Дело генетики

      Антон расцеловал бы террориста, не взорвись он, как кусочки просроченного гаспачо в перегретой микроволновке. Бум на Патриаршем мосту — чудесный подарок преступного мира, который открывает для Антона море возможностей.       Первая волна радости — башка террориста чудом нашлась целой. После беглой экспертизы они обнаружили клеймо на отсеченной шее, и теперь Антон может подтвердить авторство преступной организации. Разведкой займется Сапер. Если, конечно, не будет обременен сессией в педагогическом.       Вторая волна предвкушения — Антон вытащит Игоря со скучного губернаторского ужина, который определит курс валют на ближайшие полгода. Славный он альфа, но вечно херней какой-то страдает.       Третья волна трепета — на мосту обнаружили загадку. Антон на хую вертел загадки, но знает человека, который вертит ими эффектнее. Антон соскучился по нему, беспокоится за него, у него недостаток совместных посиделок в крови. И этот человек на него забил. Обидно, нечестно. Недопустимо.       Антон поднимает телефон и глядит на стрелки часов, мирно дотикавшие до трех часов ночи. Игорь берет трубку моментально: дайте натянуть трусики, и он приедет, только напомните адрес, премного благодарен, уже берет такси.       Через полчаса он заявляется в штаб-квартиру в сопровождении двух мужчин.       — Это Андрей Бебур, омега, бывший врач и ныне программист ФСБ, — Игорь машет рукой в сторону одного из незнакомцев. — Может взломать что угодно, даже мое сердце. Оплатил мне такси и бургер. Никак не пойму, на что он намекает.       Андрей крепко жмет ладонь Антона, и его баварские усы многозначительно подрагивают. Он выглядит как работник ФСБ, что, вероятно, плохо для работника ФСБ. С другой стороны, думает Антон, порой честность лучше пиздежа скрывает истину.       — Всего лишь дружеские экивоки, — говорит Андрей, оглядывая однокомнатную студию и натыкаясь на серый ноутбук. — Предлагаете взламывать систему террористической банды на маке?       — Типа да, — отвечает Антон. — В запасе шесть часов, чтобы перехватить сообщения от исполнителей к заказчикам. Проблемы?       — Ну да, — Андрей поправляет очки. — На макбуках нет предустановленного пасьянса. Что я буду делать оставшиеся пять часов?       Антон смеется, кивая на свободные места за круглым столом. Андрей проходит внутрь, оставляя второго гостя стоять на пороге.       Для вечернего выхода в свет мужчина выбрал гармоничное сочетание блеклого худи и серых штанов, которое прекрасно подчеркивает его невыразительные глаза и обыкновенные волосы. В дополнение к образу идет нейтральное выражение лица. Он никак не пахнет — ни омегой, ни альфой. «Марк Цукерберг» — мысленно обзывает его Антон.       — Это Марк, — говорит Игорь, и Антон подает заявку на «Битву экстрасенсов». — Он бета.       — Это его главное преимущество? — осведомляется Антон, без стеснения разглядывая пришельца с головы до пят.       — В общем-то, да. Не могу сказать больше. Ты должен увидеть его в действии.       Марк молчит, без эмоций разглядывая настенный календарь с мемными котами. Антон относится к бетам с большим подозрением. Как и положено агенту относиться к людям, которые никак не пахнут и могут притвориться кем угодно. Но его привел Игорь. Игорь приколист, но не дурак.       — Входи, — наконец решает Антон и посылает легкую улыбку, которая остается незамеченной.       Марк растворяется в пространстве. Игорь игнорирует стулья круглого стола и плюхается на диван, закидывая руку под голову:       — Итак, какое у нас мероприятие? Свадьба, крещение, похороны?       — Антон нашел зацепку по взрывному делу, — говорит Андрей, протирая клавиатуру рукавом свитера.       — А ты откуда знаешь?       — Да у него на лбу написано.       Игорь щурится, глядя на лицо Антона.       — Читать не умею, — беспечно говорит он. — И почему государство решило нанять фрилансеров на столь крупное дельце?       — Потому что это дело рук Карпова, которого мы нашли в посольстве три года назад, — объясняет Антон и ставит чайник на конфорку. — Он сбежал из тюрьмы и снова управляет сектой, возомнившей себя криперами.       Антон достает синие чашки с позолоченными ручками, которые достались Саперу от бабули, и давит чувство стыда за то, что пользуется сервизом по назначению.       — В прошлый раз они взорвали укрепление вблизи Калининграда, но тогда улик не было. Сейчас есть одна, но мутная. Расшифровку я спихну на…       — Здарова, бакланы.       Вместе с Димой в комнатушку влетает аромат сахарно-клюквенного мороза. Он одет в бежевую дубленку, розовый свитер и голубые джинсы, как будто Антон пригласил его подвигаться под Ленни Кравиц, а не посетить брифинг по поводу массового террора.       — О-о-о, зануда пришла, — Игорь поднимает ладонь в знак приветствия. — Поздравляю со свадьбой!       Дима кривится, словно проглотил охапку лимонов. Самый важный день в жизни омеги прошел торжественно, величественно и абсолютно не так, как желала его душа. Количество приглашенных вдвое уступало количеству охранников. Во время любовной клятвы на крыше сидели снайперы, готовые в любой момент пристрелить гостя, подозрительно почесавшего нос. Близких на столь опасное мероприятие не пустили.       — Мой дорогой муж прикололся и позвал Аню Асти на брачный танец. А потом оставил меня с ней один на один, — трагически объявляет он.       — О, — восклицают все присутствующие.       — Я вел себя как распоследний дурак, — жалуется Дима, бросая дубленку на Игоря. — Перед выступлением ее обыскали с пристрастием. Она была так напугана, что вместо «ты ведь царица» спела «пора бы напиться».       Все хихикают, пока Дима изображает испуганную Асти на сцене.       — Прошу прощения, но тут мост взорвался, — звучит незнакомый голос. — Ну… не пора ли перейти к делу?       В наступившей тишине Антон оборачивается и видит, что звуки вырвались из Марка. Молчание отражается на Марке пунцовыми щеками.       — Новый мальчик, — улыбается Дима, разбивая молчание. — Как тебя зовут?       — Марк, — он вжимает голову в плечи. — Простите, я…       — Приятно, Марк, — благодушно отвечает Дима. — Расскажи, чем я могу помочь делу.       — Я расскажу, — перекрывает беседу голос Антона. — Заказ мне поступил, поэтому за главного я. Если тебя это устроит.       Дима смотрит на него со сложным чувством. После свадьбы он позволял себе игнорировать сообщения Антона на протяжении недели, пока тот не поставил на уши всю разведку, в тревоге решив, что Диму убили, похитили или — что хуже — заставили плавать в бассейне. Антон надает ему пиздов за беспечность чуть позже. Но сейчас Марк омерзительно прав — нужно разобраться с делом.       Антон достает из тумбочки папку с материалами и бросает на стол. Марк первым вытаскивает фотографии разрушенного моста, обезображенных тел, кровавых следов и шокированных очевидцев. Андрей интересуется, кому положить сахар в чай.       — Мост взорвали с помощью устройства К-32, — докладывает Антон. — Это разработка Карпова, которую мы не можем изучить, поскольку она не оставляет значимых деталей после взрыва, кроме газового баллона. В этот раз в баллоне нашлась записка.       Антон достает копию записки. Неровный почерк гласит: «…мое сердце, инженер». Игорь читает равнодушно — ребусы не его сфера. Андрей чешет подбородок. Марк моргает. Все ждут реакции Димы, но тот лишь хмыкает.       — Авторство обоих взрывов подтверждено? — спрашивает он, опуская копию на стол.       — Более чем. В прошлый раз остался след нашивки, теперь обнаружилась башка террориста.       — Занятно. А где Сапёр? Он вроде как специалист по реконструкции таких вещей.       — Вероятно, повседневные дела его бытия вытравили из расписания возможность встречи с товарищами, вопреки его безграничному желанию, которое он изволил высказать мне в сообщении, занимающем пол-экрана и содержащим далее мысль, которую можно выразить бранной лексикой в одно предложение, смысл которого будет заключаться в следующем: «Он занят, пошли нахуй», — выдает Игорь на одном дыхании и умирает.       — Ясно. Наведаюсь к нему завтра в уник, — вздыхает Антон и снова поворачивается к Диме. — Можешь что-нибудь сказать?       — Антош, мне потребуется чуть больше времени, чем полторы минуты, — хмыкает Дима. — И, вероятно, помощь нашего нового кореша. Марк, ты ведь часто работал под прикрытием?       — С чего вы взяли? — поднимает глаза Марк.       — Сам бог велел. Шаст, новости о теле террориста еще не было в СМИ?       — Нет.       — Тогда записывайте. Мне нужно, чтобы завтра во всех каналах появилась следующее, слово в слово: «Подрывник пойман на месте преступления. Проводится допрос» и фотография Марка в образе смертника, которого уводят горячие полицейские.       — Они же не настолько ебланы, чтобы верить в сказки, — хмурится Игорь.       — Они романтики, — Дима машет копией записки. — Склеим легенду и посмотрим, кого она взволнует. Крысы бегут с корабля первыми, верно?       — Тогда мне нужно организовать слежку на границе, чтобы крысы далеко не уплыли, — Антон упирает руки в боки. — А тебе, Игорь, заняться тем, что ты умеешь лучше всего.       — Что я умею? — удивлённо произносит Игорь.       — Спаивать подозреваемых, — в один голос отвечают все остальные.       Игорь разочарованно стонет и отваривается лицом к спинке дивана.       — Обсудили дела насущные? — спрашивает Андрей, оглядывая мужчин. — Тогда рассоситесь по разным углам, чтобы я вас не видел. Мне нужно десять минут в тишине и покое.       — Я, наверное, вообще пойду, — бормочет Марк. — Много дел…       — Я тебя провожу, — говорит Дима.       Они выходят в коридор, но Антон все равно слышит — не подслушивает — их разговор.       — …Ты прав как никогда, — поясняет голос. — Взорванный мост — это очень возбуждающая вещь, которая должна забирать все наше внимание. Как и новая жертва призрачного убийцы два дня назад. Как и украденная картина Айвазовского полгода ранее. Видишь, каждый день — трагедия. Но не каждый день — праздник, понимаешь?       Голос успокаивает, убаюкивает, и вскоре Марк уже смеется с позовских шуток. Тьфу, каких позовских? Антон грустит — он даже не знает его новой фамилии.       Раздается хлопок двери, а затем Дима возвращается, держа в руке маленький черный провод. Антон узнает в устройстве прослушку.       — Это ты с Марка снял? Так он доносит на нас?! — охает Антон и грозно смотрит на Игоря, который лишь усмехается. — Ты кого притараканил, мудила?       — Нет, это муляж, — озадаченно произносит Дима. — Смею предположить, что он проверял, кто из нас заподозрит его первым и как себя при этом поведет. Игорь, я прошел проверку или все испортил?       Игорь встаёт и разминается.       — Марк объяснял, что здесь нет правильного ответа, — говорит он и хрустит коленями. — Но вот Шаст слишком доверяет мне. Это может стать проблемой. А Марк не работает под прикрытием, Поз. Он мой психотерапевт.       — Вау, — Дима с любопытством оглядывает Игоря. — Ты должен выслать нам его заключения.       — Вы меня все расстраиваете, — констатирует Антон без тени злобы, как факт, и плюхается на освободившийся диван.       Игорь и Дима переглядываются, хотят что-то сказать, однако раздраженный Андрей бросает в Игоря печеньем. Игорь хмыкает и уходит смотреть тиктоки на кухню.       — Всё злишься? — мягко спрашивает Дима, присаживаясь на подлокотник. — Чем я могу искупить свою вину?       — Будь другом, ограбь банк, — устало потирает лоб Антон. — Сожги первый этаж городской администрации. Убей человека рассказами о «Спартаке». Сделай так, чтобы я со спокойной душой отправил тебя за решетку.       — Зачем?       — Ты перевоспитаешь всех заключенных, и зла в мире станет чуточку меньше.       — Не пизди. Ты хочешь, чтобы тюремщики присматривали за мной в отсутствие тебя и моего мужа, — заявляет Дима. — Но это совершенно бесполезно. Теперь я семейный человек и не собираюсь опрометчиво рисковать жопой.       — Я сказал, что у нас мост взорвали, а ты приехал без оружия.       — Мое оружие — обаяние и интеллект. Я всегда вооружен.       Антон качает головой. Дима стекает к нему на диван, и Антон старательно дышит в сторону, потому что ещё одно из оружий Димы — его омежий запах, который вызывает ложное спокойствие и желание побыстрее закончить конфликт.       — Что еще случилось? — спрашивает Дима ему в районе плеча.       — Я как будто кофеварка. Надо — меня включают. Не надо — вырубают. А я ведь даже кофе не люблю.       Удовлетворенный своей метафорой, Антон кладет голову на плечо Диме и печально вдыхает его аромат, сдавая позиции. Дима анализирует. Даже Антон слышит мерное жужжание ЭВМ в его седой башке.       — Женитьба не решит твоих проблем, если ты об этом подумал, — выдает он результат.       — Разве?       — Нет, вовсе нет. Никогда не женись грустным.       — Хорошо. Женюсь одиноким, чтобы не скучать по друзьям, которых как распоследняя коза кину после свадьбы.       Дима крепче обнимает его бок.       — Антош, извини меня. Мне просто было хуево — слишком много событий и все вопреки моей воле. Я лежал неделю лежкой, пока горничная не приняла меня за комок одеяла и не попыталась унести в прачечную. И этот ещё рядом маячит постоянно…       — Как муж? — Антон напрягает слух, чтобы не пропустить скрытые интонации в голосе Димы.       — О, он… — Дима явно намеревается рассказать, какой он, но вовремя понимает, что вопрос не об этом. — Порядок. Пока порядок.       Дима замолкает, и Антон сдается. В конце концов у Димы тоже разрешение на пистолет и чувство гордости — если надо, он выстрелит. И Антон посадит его за решетку. Не стоит так переживать.