Глава 2. Мои руки связаны
6 января 2024 г., 19:57
Особняк, вечер
— Дима, как прошел ваш день? ㅤ Муж сидит напротив, заправив салфетку за воротник. Однажды Дима доберется до его гардероба и сожжет все деловые костюмы. Кроме, может быть, облегающей белой рубашки и забавного галстука с оленями. Он разрезает идеальную индейку идеальным ножом, и звук разлетается по гостиной эхом. Зал уютный, но слишком большой: кухонная зона, раздвижной стол на двенадцать персон, широкий диван у камина. Здесь Дима чувствует себя ещё меньше, чем он есть. ㅤ — Ездил к Шасту узнавать про мост, — говорит Дима и сдерживает улыбку. — Представляешь, у террориста башка в куст упала, долго найти не могли. Потом какая-то бабка решила выгулять бишона, наткнулась на голову и довезла ее до полиции в своем кандибобере. После экспертизы решили провести похороны. Кто-то подумал, что кандибобер — террористическая униформа, поэтому прямо в нем и закопали. ㅤ — Забавно… — рассеянно улыбается муж. ㅤ Его светлые, аккуратно подстриженные волосы переливаются в приглушенном свете. А вот голубые глаза совсем не блестят. — У альф всеобщий депрессняк? — хмурится Дима. — Это заразно? Муж отвлекается от раздумий и насмешливо глядит исподлобья: — Неужели вы за меня переживаете? Красивые голубые глаза, он смотрит ими и конечно видит, что Дима переживает. Просто ему доставляет удовольствие видеть Диму смущенным. В голове не укладывается, как много он позволяет себе подшучивать над Димой. В голове не укладывается, как много Дима позволяет ему подшучивать над собой. — Я лишь беспокоюсь за сохранность своего эмоционального иммунитета, — Дима задирает нос повыше. — Не говори глупостей. Муж улыбается. Дима пытается есть индейку в полной тишине. — Да прекрати это делать, — возмущается Дима, отбрасывая приборы на дубовый стол. — Делать что? — любезно спрашивает муж. — Громко думать и дышать. Будь добр. — Ваш ответ тоже забавен, — смеется муж. — Прямо как похороны головы в кандибобере. — Почему это? — Вы всегда ворчите только на то, что касается звуков. И «громко», и «дышать», и «помолчи». Думаю, хорошо поставленный голос вас возбуждает. Стоило догадаться, вы же учились в музыкальной школе. — Твои логические выводы… Они так ужасно сделаны… У меня интеллектуальный обморок сейчас будет. Муж отбрасывает дурацкую салфетку и опускается на корточки рядом с Димой. — Но ведь я прав. Дима прикрывает глаза, пропуская волну возбуждения по телу, не задерживая ее насильно ни в одной из тканей. И старается скрыть трепет. Так, из вредности. Вредность вполне обоснована. В его муже есть один единственный, но существенный недостаток — он владеет Димой как вещью. Так заведено, такие своды: омегу отдают замуж за того альфу, которого выберут родственники. Ему относительно повезло, что он родился в обеспеченной семье, которая смогла подобрать достойную кандидатуру после тридцати лет ожидания. Но это никак не умаляет его раздражения. Бесит, что его лишили права выбора, только потому что он родился таким. Бесит, что собственная свадьба прошла как типичное собрание ООН, потому что все боялись, что столь завидную омегу украдут. Или она сама убежит. Бесит, что муж оказался таким… подходящим. Он не позволяет себе лишнего, не пользуется властью сверх меры, не принуждает к ужасному. Относится как равному и даже, наверное, считает равным. Но Дима держится на дистанции — слишком много обаятельных преступников он повидал, чтобы верить первому встречному. Нет, он не ханжа. Он чувствует настроение альфы на биологическом уровне и знает, в какой момент лучше поддержать его, развеселить, успокоить. Но порой… — Нисколечки ты не прав, — произносит он хрипло. — Мне не нравится человек, который лишает меня права выбора. — У вас он был? Что-то не заметил. — Я мог быть холостым! — И продолжать каждый год выставляться на смотринах, как свежее мясо на прилавке. А потом выйти за какого-нибудь аспиранта-медика, который приглянется вашей маме. Впечатляющие перспективы. Дима молчит. Вероятность такого исхода была высока. Примерно 99,9%. Но он всегда надеялся на погрешность, которая сулила встречу настоящей любви. — Может, я полюбил бы этого аспиранта-медика, — ребячески язвит Дима, — и стонал бы от его хорошо поставленного голоса. Аура мужа ощутимо темнеет. Нашелся пунктик — не разговаривать о воображаемых альфах. Омега внутри Димы не знала, что делать: восторгаться, ужасаться, подначивать или все вместе. — Раз такое дело, мы можем развестись, — вдруг произносит муж. — А? — Дима распахивает глаза и поворачивает голову так резко, что сводит плечо. —Я вам не нравлюсь. Мы можем развестись, и я подыщу другого партнера. — Муж усмехается. — Скажем, аспиранта-медика. — Гоняться за мной три месяца, подраться с моими родственниками, кое-как уломать меня надеть кольцо, провести свадьбу стоимостью в обе почки президента, чтобы сейчас сказать: «Мы можем развестись»? Ты психопат? — Если проигрывать, то с размахом, — в глазах мужа появляется огонек веселья. — Плохая манипуляция, — качает головой Дима. — Дима, мне не нужны манипуляции, чтобы поговорить с человеком. Я говорю правду: если по какой-то причине вам станет тяжело в этом браке, вы сможете развестись и стать неликвидным для альф. Это тоже в какой-то степени свобода. Дима берет стакан воды и выпивает большой глоток. Это свобода, о которой он мечтал всю сознательную жизнь. Но он колеблется, потому что вторая мечта — довести мужа до ручки, чтобы он сам молил о разводе. — Но, — протягивает муж, и Дима выдыхает почти с облегчением. — Я дам на это разрешение, только если проиграю вам. — В чем именно? Муж склоняет голову. Он смотрит добродушно, но его тяжелая аура ложится Диме на низ живота тягучим чувством и заставляет позорно свести колени. — Я поговорю с вами в течение получаса, и вы согласитесь отдаться мне. Дима давится воздухом. Он тупит, пытаясь придумать остроумный ответ, но весь его разум бросает силы на то, чтобы запомнить игривую интонацию в чужом голосе. Они еще не трахались. Ни в помолвку, ни в брачную ночь. Дима ведет игру в долгую. Либо... ну, не доверяет. Бога ради, они знакомы полминуты, он совсем его не знает. Что ответить? — Э-э-э… Блестяще. Интеллект уровня жареной индейки. Террористы могут спать спокойно — Дима не может победить сам себя, а до них и подавно не доберется. — Завтра вечером я буду в кабинете, — ласково говорит муж. — Приятного ужина, Дима. Он легко поднимается, целует Диму в щеку и уходит. Дима выравнивает дыхание. — Развод, — шепчет он, касаясь ладонью щеки. — Развод…***
Университет, утро
Сегодня у него нет отбоя от фанатов. Как и желания с ними общаться. — Нет, — терпеливо говорит Леша. — То, что вы назвали фамилию писателя Иванова, попытав счастье, так сказать, поймать курицу в курятнике — это похвально. Даже на секундочку проканало. Но мне нужны ответы на вопросы. — Пожалуйста? — пытает счастье студентка и подвигается ближе, давая прочувствовать свой альфа-аромат вперемешку с ядовитыми вишневыми духами. Она приходит на пересдачу аккурат в течку: а Леша диву давался, куда пропал его календарик. Тем не менее его мало трогают собственные рефлексы, когда дело касается великой литературы. Или он просто не любит вишнёвые духи. — Никогда не думал, что стану таким злобным преподавателем, — чешет подбородок Леша. — Но сегодня у меня плохое настроение. Идите с миром и выучите хотя бы один билет для приличия. Недовольная студентка фыркает и вылетает из аудитории в тот момент, когда в нее заходит Игорь. — Как дела? — спрашивает Игорь и кивает на пустой проем. — С молоденькими развлекаешься? — Я бы ответил на твой вопрос утвердительно, будь в пересдачах что-нибудь мало-мальски развлекательное, — грустно вздыхает Леша. — Ты пришел, чтобы завербовать меня в операцию «лондонский мост падает»? — Откуда ты знаешь? — Нечасто ко мне в кабинет приходят сотрудники контрразведки с вопросом «как дела». Игорь прикрывает дверь. — Умно, но ты проиграл. Я пришел за обратным. Садись поудобнее, сейчас я буду тебя отговаривать. Леша был заинтересован. Заинтригован. Заинтерегован. Игорь ратует за любой движ, немыслимо, чтобы его рот произнес такие нелепые слова. Но Леша доверяет своим ушам и Игорю в равной степени, поэтому гостеприимно машет рукой, приглашая сесть. — Чаю, кофе, поганых сэндвичей из автомата? — вспоминает он о гостеприимстве. — Ответ на вопрос, — Игорь плюхается на студенческий стул. — Что общего ты имеешь с бандой Карпова и почему они хотят тебя убить? Леша не торопится с ответом, взвешивая, оценивая каждое слово. — Разве преступным бандам не положено хотеть убивать? — говорит он наконец. — Отвечай на вопрос, ты, жопа с ушами, — Игорь скрещивает руки на груди. — У нас от силы полчаса, пока Позова — ай, как его там теперь — не озарит. Клянусь, положив руку на сердечко твоей мамы, что он запрет тебя в своем королевском дворце и будет любоваться через пуленепробиваемое стекло. — Я не настолько интересен Дмитрию, чтобы он рисковал безопасностью своего мужа. Быть моим другом и быть моим охранником — разные вещи. — Будешь спорить с очевидным — получишь в жбан. — Интересно, жбан — это какой орган? Леша выясняет две вещи. Первая. Игорь человек дела, поэтому незамедлительно исполняет обещание, выбивая с носа Леши бутафорские очки. Вторая. Жбан — это лицо. — Теперь у тебя есть веские причины взять отпуск и умотать куда подальше, пока мы расхлебываем твои проблемы, — говорит Игорь, усаживаясь обратно. — У вас какая-то неправильная забота, — замечает Леша, придерживая распухший нос рукой. — Мой временный и позорный отъезд не принесет желаемого результата. Это крупная секта, имеющая связи во всех уголках мира. Учитывая, что они взорвали мост, чтобы послать мне записочку, можно предположить, что искать меня будут особенно активно. — Что. Ты. Сделал. — Сбежал от них, когда мне было двадцать. В кабинете повисает тишина, бегущая мурашками по телу. Игорь испытующе оглядывает Лешу. — Ты хороший человек? — спрашивает он. Леша устало вздыхает: — Я стрелял в матерей с младенцами на руках. Перевозил наркотики через границу. Выкидывал колбасу из пиццы друга. Нет, Игорь. Я ужасный человек. Единственное, что меня оправдывает — я попал туда насильно, потому что меня хотели выдать замуж за альфу. И выдали. Я прожил с ними три года, прежде чем мне удалось сбежать. Видимо, пришел час расплаты. Внезапно Леша чувствует странное облегчение. Долгое время он жил в томительном ожидании возмездия. Было даже несколько обидно, что его не преследуют. А теперь, когда заржавелый механизм пришел в действие, теперь, когда понятно, что он умрет до выхода на пенсию, он успокоился. Все плохое уже происходит, а значит, ничего теперь его испугать не может. Разве что… Разве что ребята теперь в опасности. — Мне жаль, — Игорь складывает брови печальным домиком. — Искренне. Обещаю, что последний выстрел в этом деле сделаешь ты. Дурацкое обещание. Игорь не говорит, в кого стреляет Леша. Но Леша тепло улыбается, несмотря на жгучую боль в переносице. — Как ты понял, что речь в записке шла про меня? — любопытствует он. — Потому что тупорылые каламбуры с прозвищем «Сапер» могли прийти в голову только Игорю и ебучему главарю секты. Игорь и Леша оборачиваются, чтобы увидеть в дверях Диму. На нем серый докер, означающий грозовые тучи в его настроении. — В душе не ебу, какой танец раскаяния ты должен станцевать перед Антоном, чтобы он тебя простил, — хмурится он. — К вашему сведению, разгадку я понял еще вчера, но мне нужно было собрать о Леше дополнительные сведения. — Что собрал? — настороженно спрашивает Леша. Дима мучительно долго смотрит на него, прежде чем ответить. — Ты амбидекстр, — обиженно говорит он. — И, когда мы играли в карты, ты явно этим пользовался. А так — ничего, что могло бы интересовать меня. Леша благодарен ему за такую откровенную ложь. — Но я и без исследования знаю, что в твоей халупе, которую ты называешь «приличной квартиркой», небезопасно. Поэтому мы едем ко мне домой, — Дима практически сдирает куртку Леши с вешалки. — Тебе нужно политическое убежище до тех пор, пока мы не поймем, что с тобой делать. — А я говорил! — восклицает Игорь. — Может, не надо? — робко спрашивает Леша. Дима оборачивается и грозно смотрит на него. Грозный взгляд у него совсем как у расстроенного котенка, но Леша вполне способен представить их дальнейший спор и прийти к выводу, что во всех вариантах демагогий победителем выйдет Дима. Поэтому дружной компанией они направляются к нему домой. Но доехать не успевают. В машине Димы раздается звонок на громкой связи: все в полной мере могут насладиться громким голосом Антона, который орет что-то нечленораздельное. — …ПОНЯТНО, ЕБ ТВОЮ МАТЬ?! Дима пальцем массирует ухо. — Антош, я слегка не понял претензии. Правильно я понимаю, что в информационной системе банды Андрей нашел файл, из которого ясно, что Сапёр приглашен на ужин в Метрополе? — Да, Дмитрий! Ты прав как правша, сукин сын! — А я тут причем? — Потому что ты знал о причастности Сапера, баклан! И везёшь его куда-то! Не сказав мне! — Ты следишь за мной? — Ты следишь за мной, — передразнивает Антон противным голосом. — Да за тобой хоть по телеку наблюдай, на майбахе без тонировки ездить. Обернитесь! Игорь вытягивается, чтобы через заднее стекло увидеть черный гелендваген. — Пизда рулям, — сообщает он. — Леха, тебя уебут свои же. — С некоторой точки зрения, такая гипотеза устраивает меня больше, нежели гипотеза опасной неизвестности… — В штаб все быстро! — рычит громкая связь и вырубается. В штаб-квартире Андрей и Игорь пробуют пить чай из синих блюдец, как аристократы. Дима прикладывает компресс к стремительно растущему носу Лёши. — Я же спрашивал, есть ли что-то, чем тебя могут шантажировать, — Антон расхаживает из угла в угол. — Дело настолько давнее, что и шантажировать нечем, — бубнит Леша приглушённым голосом. — Я считал, что смог оставить это в прошлом. — Как видишь, ты проебался. Повезло, что мы перехватили их сообщение, оно должно дойти к тебе только через неделю. Это даёт нам фору, но ненадолго. Что им от тебя требуется? — Не знаю. Я выплатил все долги и никогда не переходил им дорогу после своего побега, — пожимает плечами Леша. — Я должен спросить, — подаёт голос Дима, молчавший все время. — У вас была интимная связь с тем альфой? Остальные молчат, стараясь выглядеть так, будто Дима спросил прогноз погоды. Леша ценит их тактичность, но все равно сжимается до размеров нектарина. — Довольно оптимистично ожидать, что за полгода мной никто не воспользуется, правда? — невесело улыбается он. — Чудес не бывает. Но даже от этого есть прок. Например, я менее вызывающе пахну для других альф. Потому что я все ещё… принадлежу ему. Игорь и Антон скалятся, как ягуары перед прыжком. Их природа диктует защищать омег любой ценой, за что им неоднократно попадает от самих омег, которые как бы не планировали всю жизнь прожить в золотой клетке. Андрей лишь мотает головой — он все ещё холост и для него это всего лишь страшные сказки. Только Дима понимающе похлопывает его по плечу. — Почему они зовут тебя в Метрополь? — мягко спрашивает он и отрезает кусок бинта. — Символично, — отвечает Леша. — Именно там я и совершил побег. Дима собирается спросить что-то ещё, но Леша резко хватает его за запястье и прикладывает палец к губам. Он ещё ничего не слышит, но тело кричит об опасности. Интуиция у него обостренная. Все послушно замолкают. Игорь и Антон на автомате достают пистолеты из кобуры. Дима закрывает глаза и сосредотачивается. После секунды размышлений он открывает глаза и показывает два пальца. В двери стучат.
