Пора домой

Россия, Санкт — Петербург, 2000

      Ляйсан не исключала тот факт, что когда-нибудь, через год, пять или даже десять, как советовал Валера, она свяжет свою жизнь с другим более достойным мужчиной, для которого она станет одной единственной до гробовой доски. Только он никогда не сможет стать для неё одним единственным, потому что в жизни темноволосой, как бы она этого не хотела, всегда будет присутствовать Кащей на законных основаниях отца её четверых детей.       Обманутая женщина намеревалась окончательно, раз и навсегда, разорвать отношения с мужем и вычеркнуть его из своей жизни, только не могла. Ради детей она вынуждена переступить свою гордость и поддерживать контакт.       — Поднимайся, — холодным голосом с нотками отвращения проговорила темноволосая.       — Я отвезу тебя домой. Тебе нужно проспаться и помыться, — хмуро добавила она.       Ляйсан нехотя вернулась к мужу, который продолжал сидеть на ступеньках и глушить водку.       — Лясенька, — Кащей расплылся в довольной улыбке, обдавая темноволосую отвратительным запахом перегара и дешёвого табака. Он считал, что это хороший знак, если гордая жена возвратилась за ним.       — Тебе одолжить губозакаточную машинку? — Ляйсан скептически выгнула бровь.       Пошатываясь от количество выпитого, мужчина попытался подняться на ноги и, потеряв равновесие, грохнулся на мозаичный пол в подъезде.       — Со мной все хорошо! Я в порядке, — растянувшись на полу, ничуть не смутившись, ответил Кащей.       — Очень жаль, — фыркнула Ляйсан. Ей бы хотелось, чтобы муж сломал себе ногу или руку, и физически почувствовал боль, с которой она жила уже три месяца.       — Я не хочу, чтобы дети вернулись домой и застали папу в таком виде, — с большим усилием темноволосая помогла мужу подняться на ноги, — опирайся на плечо, — скомандовала она.       Наглые ручонки мгновенно скользнули на талию и притянули брюнетку поближе к себе.       — Плечо в другом месте, выше, — Ляйсан раздраженно цокнула языком, взвалила темноволосого на свое хрупкое плечо и потащила к такси.       — Эти духи я тебе подарил на восьмое марта, — Кащей с наслаждением вдыхал сладковатый запах жасмина, исходящий от жены.       — Мне либо пятикопеечные духи с перехода, либо две гвоздики, а любовнице — красный кабриолет, — недовольно бурчала женщина.       Две гвоздики открыли ей глаза на темноволосого, таким дешевым и незамысловатым было его отношение к ней.       А зачем заморачиваться над подарком, если она и так его жена, куда она денется с подземной лодки с четырьмя детьми и собакой?       — Здравствуйте, — Ляйсан вежливо поздоровалась с пожилыми соседками, сидящими на лавочке.       Пенсионерки машинально, кивком ответили на приветствие, и продолжили громко обговаривать жильцов дома.       — Неблагополучная семья, — провожая супружескую пару к такси, пожилая женщина неодобрительно покачала головой.       — Она то с одним, то с другим, а еще мать, — вторая пенсионерка бросила укоризненный взгляд на темноволосую.       — Это её муж, а тот молодой парень — любовник, — авторитетно заявила третья бабушка.       — Я ей ничего не дарил, — горяче возразил мужчина.       — А к твоим я готов весь мир положить, — торжественно провозгласил он, раскиснув руки в сторону.       — Ты десять лет готовишься и все никак, — укоризненно заметила Ляйсан, грубо усадив мужа на заднее такси.       — Сначала мы отвезем моего бывшего мужа в гостиницу, а потом поедем в указанное место, хорошо? — попросила она с дружелюбной улыбкой, обращаясь к таксисту.       — Как скажите, — ответил таксист.       Он поправил зеркало заднего вида, чтобы рассмотреть пассажиров. Типичная супружеская пара: она красавица, без сомнения верная жена, а он дамский угодник, питающий слабость к привлекательным женщинам. Он готов поспорить, что у темноволосого была не одна любовница среди соседок, школьных учительниц детей и даже подруг жены.       — Куда едим? — поинтересовался таксист.       — Поселок Медный Завод, — темноволосый протяжно выдохнул струю дыма под потолок.       — Там ведь кроме леса и коттеджных поселков нет ничего? — Ляйсан моментально изменилась в лице.       Она думала, нет, ей хотелось верить в то, что муж сам живет в какой-нибудь гостинице.       — Да, — подтвердил таксист.       — Я жду объяснений, — процедила сквозь зубы женщина, покосившись на мужа.       — Два года назад я купил участок, — нелепо улыбаясь, Кащей развел руками.       Сколько раз Ляйсан предлагала мужу приобрести дом, чтобы у каждого было свое личное пространство, но он всегда отвечал, что лишних денег нет, а тут для любовницы сей же час нашлись.       — Всю нашу супружескую жизнь ты нагло мне врал в лицо, — сделала неутешительный вывод брюнетка.       — Я его купил для нас и хотел, чтобы мы все туда переехали на нашу годовщину, — мужчина нежно опустил руку на плечо жены. Дом для всей большой семьи — его козырь.       — Ты снова врешь! — не своим голосом воскликнула Ляйсан, оттолкнув от себя мужа.       Она правда хотела по-хорошему, но не получается — она не может проглотить обиду за себя, за детей, за умершего младенца.       Брюнетка не догадывалась о четвертой беременности. Это был обычный будний день, она завела детей в школу, отправилась в магазин за продуктами, где почувствовала сильное головокружение, и проснулась уже в больничной палате.

Два месяца назад

      Не сбавляя темпа и не разбирая дороги, Наташа бежала по больничному коридору, расталкивая людей.       Час назад блондинке позвонили из городской больницы, спросили знает ли она Ляйсан Шакирову и попросили как можно быстрее приехать.       — Что с Ляйсан Шакировой? Я её подруга, мне звонили, — жадно глотая воздух, женщина подлетела к посту дежурной медсестры.       — Сейчас посмотрю, — плотная женщина стала неторопливо листать журнал записи больных.       — А можно как-нибудь побыстрее? — нетерпеливо воскликнула Наташа, нервно постукивая пальцами по столу.       — Не надо повышать на меня голос, — равнодушным тоном проговорила медсестра, — Ляйсан или Лейсян?       — Вы надо мной издеваетесь? — обладательница визгливого голоса теряла терпение.       — Нина Марковна, что-то случилось? — Наташа обернулась на хрипловатый голос молодого хирурга.       — Очередная неадекватная, — отмахнулась женщина.       — Добрый день. К кому вы пришли? — вежливо поинтересовался хирург, обращаясь к блондинке.       — К Ляйсан Шакировой, — устало повторила Наташа.       — Это я вам звонил. Давайте отойдем? — мужчина жестом предложил блондинке войти в его кабинет.       — А сейчас с ней все хорошо? А с ребенком? — Рудакова глотала слёзы ужаса, которые подкатывали к его глазам.       Дежурный врач рассказал, что Ляйсан привезли к ним с внутренним кровотечением, а после обследования стало известно, что пациентка беременная. Примерно на втором месяце.       — Удалось спасти только вашу подругу, — хмуро ответил хирург.       Наташа еще сильнее заплакала. Она была уверена, что во всем виноват никто другой, как Кащей. Это он довел лучшую подругу до такого состояния.

***

      — Остановите машину, — тоном, не терпящим возражений, скомандовала Ляйсан.       — Здесь запрещено останавливаться, — растерянно ответил таксист.       — Остановите машину, — раздраженно повторила женщина, жадно глотая воздух.       Её лицо, которое в моменты спокойствия было миловидным, во время приступа гнева исказилось в гримасе злости.       — Тебе все равно на меня, на наших детей! Они каждый день на протяжении трех месяцев просыпаются и ждут звонок от папы. Тебе так тяжело им набрать? Они скучают по тебе, даже эта псина отказывается есть, — истошно вопила Ляйсан.       — Завтра наберу, — равнодушным голосом буркнул темноволосый.       — Мы проживем без твоих одолжений, — отрезала женщина. У неё не укладывалось в голове то, что мужу было совершенно неинтересно, как дела у его родных детей.       Всю оставшуюся дорогу супружеская пара ехала в тишине.       — За что ты со мной так? — брюнетка нарушила затянувшееся молчание, — я родила тебе четверо детей, во всем тебя поддерживала, ты возвращался в чистую квартиру.       — Я устал, — честно признался Кащей.       Он скучал за своей прежней воровской жизни, где реками текла водка, его окружали девицы легкого поведения, и он был свободен.       — Скотина, — коротко ответила Ляйсан, у нее больше не было ни сил, ни желания выяснять отношения с мужем, ей все стало понятно.       — Ну, пока, — выходя из машины, мужчина бросил быстрый взгляд на жену.       — Я ребенка из-за тебя потеряла, — на прощание сказала брюнетка.

***

      Без преувеличения, это было лучшее день рождения Ляйсан, которое женщина запомнит на всю оставшуюся жизнь. Она в очередной раз убедилась в том, что праздник делают люди, а не подарки.       Как брюнетке было приятно, что дети заморочились с вечеринкой-сюрпризом на теплоходе, Марат прилетел из Америки ради её дня рождения, приехали Диляра с Кириллом, с которыми она поддерживала дружбу после смерти Вовы.       Старший Суворов и Диляра любили детей Ляйсан, как своих внуков, постоянно присылали им подарки на все праздники и летом забирали на дачу в Гагры.       — Наташка, ты в своем уме? Ничего, что Валера — парень моей дочери? — оперевшись об поручень, брюнетка завороженно смотрела на вечерний город и лениво потягивала вино.       — Валере интересна не Диляра, а её мама, — тоном, не терпящим возражений, заявила блондинка. Она удивлялась, как подруга не замечала очевидных вещей.       — С чего ты это решила? — с поддёвкой в голосе поинтересовалась женщина.       — Загибай пальцы, — Рудакова оставила пустой бокал в сторону, — он подарил тебе роскошный букет роз.       — Рисуется перед Мараткой, — невозмутимо парировала Ляйсан.       — Ладно, он заботиться о твоих детях, — нетерпеливо проговорила блондинка.       — Как сейчас Марат и Кирилл, по-твоему, они тоже в меня влюблены? — брюнетка улыбнулась уголками губ, поглядывая на детей, которые играли с мужчинами в догонялки.       — Ты видела, как он на тебя смотрит? — слоняясь по палубе, Рудакова искала новый довод, чтобы открыть подруге глаза.       — Как? — хмыкнула женщина.       — Влюбленным взглядом, — уверенно отчеканила блондинка.       — Ляйсан, вы не замерзли? — заботливо поинтересовался Туркин.       Как только Ляйсан открыла рот, чтобы снова парировать выпады лучшей подруги, Валера подтвердил её утверждения благородным поступком.       — Все, в порядке, спасибо, — улыбнулась брюнетка, поправив на своих плечах куртку русоволосого.       — Только не это, — женщина испуганно приложила руку ко рту.       — Это, — Рудакова расплылась в довольной улыбке.       — У нас разница девять лет, — Ляйсан закусила губу, выдавая своё волнение.       — Сама же говорила, что это не разница, — блондинка отмахнулась рукой. Она считала, что нет лучшей кандидатуры на роль возлюбленного подруги, как Туркин.       — Когда мужчина старше, а не женщина, — мрачно возразила брюнетка. Её не радовала перспектива стать престарелой любительницей молодых мальчиков.

Следующее утро

      Ляйсан не могла объяснить, как так получилось, что она переспала с парнем своей старшей дочери.

      Она проснулась с невыносимой головной болью — последний бокал вина был лишним, застала на кухне одного Валеру, спросила, где дети, тот ответил, что с Маратом и Кириллом в зоопарке, а дальше все, как в тумане.        Туркин усаживает брюнетку на обеденный стол, покрывая её шею поцелуями. Она, не смущаясь, игриво проводит рукой по его обнаженному торсу.              В порыве страсти русоволосый хочет сорвать с женщины майку, но та упирается. На её лице застыла гримаса стыда за свое неидеальные немолодое тело.       У Валеры были крупные бугристые мышцы рук, широкие плечи, крепкая грудь и просто идеальные кубики пресса! А чем она могла похвалиться? Обвисшей грудью, которая давно потеряла упругость, уродливым шрамом на животе?       — Не дури, у тебя прекрасное тело, — кожу у виска обдало горячим дыханием, и предательское головокружение усилилось.       Турбо страстно целовал грудь женщины Кащея, поднимаясь вверх, находя её губы и вновь возвращаясь к вершинам.       Квартира заполнилась стонами, и соседи стали стучать по батареям. Гребаные тонкие стены! А брюнетка развратно молила о большем.       Никто из любовников не волновался о том, что с минуты на минуту могут вернутся дети с зоопарка или Диляра с университета, ими руководило всепоглощающее желание.