домой

Великобритания, Лондон, 1983

      — Уильям, — сладким голосом промурлыкала Ляйсан и положила голову на плечо мужа.       — Да? — парень перевел взгляд на брюнетку.       Англичанин в немом обожании смотрел на русскую красавицу.       — Ты теперь главный редактор газеты, да? — широко улыбаясь, девушка потрепала парня по волосам.       — Верно, — гордо ответил Уильям и откинулся на мягкую спинку заднего сидения такси.       — Мы переехали в трёхкомнатную квартиру, — продолжила Ляйсан.       Она с нежностью провела кончиками пальцев по его гладко выбритой щеке.       — Что ты делаешь? Мы здесь не одни, — шепотом возмутился парень.       Он расслабил узел галстука и указал на темнокожего водителя.       — Ему по барабану, главное, чтобы мы расплатились за проезд и оставили чаевые, — брюнетка махнула рукой.       — Согласись, что для нас двоих она большая, вдобавок ко всему, одна комната пустует, — Ляйсан игриво спустила тонкую бретельку вечернего платья.        — Моя жена не может ютиться в жалкой лачуге, — деловито промямлил Уильям, сглатывая слюну.       Чего только стоили её зеленые глаза, эти высокие румяные скулы и соблазнительная грудь.       — Мы три года женаты и можем, нам уже пора, — Ляйсан остановилась на полуслове.       — Я тебя понял, — парень расплылся в широкой улыбке.       — Завтра поедем в приют и возьмем тебе щенка, — он положил руку на грудь брюнетки.       Девушка услышала не то, что она хотела и, оттолкнув от себя мужа, отвернулась к окну.       — Ты не рада? — выгнув бровь, спросил англичанин.       — А как ты думаешь? — Ляйсан раздраженно цокнула языком, поглядывая на вечерний город, — ты обещал, что когда мы станем на ноги, заберем Диляру к себе!       — Она наверное уже совсем большая стала, — девушка смахнула непрошенные слезы.       Ляйсан мучила совесть, что она пропустила первое слово Диляры, не пела новорожденной колыбельные песни перед сном и не видела её первые шаги.       — Классика, ты перебрала и ударилась в лирику, — Уильям тяжело вздохнул.       — Подумай, зачем тебе все эти пеленки и распашонки? — он притянул жену к себе и поцеловал.       — Даже не знаю. Может, потому что она моя дочь? — фыркнула брюнетка.       — Я тебя ни в коем случае не принуждаю отказаться от родной дочери, мы продолжим отправлять Флюре Габдулловне деньги, но не больше, — отрезал парень.       — Либо я, либо она, — добавил он.

Татарская АССР, 1989

      С включенными мигалками карета скорой помощи мчалась по городу к центральной больнице.       — Я очень виновата перед тобой и твоими родителями, — Флюра Габдулловна сумела дрожащей рукой стянуть кислородную маску и повернуть голову к внучке.       Диляра ехала в задней части машины вместе с бабушкой.       — Что вы делаете? Вам сейчас нельзя разговаривать, — грозно произнесла молоденькая медсестра, накачивая грушу тонометра и вставляя второй свободной рукой себе в уши трубки стетоскопа.       — Я хочу умереть со спокойной душой, — пожилая женщина стиснула зубы, смирившись со своим незавидным положением.       — Бабулечка, бабулечка, ты не умрешь, — склонившись над Флорой Габдулловной, девочка сильно сжала её холодную руку.       — Не оставляй меня. Как же я буду одна без тебя? — она горько плакала.       — Ты не одна, — пожилая женщина сглотнула комок в горле, — у тебя есть мама и папа.       — Ты же говорила, что моя мама умерла, а папа считается без вести пропавшим, — нахмурилась Диляра.       — Мне не нравилось то, что Ляйсан выбрала твоего папу, и я решила их разлучить. Я забирала его письма с почты и прятала, а её рвала.       Флюра Габдулловна уже почти задыхалась и всё-таки продолжала говорить с единственной мыслью — не потерять сознание, пока не расскажет всего.       — Поэтому она меня бросила? — спросила Диляра.       — Мама тебя не бросила, на неё просто много чего навалилось, — слабым голосом прошептала пожилая женщина.       Карета скорой помощи подъехала к центральной больнице, и санитары поспешно повезли каталку в реанимацию, потому что у Флюры Габдулловны было подозрение на инфаркт.

***

      Одной рукой Ляйсан торопливо на ходу застегивала блузку, а второй умудрилась задергивать молнию на высоких сапогах. Она решила, что после проведенной ночи лучше по тихому уйти, пока темноволосый спал.       Одевшись, брюнетка облегчённо вздохнула, что, к счастью, ей не придется выяснять отношения с Кащеем.       — Куда собралась?       Ляйсан взяла сумку со стола и случайно задела пустую бутылку из-под алкоголя, тем самым разбудив парня.       — Я не смогу тебя простить, — честно призналась брюнетка, — ты сделал мне очень больно.       — Меня? — разъяренно воскликнул Кащей, вскочив с кровати, — мать, а ты ничего не попутала?       — Только не надо строить из себя дурака. Я не я, и хата не моя, — Ляйсан недовольно цокнула языком.       — Все, что от тебя требовалось это написать три слова «Ляйсан, мы расстаемся». Я бы не стала мешала тебе крутить шуры-муры с Танькой, — фыркнула девушка.       Она вспомнила, как с замиранием сердца ждала письма от возлюбленного, но он ничего ей не присылал.       — Чья бы корова мычала! А как мне было, когда Адидас приехал ко мне в колонию и сказал, что ты вышла замуж на англичанина. Только год прошел, как меня посадили! Год! — процедил сквозь зубы Кащей, схватив брюнетку за руку.       — Не надо на меня повышать голос, — фыркнула Ляйсан, — на своих шлюх будешь кричать.       — А ты кто? — хмыкнул парень.       — Блядство прям твое, заслужила, — он порылся по карманам пиджака и вручил брюнетке четыре рубля копейками.       — Себе оставь на черняшку, — буркнула брюнетка.       Она небрежно бросила копейки на стол и с гордо поднятой головой ушла прочь под брань бывшего парня.

***

      — Диляра? — удивилась девушка.       Вернувшись в свой гостиничный номер, Ляйсан увидела девочку, которая сидела у её дверей.       — Сядь и не перебивай, — Диляра пригласила жестом брюнетку присесть рядом.       — Я знаю, что ты моя мама, — начала девочка.       — Хочешь чтобы я навсегда исчезла из твоей жизни? — девушка сделала глубокий вздох.       — Не перебивай! Я прощу тебя, только если ты пообещаешь, что больше никогда меня не бросишь, — Диляра перевела взгляд на брюнетку.