Amor odit inertes

После событий той ночи Се Лянь не смог вернуться в университет. Он вообще много чего не смог больше делать: уволился с подработки в кофейне, перестал любить людные места. Зато он снова стал ходить на ушу, возможно, чтобы убедить себя, что изнасилование больше не повторится. В какой-то степени Се Лянь понимал, что это глупо, это произошло с ним не из-за того, что он не умел защищаться, а из-за количества нападавших. Семерым высоким мужчинам ему было не под силу сопротивляться. Се Лянь не сразу рассказал родным о том, что с ним случилось. Вернувшись в общежитие, он первым делом пошёл в ванну, чтобы помыться. Произошедшее ещё не уложилось у него в голове. Жизнь на момент застыла, а потом, подобно цунами, обрушилась на него. Он внезапно осознал, что хромает, что боль иглами пронизывает его тело, что вся одежда в крови. Живот скрутило, и Се Лянь почувствовал тошноту. Когда в их комнату пришёл Му Цин, он застал друга на кухне, смотрящим на чайник потерянным взглядом, щеки его были румяными и весь вид говорил о болезни. Увидев Му Цина, Се Лянь расплакался, и прижав ноги к себе, осел на пол. Дальше их ждала целая ночь, в ходе которой Се Лянь не позволял к себе прикоснуться и впал в истерику, а после, постоянно отвлекаясь на плач, стал рассказывать о произошедшем. Самым первым человеком, узнавшим что Се Ляня изнасиловали, стал Му Цин. А утром, когда они оба не пошли в университет, к ним в комнату заглянул Фэн Синь, он стал вторым. Родители были последними из близких, Се Лянь не смог сам им рассказать, они жили в другом городе и явно не хотели получать такие новости от своего единственного сына, поэтому это сделал Фэн Синь. Отец, с которым у Се Ляня были постоянные конфликты, после переезда к ним стал внимательным к сыну, выполнял все что не попросил бы Се Лянь. Мать воспринимала все связанное с сыном очень болезненно. Любые слезы в глазах ребенка вызывали уже у неё ещё больше слез, а его панические атаки приводили в ужас. Три недели Се Лянь не выходил из дома, три самых ужасных недели в его жизни. В первые те дни он просто сидел в своей комнате из-за лихорадки, которая настигла его ещё на пути к родным. Все последующее время он хотел повеситься, считал себя обузой и ненужным грузом. Первый раз, когда его самобичевание достигло предела, он выбрался на кухню и хотел найти нож, потому что не отыскал у себя в комнате никакой ленты или другого предмета, который можно было бы растянуть. Он не нашёл на кухне ни одного ножа, даже вилки и то не было, зато появилась полка, закрытая на ключ, которую раньше всегда оставляли открытой. Ситуацию смог исправить только психиатр, к которому повели сопротивляющегося Се Ляня. Именно тогда он понял, что жизнь, построенная на изнасиловании, и не жизнь вовсе. Се Лянь достаточно быстро стал интересоваться литературой, поглощал книги одну за одной и даже ходил на презентации любимых авторов, хотя это далось ему очень тяжело и прийти он смог только с матерью. После пошёл к своему старому тренеру на занятия по ушу. Когда же психиатр посоветовал сменить обстановку, Се Лянь стал путешествовать. Один. Изначально каждая поездка заканчивалась истерикой у него в номере, но Се Ляня магнитом тянуло к историческим местам. За несколько месяцев он побывал в Германии, Польше, России и Японии, осмотрев многие музеи на тему Второй Мировой Войны. Общаясь с психиатром по видеосвязи, Се Лянь выявил, что его пугают высокие, накаченные мужчины, если их количество больше трех. Женщины же пугают его намного меньше и они более приятны ему в общении. Шанс встречаться с кем-то в романтическом плане Се Лянь отверг, пока ему не нужны отношения. Ну и самое главное, с чем помог психиатр, это то, что изначально он неправильно выбрал себе профессию, ему ближе работа учителем истории. Таким образом Се Лянь, ещё не полностью избавившись от психологических травм, вернулся в Китай и поступил в университет в Пекине. *** Се Ляня заселили в одну комнату с его новым одногруппником - Ши Цинсюанем. Если бы сосед не произвёл хорошее впечатление на Се Ляня, то тот выехал бы при первой возможности в квартиру Му Цина и Фэн Синя. Се Лянь улыбнулся своим воспоминаниям, когда он в последний раз приходил в квартиру своих друзей, то застал Му Цина сидящего на коленях у Фэн Синя и увидел воочию их страстные поцелуи. Ши Цинсюань оказался прекрасным поваром, поэтому уже несколько дней Се Лянь ничего не готовил сам, а только пробовал кулинарные шедевры соседа. – Ты слишком мало ешь! У нас с тобой остаётся столько еды, что я большую часть отдаю Хэ Сюаню, - с последним Се Лянь уже был знаком, этот мрачный тип являлся вечно голодным парнем соседа и учился в том же университете, что и они с Ши Цинсюанем, но на учителя математики. Се Лянь был очень благодарен такому подарку судьбы, как Ши. После изнасилования он из вон рук плохо заботился о себе: иногда забывал поесть или поспать, очень часто его отец звонил ему с напоминанием о том, что пора делать обыденные вещи. С появлением Цинсюаня эта проблема отпала сама собой, он был настолько общительным, что, сам того не зная, напоминал соседу о приёмах пищи. Именно на учёбе Се Лянь выявил ещё одну из своих проблем: он стал рассеянным. Тетради сами валились из рук, он мог очень долго рассматривать различных людей, а потом понять, что просто стоит в середине коридора, совершенно не следил за временем и постоянно опаздывал. Ручки он уже растерял совершенно все. Но сегодня он врезался в какого-то молодого парня, и не просто врезался, а буквально сбил его с ног и свалился сверху. Это был его "триумф". Хуже всего являлось то, что этот парень стоял и разговаривал с Хэ Сюанем в этот момент. Получилось, что Се Лянь одной своей неудачей познакомился и с лучшим другом парня Ши Цинсюаня Хуа Ченом. Се Лянь постарался в извинениях выразить свое сожаление, но долго им не удалось поговорить, потому что Се Лянь опаздывал на пару. После, стоя перед дверью профессора, Се Лянь понял, что его трясет. На его памяти это был первый близкий контакт с незнакомым мужчиной после той ночи, и это вызывало в нем панику. Следующей ночью Се Лянь опять проснулся от кошмара, они снились ему практически каждую ночь, но сегодня в его сон проник образ Хуа Чена как его мучителя. Ответом психиатра было то, что видимо парень настолько запомнился Се Ляню, что его мозг решил добавить парня в сны. Се Лянь не хотел такого, Хуа Чен не производил впечатление насильника, а он уже по опыту знал, что его сознание может перенести картинку из сна в жизнь и пугать его ею. *** Се Лянь с застывшим ужасом в глазах смотрел на то, как уверенно Хуа Чен двигался, в направлении к его столику в столовой. – Привет, ты не против, если я присяду около тебя? - Се Лянь помотал головой, их окружало много людей и бояться Хуа Чена было глупо (да и Се Лянь был в состоянии уложить не сильно накачанного Хуа Чена на лопатки), но тревожность давала о себе знать. "Нужно будет ещё раз разобрать это с психиатром" - пронеслось в мыслях у Се Ляня. Хуа Чен одним глазом восхищался человеком сидящим напротив него, он явно выделялся из толпы. Мягкие волосы и добрые глаза он заприметил ещё до их такого неожиданного знакомства. Но небожитель все молчал, и Хуа Чен взял все в свои руки. – Как тебе универ и учёба? Нравится? Я слышал, что ты взял один дополнительный год после школы, наверное, для тебя обучение не составляет труда, - Се Лянь поднял свои медовые глаза и заулыбался. – Я взял почти четыре года после школы, - Хуа Чен выглядел крайне удивлённым, сидящий перед ним был похож больше на мальчишку-старшеклассника, - я был на третьем курсе университета, когда забрал оттуда документы, - Се Лянь чётко контролировал время, чтобы опять не опоздать на лекцию. Хуа Чен вовсе не был таким устрашающим, каким казался изначально. "Мои сны всегда пугающие, пора уже перестать ходить и вспоминать их днем. Можно подумать, будто они сбываются в реальности" – Получается гэгэ старше меня на четыре года. Я ведь могу обращаться к тебе гэгэ? - Се Лянь кивнул, он не видел в этом ничего плохого, - Хэ Сюань-гад и не согласился рассказать мне твоё имя. Значит я спрошу его у тебя, гэгэ. – Моё имя Се Лянь, - Хуа Чен просиял. – Тогда можно, гэгэ, я буду Сань Ланом для тебя? – Ты третий ребёнок в семье? - посмотрев на время, Се Лянь рассчитал, что ещё несколько минут он вполне может скрасить за разговором. – Моя мама называла меня именно так, хотя я единственный её сын. Это имя напоминает мне о светлых днях, поэтому для Се Ляня я всегда хочу быть Сань Ланом. Когда Се Лянь поторопился на лекцию, Хуа Чен вскоре тоже ушёл из столовой с мыслями о том, что каждому красивому человеку положено очень красивое имя. *** Приходя к Цинсюаню, Хэ Сюань часто брал Хуа Чена с собой (последний долго упрашивал его делать это). Обычно он старался перемолвиться словечком с Се Лянем, который бывало оказывался в этот день в комнате. Несколько раз Хуа Чен видел гэгэ на улице в сопровождение двух неизвестных людей (тогда они с Се Лянем не были знакомы долго, и подойти к нему Хуа Чен не решился), ещё несколько раз они садились вместе выполнять проекты в библиотеке, а после шли вместе до общежития, негромко болтая обо всем на свете. Се Лянь, обсудив с психиатром свои кошмары, стал следовать его совету: просыпаясь ото сна, он воспроизводил в голове его события и придумывал "счастливый конец". Теперь в кошмарах Хуа Чен не обижал его, а приходил как раз вовремя, чтобы спасти, обычно Се Лянь представлял, как обнимает Хуа Чена и прижимается к его плечу. Се Лянь совершенно не знал, почему выбрал в роли спасателя именно его. Когда Ши Цинсюань позвал Хуа Чена и Се Ляня в кинотеатр с ним и Хэ Сюанем, Се Лянь с удовольствием согласился, он не был любителем кино, но был не против освежить свои воспоминания. Все вышло из под контроля, когда Ши Цинсюань, смеясь, выразил восторг по поводу того, что они пошли на "двойное свидание". И Хуа Чен, и Се Лянь чувствовали себя не в своей тарелке после этих слов. Последний напрягся всем телом и постарался сосредоточиться на фильме. Это был какой-то около исторический сюжет с викингами. Се Лянь почувствовал дрожь, когда услышал крики боли из экрана. Даже не разобравшись, какой именно половой акт был изображен, Се Лянь вскочил со своего места и покинул зал. Он вбежал в последнюю кабинку туалета. У него уже дрожало абсолютно все тело, а мозг отказывался воспринимать реальность. Живот скрутился в один нерв. "Это я виноват, нужно было посмотреть о чем фильм, нужно было иметь в виду. Я виноват. Это моя вина. Такая же ситуация", - мысли Се Ляня уже жили своей собственной жизнью. Он вцепился пальцами в кожу своего живота. Хуже стало, когда он услышал, как скрипнула дверь и услышал голос Хуа Чена. – Се Лянь, ты где? Что-то случилось? Тебе плохо? По лицу покатились слезы, истерика уже с головой накрыла Се Ляня. По всхлипам и дыханию Хуа Чен понял, где сейчас находится его друг. Дверь была закрыта и Хуа Чен сел на холодный кафель. Хорошо, что в помещении не было больше ни одного человека, наверное их бы посчитали сумасшедшими. Сердце Хуа Чена рвалось с каждым звуком, который он слышал от Се Ляня. Он называл себя виноватым и постоянно плакал. – Гэгэ, ты слышишь? Выровняй дыхание, хорошо? Я буду считать, а ты дыши, главное слушай мой голос! Гэгэ, раз, - Се Лянь постарался вздохнуть, но после снова принялся рыдать, - два, - истошный крик заставил Хуа Чена подскочить, - гэгэ, прошу не волнуйся, давай, три! Истерика Се Ляня прекратилась после тридцать пятого раза, дышал он загнанно, но спокойно. Хуа Чен все ещё сидел перед кабинкой и ждал гэгэ. Он бы хотел обнять испуганного парня, но чувствовал, что ничем хорошим это не закончится. – Се Лянь, тебе было неприятно из-за двойного свидания? Цинсюань ничего такого не говорил мне перед выходом, он просто пошутил. Если бы я позвал тебя на свидание, то сделал бы это в романтичной обстановке и ты точно бы знал об этом, - подсознательно Хуа Чен чувствовал, что причина была не в словах Ши Цинсюаня, но так как больше вариантов он не мог найти, осталось проверить этот. – Нет, нет, не из-за этого, - голос Се Ляня был охрипшим. Поддавшись своему порыву, Се Лянь открыл кабинку и бросился в объятия Хуа Чена. Он сильно прижал парня к себе и уткнулся в его плечо, - не обнимай в ответ, пожалуйста, Сань Лан.