Воспоминания о тепле

Чимину шесть. Больше Юнги о нём ничего не знает. Юнги двенадцать. Больше Чимин о нём ничего не знает. Тэгю копается в сумке, ворчит сам себе что-то под нос, пока находящиеся рядом альфа и омега изучают друг друга взглядами. Юнги стоит возле выхода из комнаты, сложив руки в карманы школьных брюк, а Чимин сидит за столом, разглядывая альфу и сжимая в кулачке карандаш. Немногим позже Юнги подходит ближе к Чимину, заглядывая в тетрадь, и морщит нос, когда замечает кривые буквы. — Ну и почерк, — хмыкает он. — Тебя не учили карандаш правильно держать? Чимин удивлённо хлопает ресницами, но ответить не успевает — брат прерывает своим вскриком. — Нашёл! — Тэгю достаёт из рюкзака небольшой кошелёк и поднимает руку вверх. — Я уж испугался, что в столовой потерял его. Пойдём, Юнги. Рюкзак Тэгю летит на одну из кроватей. — Я правильно держу. — Чимин уверенно протягивает руку вперёд, демонстрируя то, как держит карандаш. Юнги с лёгкой улыбкой делает несколько мелких шагов назад, тем самым отдаляясь от Чимина и приближаясь к Тэгю. — Не-а… — усмехается Юнги и отрицательно мотает головой. — И я советую тебе поскорее научиться, не то будешь и дальше писать криво. Нам за такое оценки снижали… — Сам ты кривой! — Чимин поднимается со стула, кидая карандаш на стол. Юнги смеётся над детской злостью, прикрывая рот ладонью, но омегу больше не дразнит. Прощается, машет рукой и уходит на прогулку с другом. Но от глаз его не укрылось, как изменилось лицо омеги прямо перед тем, как дверь в детскую закрылась. Выражение лица Юнги тоже стало другим. На улице Тэгю пересчитывает мятые бумажные купюры и монеты, в уме прикидывая, что может купить в магазине рядом, а Юнги медленно плетётся возле друга, совсем немного отставая. — Твой брат всегда остаётся один дома? — Что? — искренне удивляется вопросу Тэгю. — Вообще-то да... Но ему шесть, он вполне может оставаться один. С зажигалками не играет, незнакомым дядям дверь не открывает. Какие могут быть проблемы? — Я говорю не о его самостоятельности. Тэгю останавливается: — А о чём тогда? Отец работает, а я учусь, с ним в любом случае некому сидеть и развлекать его. — Прямо сейчас мы гуляем. — Юнги натягивает кепку. — Ты мог бы взять его с собой. Кажется, ему было… Грустно? Грустно оставаться там. — Я не нянька. Ещё бы я своё время тратил на то, чтобы сидеть с ним. Юнги ничего не отвечает. Тэгю абсолютно прав: то, что он старший ребёнок в семье, совсем не означает, что он должен тратить своё личное время на то, чтобы сидеть с младшим братом, помогать ему делать уроки и гулять с ним просто потому что так надо. Если он хочет делать это, то только из своего желания. Вообще-то Юнги не может дать точный ответ: у него нет братьев, он не знает, какую ответственность несут старшие за младших. Юнги кажется, что то, что маленький омега будет сидеть один до тех пор, пока не придёт отец или брат — исключительно забота родителя. И отец, судя по всему, не позаботился о том, что маленький омега после школы остаётся один. Значит, это либо в порядке вещей, либо отцу откровенно плевать, чем заняты дети: что двенадцатилетний Тэгю, что шестилетний Чимин. Юнги плохо помнит свои начальные классы, но живы те воспоминания, когда после уроков он шёл заниматься баскетболом, а после проводил время дома вместе со своим папой или с друзьями во дворе. Он редко был совсем один, но при этом рос самостоятельным, да и папа в нём никогда не сомневался и не стремился постоянно опекать. Сидящий за прописями Чимин ему отчего-то показался слишком одиноким и растерянным — особенно в тот момент, когда смотрел, как они уходят. Он вполне мог сказать, что хочет пойти с ними, но промолчал — поджал губы и сел за стол, чтобы продолжить делать домашнее задание. И лучше бы Юнги этого не видел. *** Юнги щёлкает зажигалкой и ругается, когда огонь не зажигается. Тэгю позвонил одногруппник — это надолго. И ладно бы друг, звонок бы может не затянулся надолго. Но Тэгю позвонил омега, который ему нравится. Чимин бесшумно подкрадывается сзади. Юнги на секунду оборачивается через плечо, но ничего не говорит, когда омега встаёт рядом. — Хён прямо светится, когда болтает с ним. Почему они до сих пор не в отношениях? — прерывает тишину Чимин, разглядывает профиль альфы и незаметно вдыхая дым от сигареты. — Тэгю мог бы наконец уже предложить ему встречаться, но почему-то не делает этого. — Возможно, в их нынешнем этапе они находят некую прелесть для самих себя, — жмёт плечами Юнги, — не все торопятся скорее вступить в отношения. Обозначить… Статус отношений словесно — далеко не самое главное, понимаешь? — Нет. — Чимин мотает головой. — Есть ли смысл в этой… передружбе? — Для них может и есть. — Юнги снова жмёт плечами, глядя вперёд. — Хотя Тэгю говорил, что хочет предложить Ёнджуну встречаться. Но он нервничает из-за этого, боится, что торопится. Я ему сказал, что нет ничего страшного в том, чтобы повременить с этим. Просто я такой человек… Не люблю торопить события, мне по душе спокойствие и не вижу ничего плохого в том, что, как ты выразился, передружба со временем незаметно превратится в отношения. Главное, чтобы оба этого хотели. Чимин хмурится. Не понимает. Для Юнги это спокойствие, а для Чимина — море неясности. Он любит, когда всё понятно, когда не нужно додумывать. А он это дело любит — думает за других людей больше нужного. — Ты серьёзно? — недоумевает Чимин. Юнги улыбается. — Какой омега будет в восторге от этого? Постоянно накручивать себя, думать, что всё идёт к отношениям, а в итоге не получить абсолютно ничего? Думаешь, статус передруга и недопарня — это предел мечтаний? Жить, додумывая за другого человека, невесело. Один думает, что всё идёт к отношениям, другой считает, что дружба — это максимум. — Я ведь не говорю, что, находясь в так называемой передружбе, не нужно разговаривать друг с другом. — Юнги тушит сигарету. — У тебя с таким подходом отношений не будет, — уверенно заявляет Чимин. Он отходит и падает в старое кресло, которое уже несколько лет стоит на балконе. Юнги тихо смеётся на подобное заявление, отставляя пепельницу в сторону. — И скольким омегам ты разбил сердце, когда давал ложные надежды из-за своего эгоистичного желания не торопить события? — Не переживай за других омег. Я хоть и с бывшими не общаюсь, но со всеми расставания были вполне себе спокойными. — Значит, с твоей стороны большой любви не было? Знаешь, расставание — всегда больно. Если тебе было нормально, это не значит, что ты не ранил кого-то другого, а с такими взглядами ты наверняка… — У тебя было так много отношений? — Юнги больше не веселит разговор. Он оборачивается, глядя на притихшего омегу. Чимин молчит. Юнги ответ прекрасно знает, но смотрит в глаза пристально. — Ну? — Я… Как бы это сказать… — Чимин опускает взгляд, складывая ладони на колени. — Не было — так и говори. — Юнги наклоняется. — Не нужно учить меня, ладно? И не упрекай. — Чимин медленно кивает, опуская голову ещё ниже. Юнги кладёт ладонь на светлые волосы и вздыхает. — Извини. Конечно, нам, людям, необязательно переживать всё на свете и проходить через всё, с чем можно столкнуться в жизни, чтобы высказать своё мнение. Но учить меня и упрекать в чём-либо тебе не стоит. Мы все разные, Чимин-и. Это не плохо. Я твою позицию услышал и здорово, что ты хочешь отстоять свою точку зрения, но на этом мы можем закончить разговор. — Хорошо. — Чимин снова кивает. Спорить он больше не хочет. Юнги вновь улыбается и уходит, напоследок потрепав по голове младшего. Он не предлагает Чимину вернуться на кухню, но и балконную дверь не закрывает. Уже позже Чимин встаёт, прикрывая окно, чтобы не замёрзнуть. Он хочет ещё немного побыть наедине с собой, поэтому уходить с балкона не торопится. Юнги — не тот человек, с которым он может говорить абсолютно на любые темы, а потому сейчас хочет взять все свои слова назад. Уже прошедший минутный порыв доказать свою точку зрения вдруг заставляет чувствовать вину: стоило ли ему вообще высказывать альфе свои мысли? Да и не хотел он задеть Юнги, но кажется сделал это. И к сожалению, так в их общении получается довольно часто. Дверь вновь открывается. Юнги заходит и накидывает Чимину на плечи кофту. — Тэгю сказал принести тебе её, — бросает он перед тем, как вновь уйти и оставить омегу одного. — А ещё сказал, что нечего стоять на балконе и мёрзнуть, сейчас по вечерам холодно. Чимин выдыхает через нос с неким облегчением, но ничего не отвечает. Он поправляет кофту на себе, запахиваясь. Всё же Юнги не выглядит злым. Значит, всё хорошо, и об их маленькой дискуссии переживает только Чимин. Они никогда не ссорятся по-настоящему, никогда нарочно не вредят друг другу, но по-настоящему поладить не могут, несмотря на то, что знакомы уже много лет. И Чимин не знает, в чём кроется причина, по которой они так и не смогли сблизиться. Юнги часто заходил к ним, когда они с Тэгю были школьниками. И бывали они с Чимином вдвоём в разных ситуациях тоже. Конечно, рядом всегда был и Тэгю, но нахождение Юнги поблизости — нечто иное. Он Чимину не брат, да и откуда взялось стойкое ощущение того, что именно Юнги и должен был быть рядом в сложных моментах, Чимин объяснить никак не может. Юнги просто на самом деле был всегда. Есть в жизни каждого неизменные вещи, так и у Чимина есть кое-что перманентное. Из-за недоверия к альфам Чимин себя не чувствовал стопроцентно защищённым рядом с Юнги, но воспоминания, которые никак не могут сгореть и обратиться в пепел, несмотря на весь свой ужас, веют теплом, принять которое тоже нужно постараться. Возможно, когда-нибудь Чимин сможет спокойно и уверенно сказать, что чувствует себя безопасно рядом с Юнги, что доверяет ему, ведь тот был с Чимином, когда это было так необходимо. И Чимин жалеет, что отталкивал его, а вслух признаться боится. Чимин закрывает глаза. Он знает, что дома не один, слышит разговоры Тэгю и Юнги — кажется, расходиться те пока всё-таки не собираются. Но Чимин уверен, если бы он сейчас был один в комнате, в своей постели — он бы наверняка видел перед собой яркие картинки из прошлого и слышал крики брата и отца вместе с тихим голосом Юнги рядом. Каждую ночь он думает о прошлом. Вчера было то же самое, а сегодняшний день ничем не отличается.