You See Me In Hindsight

Эта дружба все еще нова и пробна. Алисента, несмотря на свой юный возраст, понимает границы и правила гораздо лучше, чем принцесса, которую, похоже, просто не заботят этикет и подобающие титулы. Это она дергает Алисенту за платье, пока они не усаживаются на траву или коврики, которые привезли из Бравоса, и заявляет, что хочет поиграть в рыцарей и девиц. — Но здесь нет мальчиков, ваша светлость. — Говорит старшая из них, сбитая с толку требованиями принцессы. Хотела ли она, чтобы Алисента навестила своих братьев? Они, вероятно, просто насмехались бы и игнорировали ее, но она сделала бы все возможное, если бы принцесса пожелала. Вместо этого она посмотрела на Алисенту с выражением, которое можно было описать только как невозмутимый взгляд. Это заставило девушку с каштановыми волосами погрузиться в водоворот беспокойства, не расстроила ли она принцессу своим нежелательным наблюдением? — В этой комнате не нужны шумные, потные мальчики. Я могу быть рыцарем. — Объяснила она, как будто это была самая очевидная вещь в мире. Это заставило брови Алисенты приподняться, когда она уставилась на принцессу. — Если это то, чего ты желаешь, ваша светлость. — Я хочу, чтобы ты была девицей, но сначала нам нужно построить башню. — Сказала седовласая, оглядывая комнату в поисках чего-нибудь, что ей понравится. — Тогда мы можем начать, это звучит так: ты будешь взывать ко мне о помощи после того, как злой Лорд запрет тебя в башне, и я приду и спасу тебя, хорошо? — Да.

~*~

На этот раз они забились в угол. Рейнире очень нравится это делать, она прячет их вместе в маленьком уголке мира, который, как она заявляет, предназначен только для них, в их владении. Иногда это Богороща, у пруда и Чардрева, другие находятся в случайных уголках замка, в комнатах с высокими, высокими, высокими потолками. Охранник Рейниры почти всегда сопровождает их, хотя принцесса ясно дает понять, что он никогда не должен заходить в комнату, пока они играют, только когда им нужна его помощь, чтобы передвинуть особенно тяжелый диван или что-нибудь по вкусу, потому что Алисента на самом деле не сильная девочка, и гордость Рейниры может пострадать после стольких безуспешных попыток передвинуть мебель. Они спрятаны под длинным столом, почти в темноте, но между ними горит одинокая свеча, мерцающая влево и вправо, пока Алисента терпеливо ждет, когда Рейнира наконец скажет ей, в какую игру они будут играть сегодня. Она ждет и ждет, но из уст принцессы по-прежнему не выходит ни одной потрясающей идеи. Вместо: — Я думаю, что в Башне Десницы водятся привидения. Поэтому мы должны войти туда и провести надлежащее расследование. — Сказала она медленно, но уверенно. — Что? — Алисента моргает несколько раз, в конце концов, она была немного отвлечена, подсчитывая, сколько оттенков фиолетового могло быть в глазах Рейниры, когда вокруг них мерцала свеча. — Что заставляет тебя так говорить? — Твой папа всегда злится, и, должно быть, именно поэтому. — Она сказала это как нечто само собой разумеющееся. Алисента покачала головой. — Это неправда. — Это так! — Настаивала Рейнира, она никогда не любила, когда ей противоречили. — Я видела его с тобой в последнее время. Ты всегда становишься такой грустной, когда- — Мой отец не злится на меня. — Он тоже не кажется счастливым. — Быстро сказала Рейнира. Глаза Алисенты наполняются слезами, она отказывается верить, что такие слова слетают с уст ее подруги. — Рейнира, ты ведешь себя подло. — Дрожащим голосом говорит она и пытается покинуть их маленький уголок, но принцесса сильно дергает ее за платье, пока Алисента не падает вниз. Она задыхается, немного беспокоясь, что свеча упадет и подожжет ее, Рейниру, похоже, пламя совсем не беспокоит. — Мне жаль, Али. Я не хотела причинить тебе боль. — Пару секунд они оставались в молчании, темноволосая леди снова начала теребить свои кутикулы, не сводя глаз с ножки стола, стоящего ближе к ней, прокручивая в голове свои прошлые отношения со своим лордом-отцом. — И все же, может быть, призрак просто выводит его из себя, а ты случайно оказываешься там. — Призраков не существует, Рейнира. Как уже говорилось ранее, принцессе не особенно нравится, когда ее неправильно называют, поэтому она дуется. И все же она не настаивает, просто на случай, если Алисенте снова станет грустно.

~*~

Со временем их дружба сильно развилась из-за упрямства и настойчивости принцессы, но, несмотря на это, Алисента может сказать, что момент, когда она поняла, что это было правдой, наступил обычным летним днем, когда Алисента переступила порог комнаты, отведенной ее отцом для того, чтобы она брала уроки с Септой и обнаружила седовласую девочку, сидящую за новой партой рядом со её, явно скучающую, но смотрящую на дверь с ожиданием. Да, Алисента была поражена. Тем не менее она последовала инструкциям и села рядом с принцессой. Алисента всегда была послушной дочерью, которая следовала указаниям своего отца в надежде привлечь хотя бы мимолетный взгляд. Даже тогда она изголодалась по любви, и Рейнира была единственной, кто по-настоящему дал ей ее, или, по крайней мере, какое-то подобие. Было так трудно сосредоточиться на уроке, когда Септа пересказывала историю давно закончившейся войны, давно ушедших героев, но чьи имена были выгравированы на пергаментных страницах. Рейнира явно не разделяла никакого интереса к этой теме, заметила Алисента, когда ее пальцы бесконечно барабанили по внутренней стороне запястья, так близко, что иногда легкое дуновение ветра ласкало Алисенту. Тем не менее, Алисента пребывала в каком-то приподнятом состоянии, и она чувствовала это до кончиков пальцев. Позже в тот же день, когда прошли целых две свечи и они, наконец, смогли прогуляться по залам Красного замка, Алисента осмелилась задать принцессе вопрос. — Почему? — Она тихо сказала. — Я знаю, что по утрам у тебя свои уроки со Старшей Септой. Почему ты пришла ко мне? Рейнира приподнимает бровь, глядя на нее. — Ты хочешь сказать, что мне не позволено приходить и уходить, когда мне заблагорассудится? — Нет! Конечно, нет, ваша светлость. — Алисента заторопилась, но внезапный звук смеха заставил ее остановиться как вкопанная. Тем не менее, принцесса продолжила путь. — Тебя так легко заставить покраснеть, леди Алисента. Меня это забавляет.

~*~

— Леди Анналис собирается пить чай с другими придворными дамами после полудня. — И это меня беспокоит, потому что- — Ну, — Алисента наклоняет голову, внезапно ощущая странный зуд в горле. — важно поддерживать значимые отношения с судом, ты так не думаешь? — Нет ничего значимого в том, чтобы сплетничать и пить чай в этот ужасно жаркий день, Алисента. — Говорит Рейнира, закатывая глаза после того, как переворачивает страницу книги, которую читает. Конечно, Алисента — самая заядлая читательница из них двоих, но у принцессы бывают свои моменты, в основном после того, как Алисента так сильно настаивает и ругает ее, чтобы она читала книги, которые велит им Септа. Тем не менее, слова Рейниры холодят ее сердце, как лед. Если она просто не считала других высокородных леди достаточно хорошей компанией, то что она должна думать об Алисенте. — Но я думала, что они твои друзья, ваша светлость. Последние несколько лун принцесса проводила некоторое время вместе с другими придворными дамами. Услышав ее слова, Рейнира поднимает голову от книги, и, о, снова этот взгляд, тот самый, который был у принцессы, когда Алисента предложила позвать мальчика для их игры в рыцарей и девиц много лет назад. — Ты мой друг, Алисента. Мой единственный настоящий друг в этом гнезде идиотских подхалимов, которым является этот двор. — Она выдохнула, слегка, но с любовью закатив глаза. — Я думала, ты в курсе этого. На самом деле я не стремлюсь к обществу других дам, не так ли? Я просто выполняю просьбу моей матери. И это было правдой, Рейнира, казалось, всегда чуть ли не умирала от скуки, когда ей приходилось поддерживать разговор длиннее двух предложений с некоторыми дамами, такими как Аналлис, она всегда смотрела поверх их плеч в глаза Алисенте с замаскированным выражением, которое могла расшифровать только Хайтауэр. Иногда, в редких приступах гнева после того, как Рейнира сделала что-то, что ее расстроило, она намеренно вовлекала упомянутых дам в светскую беседу с Принцессой. Только для того, чтобы насладиться сдерживаемой гневом улыбкой Рейниры, в то время как она метала кинжалы в невинные улыбки Алисенты. — Я не знала, нет. — Что ж, не сомневайся в моих намерениях снова, Алисента. Ты умнее этого, это то, что заставило меня полюбить тебя в первую очередь. Ты единственный друг, который мне нужен. Девушка с каштановыми волосами нахмурилась. — Я думала, это потому, что тебе нравилось мучить меня, знаешь, заставлять меня чуть не умереть от возможного сердечного приступа в таком нежном возрасте, как десять лет. Рейнира ухмыльнулась, лишь слегка подняв глаза, чтобы встретиться взглядом с Алисентой из-под густых светлых ресниц. Таким взглядом она делилась только с девушкой Хайтауэр, полным коварства и дурных намерений. — Не забывай, как ты очаровательно краснеешь, когда попадаешь в беду, Али. Старшая девочка усмехнулась и повернула голову в противоположную сторону, отказываясь доказать правоту Рейниры и быть пойманной с поличным. Она тихо хихикнула. И от этого стало только хуже. Тем не менее, что-то запало ей в сердце, какое-то осознание, которое вызвало отчетливый румянец на ее щеках и бурлящую энергию, пробежавшую по венам. Осознание Рейнирой того, что они друзья, вселило уверенность в ее сердце, как будто принцесса действительно ценила ее дружбу и время, которое они проводили вместе. Но ведь Алисента тоже слишком поздно это осознала, не так ли? По какой еще причине ей было предоставлено положение фрейлины дочери Короля? Это странное блаженство просто не покидало ее тело, и внезапно просто сидеть здесь, на траве, стало недостаточно, она снова взволнованно теребила кутикулу, застревая в прикосновениях, пока теплая рука не оттолкнула ее руку от лица. Алисента повернулась, чтобы посмотреть на девушку, свою подругу. — Что-то случилось, Алисента? — Нет, Рейнира, нет. Мне просто внезапно захотелось сделать что-то новое. Что-то сверкнуло в сиреневых глазах принцессы. — Сиракс могла бы- — Нет, спасибо. — Быстро сказала рыжеволосая. Рейнира закатила глаза, но в них не было раздражения. — Знаешь, оседлать дракона — это неизмеримая честь, ни один другой человек, кроме Таргариенов, никогда не делал такого в Вестеросе, и вот ты здесь, отказываешь мне в сотый раз- — Я уверена, что это было не так уж много раз, Рейнира, не нужно так драматизировать. — Алисента медленно покачала головой. — Много раз, ты же знаешь, что люди убили бы за эту честь, верно? — Ну, в данный момент я не нуждаюсь в такой чести. — В данный момент, хм? Итак, ты хочешь сказать, что- — Рейнира, я едва знаю, как садиться на лошадь, а ты спрашиваешь меня- — Я могла бы научить тебя и этому тоже. Алисента приподнимает бровь, как бы сильно она ни любила принцессу, она не думает, что у нее хватит терпения. — Я бы предпочла твердо стоять обеими ногами на земле, большое спасибо. Рейнира улыбается ей. — Все в порядке, Алисента. Однажды я получу то, что хочу, вот увидишь.

~*~

Рейнира — дракон во многих отношениях, помимо имени. Она требует внимания Алисенты так, как никто никогда раньше, и вскоре ее назначают фрейлиной. Такие очевидные действия закреплялись на протяжении всей их жизни в виде простых, но собственнических действий, которые не оставляли Алисенте иного выбора, кроме как подчиниться. Рейнире, несмотря на ее молодость, нравилось видеть, как глаза людей вспыхивают раздражением и бессилием по отношению к ее действиям. Конечно, она всегда была высокомерной, но по мере того, как они растут, этот почти детский аспект, кажется, проявляется все больше и больше. Иногда Алисента погружается в тревожные мысли. Рейнира берет её почти окровавленную руку и слегка кладет ее себе на затылок, направляя пальцы Алисенты для ленивой ласки там. Старшая девочка шокирована неуважением Рейниры и замирает на пару секунд, когда Септа перестает говорить и смотрит на них слегка завуалированным убийственным взглядом. Алисента пытается положить руку обратно на колени, щеки пылают от стыда, но того, как пальцы сжимают ее запястье, достаточно для предупреждения. Принцесса смотрит на Септу взглядом, который за эти годы стал очень знакомым Алисенте, взглядом, который говорит «Я осмеливаюсь бросить тебе вызов». Алисента сглатывает и прочищает горло, этот звук заставляет Септу с ворчанием обернуться к ней, должно быть, она увидела отчаяние Алисенты, глаза умоляли ее просто продолжить урок, потому что именно это она и сделала. Плечи леди Хайтауэр слегка опускаются, когда женщина поворачивается обратно к доске, и частички белого мела снова летят, танцуя под медленным дуновением ветерка, пока урок продолжается. Внезапно Алисента чувствует горячее дыхание на своем правом ухе, и это чудо, что она не вздрагивает. — Продолжай. — Шепчет Рейнира. Алисента отказывается смотреть на свою подругу и возобновляет медленные ласки пальцами по серебристым волосам. Час или около того спустя, когда их выпроваживают из комнаты, Алисента позволяет Рейнире идти вперед на шаг, прежде чем высказать свои мысли. — Тебе не следовало так неуважительно относиться к Септе. Это было невежливо, не подобает- Принцесса повернулась к ней лицом, заложив руки за спину. — Это помешало тебе до крови обкусать ногти, не так ли? — Какое-то время, да, но- — Тогда просто нет никаких «но». — Рейнира замедлила шаг, пока они снова не оказались бок о бок, и на мгновение Алисента не знала, что сказать. Прикусив губу, девушка медленно переплетает свои руки с Рейнирой, как, по ее наблюдениям, некоторые девушки постарше при дворе делали со своими подругами. Она ждет недовольной реакции, но боковым зрением Алисента видит, как уголки губ Рейниры слегка приподнимаются, когда девушка смотрит на каменный пол коридора. Алисента все еще не знает, что сказать, тем более что солнце так красиво освещает принцессу, создавая подобие нимба на ее волосах, свет мягко очерчивает изгиб ее носа и линию губ. Поэтому она плотно сжимает губы, чтобы не позволить этим мыслям вырваться в реальность этого мира, даже если от этого у Алисенты немного перехватывает дыхание, и позволяет Рейнире вести ее туда, куда она захочет.