You See Me In Hindsight

Порез на руке Алисенты чистый, но заживает медленно. К тому времени, когда они должны вернуться с Драконьего камня, он почти полностью затянулся, но до тех пор, пока останется шрам, его нужно прятать от посторонних глаз, кроме Рейниры. Перчатки — самый очевидный выбор, и у Алисенты есть веская причина носить их, которую она объясняет Отто на третий день после своего приезда. — Я следую твоим указаниям, отец. — Говорит она, когда он берет ее за руки в перчатках. При этих словах он смотрит на нее с довольным блеском в глазах, потому что единственный способ, которым Алисента может удовлетворить его, — это выполнять все, что он говорит. — Леди с таким положением, как у меня, не подобает причинять себе такой вред. — Я очень рад, что ты понимаешь смысл моих слов, дочь. Она улыбается и кивает, как он того хочет. Порез на нижней губе скрыть сложнее, но Алисента хорошо разбирается в пудре и кремах, которыми пользуются придворные дамы, поэтому пара осторожных прикосновений — и он полностью скрыт даже под бдительным оком ее лорда-отца. Каждое утро она делает то же самое с Рейнирой, помогая принцессе подготовиться к предстоящему дню. Стоит перед ней так близко, что разные оттенки фиолетового в ее глазах становятся такими ясными и открытыми для наблюдения, когда Алисента подушечкой пальца размазывает красный оттенок по нижней губе Рейниры. Лицо принцессы полностью расслаблено, она обнимает Алисенту за талию, положив ладонь ей на поясницу, а другой рукой теребит кончики каштановых волос с ленцой кошки, на которую свисает прядь пряжи. После завершающего штриха Алисента положила руку на щеку Рейниры, приглашая ее подойти ближе, пока их лбы не соприкоснулись, а легкое прикосновение ее носа к носу другого вызвало легкую любящую улыбку на губах Таргариена. — Давай снова вернемся на Драконий камень, ñuha gevie dāria. — Наследник должен остаться здесь, в Королевской Гавани, любовь моя. — Она говорит мягко, но без всякой веры в это. — Те недели были воплощением мечты, но теперь, когда мы испытали наше счастье, пришло время взглянуть в лицо миру. Рейнира целует ее, но на этот раз именно Алисента притягивает ее ближе, нежно обнимая за шею, поскольку принцесса Драконьего камня, похоже, ни за что не хочет отпускать талию Алисенты. Оглядываясь назад, Алисента думает, что таким всегда было ее будущее. Это было просто невообразимо и нежелательно, будущее, в котором Рейнира не боролась за нее, не убивала ради нее. Иметь этот шрам на ладони, на губах и оставить Рейнире свой собственный знак было ее судьбой.

~*~

Рейнира просто не способна скрыть правду от своей матери, но у нее никогда не было необходимости рассказывать, королева Эмма видела правду в своей дочери. Итак, через пару дней после возвращения Рейниры с Драконьего камня она сидит рядом с матерью, пьет чай и слушает пение птиц за окном ее комнаты. В успокаивающей тишине ее мать касается правой руки Рейниры, переворачивает ее на ладони и проводит пальцем по новому длинному шраму на ладони, у ее матери его нет. — Я надеюсь, что твое будущее будет таким же светлым, как и твоя любовь к ней, Рейнира. Это все, что она говорит, и ее мать достаточно любезна, чтобы не комментировать то, как сиреневые глаза Рейниры горят от непролитых слез. Она хотела, чтобы ее мать была там и видела, как она порезала ладонь и нижнюю губу Алисенты, как запечатлела нежный поцелуй на губах своей жены, вкус крови, любви и огня. Но это было невозможно, это было сделано в тайне, и так будет продолжаться до тех пор, пока они не будут в достаточной безопасности, чтобы раскрыть это.

~*~

Примерно пару лет спустя, когда Алисента кричала и причитала, крепко сжимая правую руку Рейниры в своей, а принцесса, как послушная жена, осторожно вытирала пот со лба Алисенты, Рейнира никогда раньше так не нервничала и не испытывала такого страха. Но на этот раз ее мать здесь, с другой стороны кровати, уже в конце и помогает акушеркам произвести на свет здорового ребенка. Стоны и вопли Алисенты сменяются новыми, и акушерки поднимают сына Рейниры в воздух, кричащего красного существа, уже рассерженного на мир, в котором родился, и Рейнира чувствует, как его кровь сливается с ее собственной. Она плачет. Малыша кладут в ожидающие руки Алисенты, и дрожащая, но уверенная рука ее жены гладит его по лицу. Рейнира была влюблена в Алисенту с тех пор, как впервые увидела милую и застенчивую девушку, выходящую из кареты в первый день ее прибытия в Красную крепость, и теперь она снова испытывает эту любовь с такой опустошающей силой. Алисента подарила ей семью, Алисента была ее семьей, была всем для Рейниры. — Рейнира. — Тихо зовет она, заставляя Рейниру моргнуть и, наконец, выдохнуть, хотя она и не осознавала, что задерживала дыхание, ее грудь все еще готова была разорваться. — Помоги мне удержать его. — Конечно, любовь моя. — Потому что что еще она могла сделать? Эймма вернулась к ним, ласково улыбается и взбивает подушки, на которых лежит Алисента. Она садится на кровать и говорит тихо, чтобы не потревожить внука. — Вы так и не сказали мне, как его зовут. Алисента поднимает взгляд, чтобы встретиться с Рейнирой, но наследница все еще смотрит в остекленевшие сиреневые глаза своего сына. Заметив, что жена не собирается отводить взгляд, Алисента целует ее в щеку и поворачивает голову, чтобы посмотреть на свою добрую мать. — Его будут звать Аэрион, мама. Рейнира оставила нежный поцелуй на лбу младенца, а затем нежно поцеловала жену в губы, надеясь передать свою любовь таким простым прикосновением. Принцесса глубоко вздохнула и пристально посмотрела в глаза матери. — Он-Аэрион, будущий глава Дома Таргариенов. Мой наследник. Первый всадник дракона в истории Валирийского фригольда, первая история, которую Алисента прочитала Рейнире под Чардревом. — Он наш.