Изгои академии Ёсано

            На следующий день, литературный клуб собрался в комнате Кэйтаси. Айко и Сиори разделили ящик с книгами и отнесли в библиотеку. Кэйтаси и Мицуо взяли оставшиеся, а также импровизированный стенд из сетки-рабица. По дороге в школу, им встретился старшеклассник Утида, он сначала прошёл мимо, но вскоре вернулся и помог донести стенд до библиотеки, а после ушёл. Кэйтаси пожал плечами, старшеклассник обещал вступить в клуб, но не помогать им, но всё же их выручил. Наверное, хочет сохранить клуб, пока не рассчитался с теми якудзами.       Когда всё необходимое оказалось в библиотеке, то Кэйтаси и Мицуо установили стенд напротив стойки библиотекаря, а затем повесили небольшие полочки на крючки. Возле окна библиотекарь Оцука Тору пил кофе и смотрел на школу. Сегодня он молчал, а не ворчал как обычно. Не мешал и не помогал. У них странный куратор, хотя Кэйтаси не мог об этом судить. Он никогда не ходил в клубы: в начальной школе помогал маме по дому, а в средней — не мог найти себе места после её смерти.       В библиотеку заглянула Айко, она внимательно посмотрела на Кэйтаси, а затем на импровизированный стенд, а затем покачала головой. Зря Президент не доверяет Ямаути. Если она кому-то помогала, то дело спорилось. К ней постоянно приходили вакагаширы союзных кланов, чтобы она посодействовала в том или ином вопросе. И никто не знал, кому она поможет, а кого прогонит.       Туманы её намерения, как и прошлое хозяйки бара «Призрачная граница». Ни в одной базе не числиться Ямаути Ёридзуми, Кэйтаси проверял через информатора Накано. Молодая женщина появилась в квартале Икэбукуро, как туман наползал утром, а между домов возник её бари стал самым популярным местом. Кэйтаси вместе с Като пытались туда попасть. Уж больно интересно, где пропадали кёдаи и о чем шептались в курилке. Вот только Кэйтаси не прошёл дальше входа. Его с Като постоянно прогонял грузный мужчина, которого все звали Джун. Позже Кэйтаси узнал, что он правая рука Ямаути и вышибала в баре.       Однажды Кэйтаси пришёл туда один, сама хозяйка бара появилась на пороге с трубкой кисэру и пригласила его войти. Кэйтаси усмехнулся своей удачи и прошёл внутрь. С тех пор они общались. Ямаути за чашкой имбирного чая, а может и чего покрепче, рассказывала ему истории про далекую Окинаву, где в юности жила. Вот только ни проверить, ни подтвердить ее слова Кэйтаси не мог. Просто верил ей и все.       Тем временем, Айко подошла к импровизированному стенду, яркое утреннее солнце скользило по её ярко-красным волосам, по металлической сетке-рабица. Около ящиков с книгами опустилась Сиори, она засунула руку внутрь, а затем вытащила небольшие листовки:       — Смотрите, Ямаути-сан приготовила листовки.       Айко кивнула ей в ответ, а затем окинула взглядом стенд и ударила рукой о ладонь:       — Отлично! Мы сделаем самую лучшую выставку за всю историю Ёсано. — она указана на верхние полки, — Сиори, поставь роман про босодзоку туда. Мицуо, а ты переставь мангу чуть ниже. Ещё. Вот так.       Кэйтаси отошёл в сторону, чтобы не мешать Айко. Кажется, Президент клуба хорошо разбирается в литературе, она постоянно обсуждает с Оцукой какие книги лучше заказать, чтобы привлечь к ним учеников. Однако Кэйтаси нравилось уединенность этого места, ему никто не мешал учиться. Его раздражал слишком шумные одноклассники, впрочем они безобидные. С помощью информатора Накано он проверил каждого из них: одни спортсмены, да пара якудз из маленьких кланов. Они не посмеют что-то сделать будущему наследнику клана Ёсимура-кай.       Слухи о том, что есть второй претендент — Симидзу Рэйдзи — уже разнеслась по школе, как пламя, поглощающее бумагу. Да только у кузена ничего не получится, сколько бы он не старался. Небеса на стороне того, кому место вакагаширы принадлежит по праву рождения.       Ребята под руководством Айко расставили все книги на полках. Осталось закрепить вывеску: Книжная выставка «Без границ» — да раздать листовки, которые любезно для них подготовила Ямаути. Кэйтаси подошёл к стенду и закрепил его сверху, а Мицуо — снизу.       — Жил я спокойно без тревог, пока не облетела сакура, — Оцука подошёл ближе и некоторое время рассматривал их работу, а потом добавил. — Сколько усилий не прилагай, все как воду в сито носить. Никто сюда не придёт, ведь в Ёсано важна лишь победы.       Не успел куратор вернуться за стойку, как возле него оказалась Айко. Она сложила руки на груди и сверлила его взглядом. Оцука тяжело вздохнул, как часто делал отец, когда Кэйтаси нарушал правила.       — Оцука-сэнсэй, вы опять за старое? Вы и про участников так говорили, но мы нашли их. Дайте школе время!       Звонкий голос Айко разрезал застоялую тишину в библиотеке, она часто нарушала устоявшиеся традиции и покой Кэйтаси. Библиотекарь тоже смотрел на неёё, в его карих глазах скользнула грусть, и что-то ещё, но Кэйтаси не успел это уловить. Привычное апатичное выражение лица вернулось к Оцуке.       Айко подошла к парте и указала на ровную стопку листовок.       — Давайте раздадим их на большой перемене!       Сиори ответила тихо: «Принято» — а Мицуо замялся, начал поправлять книги, а потом извинился и промямлил что-то про реферат по обществознанию. Какой старательный может тоже хочет получиться Небесную Звезду. В их классе «1-2» о награде даже не говорили, многие считали, что она достанется представителю первогодок Кабашиме Юрика, но Кэйтаси обойдет и её, если потребуется.       Он подошёл к столу, откуда взял внушительную стопку листовок:       — Я раздам, — процедил он. — И застав…       Он осекся под взглядом Айко — прямым и напряженным — она не любила насилие и силу, но это его часть, и самый быстрый способ решить проблему. Кэйтаси решил, что заставит этих элитных учеников прийти на выставку, если потребуется.       Айко улыбнулась ему и заправила прядь огненно-красных волос за ухо, а после взяла оставшуюся часть. За стойко библиотекаря завибрировал телефон, а потом послышалось тихое проклятие и Оцука высунулся из укрытия.       — Упрямое потерянное поколение, — обреченно вздохнул куратор и нырнул за стойку. — Академия не изменится за одни день. Нужно больше времени, которого у вас нет.       Айко подняла школьную сумку с пола и повернулась к остальным:       — Давайте сделаем это! — она протянула руку в центр. — Раздадим листовки и заставим Ватанабэ-сан пожалеть о тех словах!       Кэйтаси удивленно наклонил голову, а затем вспомнил, что видел уже такое в споконе, когда спортсмены перед решающей битвой складывали руки в круг и давали обещание. Он подошёл к Айко и вытянул руку рядом, отчего-то по телу прошла лёгкая дрожь. Рядом Сиори протянула руку в центр, а затем спустя мгновение и Мицуо присоединился к ним. Айко озвучила их скрытое желание:       — Сохраним Литературный клуб.              

***

      Не успела Айко раздать много листовок, ей пришлось пойти на тренировку, хотя больше всего хотелось остаться с ребятами, сидеть на выставке. Она отдала Сиори оставшиеся листовки и попросила сфотографировать выставку, если туда кто-то придет. Одноклассница молча кивнула, она вообще мало говорила и всё время ходила вместе с Кэйтаси. Айко гадала почему они вступили в литературный клуб, но боялась об этом спросить. Что, если им было скучно в других клубах, вот они и пришли сюда. Тогда и отсюда легко уйдут, но Айко запретила себе об этом думать. Они ещё не команда, им просто нужно время, как и их куратору Оцука Тора, чтобы поверить в их.       Раздираемая внутренними сомнениями, Айко вышла из Главного корпуса академии Ёсано. В сторону аллеи додзё спешили ученики в клубной форме: баскетбольной, футбольной, каратэ — они весело переговаривались, шутили и смеялись. Айко проводила их взглядом, заныла старая рана. Когда-то давно, ещё до Зимнего турнира, у нее тоже была команда и они вместе шли к победе. Иногда Айко думала, что тренируйся она меньше, то они победили бы в турнире. А может и нет. Но, хотя бы она не винила бы себя в проигрыше. Она поставила на кон всё, а ее возненавидели, как обманщицу. Они правы, Айко так хотела победить вместе со всеми, чтобы порадовать маму, что вышла к мишеням ни смотря на на что.       Айко отвернулась от учеников и свернула к додзё боевых исскуств, прошла мимо женских клубов каратэ и айкидо. Вдалеке над всеми нависал малый спортивный зал, как великан над долиной, со стороны теннисного корта раздавались восклицания девушек, там тренируется их староста Насэко Риса. Айко обогнула корт и быстрее пошла по дорожке. Она тоже хотела со всем заниматься и победить в турнире. Вот только Ука Мику ясно дала понять, что не даст Айко выйти к мишеням.       «Прошлое уже не изменить, но тебе пора двигаться в будущее!» — вспомнились Айко слова подруги Сатоки.       В том уютном кафе, она пообещала поговорить с Мику, вот только её решимость таяла с каждым шагом. Вскоре показалось здание женского клуба кюдо. Сердце Айко пропустило удар, когда она вступила на каменную дорожку, ведущую к зданию. Ей казалось, что сейчас оттуда выскочит Мику и вышвырнет её из клуба, как паршивую собаку. Хвала Небесам, что решение об отстранении от занятий или изгнании из клуба принимает тренер и Президент клуба.       Айко сжала руку и уверено пошла к входу, затем переоделась в раздевалке. Там было несколько девушек, они обменялись любезностями, но разговора не получилось. Снова Мику постаралась? Кажется она далеко зашла и с ней нужно поговорить. Но, только там, где нет любопытных глаз. Поэтому Айко дождалась, когда девушки у соседних шкафчиков уйдут в кокюдзё, и медленно шла вдоль плотных рядов шкафчиков, осторожно заглядывая в каждый проход.       В последний раз, Мику и ее подруги переодевались у дальней стены, но там её не оказалось. Возможно Мику уже в кокюдзё с остальными, значит придется поискать другую возможность. Айко не знала в какой комнате общежития жила Мику, а искать её по всему зданию — провальная затея.       Айко решила обойти последние два ряда и, если там не найдет Мику, то отыщет другую возможность. Например, придёт в ее класс «1-4», но там будут другие члены клуба, лучше попросить Сиори пригласить Мику на задний двор школы, где часто признавались в любви. Айко отбросила эту идею, лучше не вмешивать членов литературного клуба. В очередном проходе никого не оказалось, но вот в последнем, возле окна стояла Мику в клубной форме. Девушка прислонилась к стене и с кем-то разговаривала по телефону. Айко замерла в нерешительности. Момент подходящий, однако неудобно прерывать разговор. Из кокюдзё раздавался тихий гул, кажется девушки обсуждали предстоящий неофициальный турнир — а в раздевалке тишина пролегла в проходах между шкафиками.       — Да, Маю-тян, она вернулась в клуб, — голос Мику похолодел, как ветер ранним декабрем. — Я надеялась, что она останется в этом своем Литературном и подаст заявление на уход.       Мику говорила с Чиканари Маюми — Президентом клуба кюдо в средней Минамотори — это у нее Айко отняла возможность стать чемпионом два года назад. Однако, именно Чиканари вызвала скорую и вместе с Айко поехала в больницу, ничего не сказала ни в машине, ни в палате, ни потом, когда навещала Айко с другими членами клуба. Простая вежливость, они больше не были командой. Отведенные взгляды, затянувшиеся молчание и невысказанные слова оставили за собой лишь пустоту. Айко хотела повогорить с ними, обсудить то, что произошло, оправдаться или попросить прощение. Но не смогла, а Чиканари и члены клуба больше не приходили.       — Хорошо, Маю-тян, я не позволю этой лгунье выступить на Летнем турнире.       Айко закусила губу и отступила к стене, мягко ступая в носках уваги по дощатому полу. Она осторожно повернулась, чтобы Мику её не заметила, и пошла к кокюдзё. В голове снова и снова звучал голос Мику, словно эхо из прошлого, которое не хочет отпускать. Айко не могла игнорировать Мику, как того хочет мама, и не может поговорить с ней, как советует подруга, и разрешить их противоречия. Ведь Айко — есть то самое противоречие, которые нужно устранить, чтобы все исправить.       Когда Айко влетела в кокюдзё, то многие девушки обернулись, но почти сразу потеряли к ней интеерес и вернулись к обсуждению турнира, где ей все равно не позволят выступить. Поэтому Айко прошла мимо стоек с луками-юки, по их изогнутому силуэту мягко скользило полуденное солнце. Айко замерла и провела по рукояти и коснулась тетивы. Кончики пальцев задрожали, им так не хватало ощущения тяжести лука в руке, хотелось снова ощутить как натягивается тетива, а рука готовится выпустить стрелу. И та за миг попадала в цель, напевая песнь тетевы. Вот только стрелы Айко уже не звучали, они безвольно падали давно не пели, они безвольно падали около мишени-мато.       Всё же Айко отвернулась от луков-юми и подошла к полочке с лучными тренажерами. В прошлый раз она занималась с ним, поэтому снова взяла его. Неважно, что считает Мику и Чикинари, Айко все равно вернется в кюдо и услышит свою песню тетивы.       В кокюдзё вошел Комаганэ и девушки сразу замолчали. Он сел на татами, за его спиной раскинулись мишени-мата, а рядом с ним сидели Президент Фуюми и её заместитель Рокуда. Айко заняла последний ряд и вместе со всеми поклонилась им:       — Приветствуем вас Комаганэ-сэнсэй.       Он поклонился в ответ и предложил разделиться на команды из пяти человек. Мику сразу окружили четыре девушки, они постоянно ходили за ней. Остальные довольно быстро нашли себе команду, но четверым не хватило последнего участника, потому что Айко не стреляет. Расстроенные ученицы сели у дальней стены кокюдзё и оттуда наблюдали, как девушки по очереди выстраивались напротив мишенй-мато.       «Проваливай отсюда!» — говорили их взгляды, что скользили по телу Айко, их щупальца забирались внутри Айко и разрывали ее изнутри.       Может и правда, ей лучше уйти из клуба, освободить место, которое занимает по ошибке, и признать, что Мику права, что ей нужно забыть о кюдо.       — Здесь не занято? — мягкий голос коснулся Айко и тьма вокруг ее отступила.       Около неё села одноклассница Ёсиюми Нанами, она занимала последнюю парту возле окна и никогда с Айко не разговаривала. Поэтому она лишь кивнула в ответ, а Нанами прислонилась к стене и прошептала:       — Этот турнир идея Ука-сан, она его предложила Комоганэ-сэнсэй из-за тебя, Айко. Почему ты не стреляешь со всеми? То, что Мику всем рассказала — правда?       Айко сжала правую руку, она немного дрожала, а может это её трясло от невысказанных чувств. Одноклассница молчала и явно ждала ответа или реакции. Значит, Мику и правда все рассказала, тем самым настроила остальных против нее. Прошлое уже не изменить, но вот будущее пока в ее руках. Айко повернулась к Нанами и с улыбкой произнесла:       — Правда. Я повредила руку на Зимнем турнире, и мы упустили чемпионский титул. Но, я буду стараться, чтобы этого не повториться. Я… хочу стрелять вместе с остальными.       Последние слова Айко уже прошептала одними губами и замолчала. Одноклассница сначала ничего не ответила, и Айко слышала как гулко стучит сердце и разбегается мурашками по спине.       — Вот как. — Нанами положила руку Айко на плечо. — Не сдавайся! Я буду болеть за тебя!       От теплых слов защипало глаза. Выходит, Мику не смогла настроить всех против нее. Значит, ещё есть шанс. Айко кивнула в ответ и сжала лучный тренажер, что поможет ей вернуться в строй.              

***

      Кэйтаси вышел из класса вместе с Сиори. Ему хотелось поскорее раздать листовки, но когда он спустился в фоей, то замер. Мимо него проходили ученики, а он сжимал листовки и не знал с чего начать разговор. На ум приходили лишь фразы зазывал из караоке-баров в райне Икэбукуро или девиц из хостес-клубов. Кэйтаси стиснул зубы и подавил желание засунуть листовки силой и пригрозить расправой. Этого не одобрит Айко, что неподалёку раздавала пригласительные на выставку. К ней охотно подходили юноши и девушки, а вот Кэйтаси обходили стороной.       Неожиданно чья-то рука легла на плечо.       — О, Кэй-кун, чего застыл? — задорный голос Като вывел из оцепенения. — Так ты листовки раздаешь?       Друг наклонился ближе и прошептал:       — Так слухи не врали, и наследник клана Ёсимура-кай вступил в литературный клуб. Но почему? Ты же никогда книги не читал.       Кэйтаси сбросил руку Като и повернулся к нему. В карих глазах друга проскользнуло беспокойство.       — Помогай или не мешайся! — буркнул Кэйтаси и снова застыл в нерешимости.       Желание раздать листовки и пригласить как можно больше людей в клуб столкнулось с боязнью отказа, а то и насмешек. Кэйтаси давно не общался со сверстниками, только с якудзами из клана Ёсимура-кай. Они признавали авторитеры и язык силы, что не поймут эти элитные ученики, и он лишь навредит клубу, если будет действовать, как обычно. Друг протянул руку:       — Кэй-кун, дай листовки. — он улыбнулся и виновато понурился. — Ты выручил тогда на складе. Теперь мой черед.       Кэйтаси неохотно протянул часть листовок, хотелось сделать всё самому, но помощь Като будет кстати. Друг схватил листовки и подошёл к толпе девушек. Он поклонился им, как рыцарь из сёдзе-манги:       — Милые дамы, — Като протянул листовку вперёд, словно визитку на приеме. — не составите мне компанию на книжной выставке в библиотеке?       Ученицы переглянулись, но листовки взяли, брюнетка с идеально прямыми волосами скептически заявила:       — Неужели в школе есть библиотека?       Ей вторила пухленькая рыженькая девушка:       — Тама-тян, давай сходим. Все равно тренировки сегодня нет.       Като всегда хорошо ладил с другими, поэтому Кэйтаси нельзя проигрывать. Он сжал листовки и решительно подошёл к группе юношей. Они не обратили на него внимание, страх отказа перемешался с яростью, поэтому он рявкнул на них:       — Эй, там! — ученики вздрогнули и перестали разговаривать.       Нельзя так резко, он же собирался их пригласить, а не принудить, хотя так будет проще. Если Айко узнает об этом, то снова прочитает ему нудную лекцию о том, как нужно себя вести с другими людьми. Он глубоко вздохнул, а затем прикоснулся к мягкому шарфу, его тепло всегда помогало успокоится.       Кэйтаси обратился к перепуганным ученикам:       — Заходите на книжную выставку, на четвертый. В библиотеку. Есть манга сёнэн и спокон.       Ученики поспешно взяли протянутые листовки и вернулись к разговору. Кэйтаси стал высматривать следующую жертву, ему не хотелось связываться с девчонками, пусть этим занимается Като. Около лестницы расслабленно стояла группа юношей, Кэйтаси узнал одного из них — Морабояси Арату, наследника клана Ороси-гуми. Их отцы хорошо ладили. Решение пришло мгновенно, можно использовать влияние Ёсимура-кай, чтобы сделать выставку литературного клуба успешной. Раз кузену можно использовать связи, то почему ему нельзя.       Он подошел к Морабояси, и сразу стихли все разговоры. Юноша добродушно улыбнулся и поприветствовал Кэйтаси:       — Чем обязан вниманием наследника Ёсимура-кай?       Кэйтаси поклонился в ответ и протянул листовку:       — Морабояси-сан и его друзья окажут честь клану Ёсимура-кай, если придут на выставку литературного клуба.       Приятели Морабояси переглянулись, но промолчали, а наследник клана Ороси-гуми взял листовку.       — Хорошо, зайдем после уроков.       Они поклонились друг другу, Морабоями вернулся к прерванному разговору, а Кэйтаси отвернулся от них. Неподалёку Сиори протягивала листовки с дежурной фразой: «Приходите на выставку литературного клуба» — как сотрудник торгового центра. Около шкафчиков-гэтабако стоял Мицуо с листовками, он раздал их группе учеников. Кажется, все члены литературного клуба старались его сохранить. Ради себя, ради своих целей или просто от скуки.       Не так важно: «Почему?» и «Зачем?» — главное результат. Когда СтудСовет признает клуб, то Кэйтаси попросит у куратора Оцука рейтинговые баллы и сравняется с кузеном.              

***

      Мицуо вышел из додзё вслед за тренером, пока он переодевался, то раздевалка наполнилась возбужденными голосами и мужским потом. Члены клуба обсуждали предстоящие районные соревнования Нэрима. Их звонкий дружеский смех разрывал Мицуо на части: одна хотела писать роман, а вторая — подойти к ребятам, хотя они его не примут. С тех пор, как Мицуо отказался сходить с ними в пиццерию, а пошёл в библиотеку, да ещё и вступил в литературный клуб, его больше никуда не звали.       Мицуо снял форму кэндо, аккуратно сложил её в шкафчик и надел школьную. Постепенно в раздевалке стихли разговоры, негромко скрипнула входная дверь и между шкафчиками пролегла тишина. Мицуо закрыл глаза и представил, как пишет в дальнем углу. Вот только скоро придут старшеклассники, а за ними выпускники. Клуб кэндо работал круглосуточно, а его президент Катагири Рэй занимался индивидуально с некоторыми учениками.       Все увлеченно готовились к соревнованиям и думали только о победе, как и члены его семьи. Раньше Мицуо тоже так думал, он мечтал стать учителем додзё, а теперь не знал кто он. Писатель, кэндока или просто нерешительный дурак. Чего он хотел? Писать книги, нести учение о кэндо или сбежать из дома и желательно подальше. Впрочем, на последннее, у него смелости не хватит.       Мицуо закрыл шкафчик и вышел из здания клуба. За соседними зданиями спряталось солнце, а тяжелые облака окрасили небо в рыжие и алые цвета. Мицуо поднял голову, ему показалось, что там на высоте есть свобода от правил, условностей и долга. Ему захотелось оттолкнуться от земли и устремиться туда. Он усмехнулся своим беззаботным мыслям и покачал головой. Он не может сбежать, не сейчас, когда они только открыли литературный клуб, а он начал писать книгу на конкурс.       Когда Мицуо раздал листовки, то вернулся в библиотеку, туда заглянули несколько учениц, они с любопытством озирались по сторонам и даже подошли к стенду. Куратору Оцука неохотно рассказал про книги и ворчливо оформил читательский билет. После к ним пришла заместитель директора Унаяма Сакур. Её многие побаивались за суровый нрав и холодную решимость. Она внимательно оглядела стенд, полистала несколько книг и поставила их на место. Тогда Мицуо испугался, вдруг та странная женщина Ямаути положила туда что-то противозаконное. Но кажется обошлось. Унаяма повернулась к библиотекарю:       — Оцука-сан, у вас получилось. Ёсано нужна ваша сила.       Когда Унаяма вышла, то Оцука что-то пробурчал и скрылся за стойкой библиотекаря. Мицуо окинул взглядом их выставку, несколько книг забрали ученики, и его сердце чаще забилось. Никогда прежде он не участвовал в совместной деятельности, даже в средней школе. Ведь много тренировался и пропускал фестивали из-за соревнований по кэндо. Литературный клуб подарил ему эти новые эмоции. Пальцы покалывало от желания записать, облечь опыт в текст, однако Мицуо содержался из-за тренировки. Но вот, теперь, когда она закончилась, он мог вернуться в общежитие и закончить главу.       «В Ёсано ты не сможешь и писать и тренироваться, как сейчас», — вспомнились слова дяди Тайко, но Мицуо отмахнулся от них.       Теперь, когда он вступил в литературный клуб, то у него есть место, где он будет писать. Он обязательно закончит книгу.       Вдалеке показался комплекс школьного общежития, во многих окнах горел свет, вокруг мужского корпуса бегали ученики в спортивных костюмах, наверное, клуб легкой атлетики. Они готовятся к Хаконэ Экиден, что пройдет в начале января. Академия Ёсано имеет право выставить свою команду, они будут соревноваться наравне со студентами университетов региона Канто. Пару лет назад сестра Юи вошла в пятерку лучших бегунов, ее слава до сих пор вдохновляет клуб легкой атлетики.       В фойе общежития сидела комендант общежития Мацумото Фусанэ и читала мангу. Её крупная фигура едва помещалась на стуле, и в этом вязанном темно-коричневом свитере она походила на нахохлившегося воробья, черные волосы заделаны в тугой пучок на затылке, по ним паутинкой разбежалась седина. Женщина взглянула на Мицуо, она мягко улыбнулась. Он поспешно поклонился:       — Добрый вечер, Мацумото-сан. Извините, что побеспокоил.       Мицуо стремительно поднялся на третий этаж и едва не столкнулся с братом. Кодзи выглядел взволнованным, темно-каштановые волосы торчали в разные стороны, а челка закрывала глаза. Он явно куда-то собирался, раз надел черный классический костюм, которые всегда презирал. Возможно, Президент СтудСовета устраивал тематическую вечеринку.       Мицуо поздоровался с братом и попытался проскользнуть миом него. Но Кодзи схватил его за руку, пальцы сжали предплечье, боль впилась в тело и разошлась волнами. Мицуо остановился и повернулся к брату. Из-под челки выглядывали серо-голубые глаза в них появился металлический блеск.       — Мицуо, что ты творишь?       Мицуо сразу понял, что речь шла о Литературном клубе. Брату мог рассказать Ватанабэ, а может кто-то из его фан-клуби видел, как они раздают листовки. Мицуо опустил взгляд, ему не хватало свободы в этой элитной клетке, сердце глухо стучало в груди.       — В академии не запрещено ходить в два клуба. — нейтрально заметил Мицуо.       Кодзи разжал руку, а затем резко оттолкнул Мицуо, он ударился спиной о стену. Брат приблизился к нему, так что их глаза встретились, а дыхание обжигало щеки.       — Я понимаю, почему ты пропускаешь вечеринки СтудСовета. Ты всегда сторонился банкетов. Но, я не догоняю, зачем тебе общаться с отбросами?       Мицуо сжал руку в кулак и глубоко вздохнул, а после ответил:       — Ты ошибаешься, Кодзи! Ты не знаешь, о чём говоришь.       Брат пожал плечами и сложил руку на груди, его фигура отбрасывала длинные тени, так что он выглядел как статуя-страж при святилище, такой же молчаливый и непреклонный.       — Ты закончишь также, как и твой обожаемый дядя-неудачник. Мицуо, ты наивный, раз думал, что мама не знала, как ты сбегал к нему после тренировок. Впрочем, Сакураги-сан уехал и поэтому, ты решил вступить в этот третьесортный клуб.       Брат Кодзи всегда плохо ладил с дядей, а когда он ушел из спорта в художники, то стал его открыто ненавидеть, говорил про него гадости, рвал его пригласительные на выставки. Мицуо не понимал, почему Кодзи это делал, отчего родители твердили, какой Тайко плохой, ведь только дядя поддерживал Мицуо, когда он начал писать и никогда не смеялся над ним. Волна обиды захлестнула Мицуо и он дал ей выход:       — Забери назад свои слова про Тайко!       Мицуо шагнул вперед и схватил брата за пиджак, вмиг его лицо перекосилось от ненависти. Кодзи силой убрал руку Мицуо и отряхнул костюм от невидимых пылинок.       — Сакураги-сан не только неудачник, но и едва не опозорил имя нашей семьи, но ты не знаешь об этом, предпочитая жить в своем воображаемом мире. И я, как заботливый брат, не могу позволить тебе стать ещё одним позором, поэтому расскажу про клуб на семейном ужине. Недавно звонила мама, в эти выходные к нам приезжает тетушка Яматори с Хоккайдо. Бывай!       Брат Кодзи развернулся и спустился по лестнице, а Мицуо так и стоял в коридоре, не в силах пошевелиться. В сознании эхом звучали последние слова брата: «Не знаешь… Опозорил семью…Живешь в своем воображаемом мире».       Мицуо и правда мало знал о прошлом дяди Тайко. Взрослые тщательно оберегают свои тайны, а ведь он всёему рассказывал. Обида поднялась в душе Мицуо и оставила горький осадок. Он вынул телефон кармана пиджака и позвонил дяде. Ему ответил лишь автоответчик:       — Абонент не может ответить на звонок, но вы можете оставить сообщение после звукового сигнала.       Мицуо сбросил вызов и опустил руку с телефоном. В последнее время Тайко долго не отвечал, пропадал куда-то. Неужели, брат прав насчёт дяди.