Воспоминания о тепле

— Там Чимин спит! — кричит Тэгю на весь коридор, обращаясь к отцу. — Какого хрена прёшься туда?! Грохот. Чимин вздрагивает. Спит он. Как же. Омега даже лечь не осмеливается — сидит и сжимает в руке подушку, чтобы чуть что кинуть её в лицо пьяному отцу и подорваться с места, если тот окажется рядом. Прямо сейчас Тэгю старается увести родителя в его спальню, но тот, судя по звукам, ломится в их комнату. Зачем — Чимин понятия не имеет. В прошлый раз Чимин долго выслушивал ругань, а после получил удар ремнём по бедру. Его попытки уйти от отца подальше оказались тщетны. Неужто он правда заслужил это из-за своей успеваемости? Чимин не помнит, делал ли он что-нибудь плохое. Разумеется, помимо того, что получил низкие оценки в школе на неделе, ведь и он, и его брат должны учиться хорошо. Тэгю с этим справляется, пусть и совмещает учёбу с работой. Вкладывает много сил и справляется. А Чимин — нет. И как раз в тот ужасный момент, к несчастью Чимина, Тэгю был на подработке и не видел этой сцены своими глазами. А ведь он единственный, кто способен защитить Чимина от родителя. И снова грохот. И снова крики. Только в этот раз отца. Чимин даже не замечает, как по щеке медленно ползёт едва заметная слеза. Они ведь… Не подерутся? — Зажми уши руками. Чимин поднимает заплаканные глаза на Юнги. Тот сидит на табуретке возле кровати и смотрит в одну точку. Дверь в комнату плотно закрыта, но крики слышны очень хорошо. — Нечего тебе слушать их, — тихо добавляет альфа. — Это не поможет. И ничего не изменится. Они всё равно будут кричать. Юнги не отвечает. Конечно, прикрыть уши ладонями мало, чтобы полностью абстрагироваться. Он прекрасно это понимает. — У тебя есть наушники? Дать свои? Чимин мотает головой. Его нижняя губа дрожит, глаза закрываются. Становится заметно тише. Криков отца больше не слышно, Тэгю только что-то говорит ему, но разобрать тяжело — очевидно, они уже в комнате Пака-старшего. Юнги смотрит на Чимина с сожалением. Пришёл к другу на ночёвку — в итоге стал свидетелем того, как маленький омега дрожит и плачет из-за криков пьяного отца, который вернулся намного позже, чем должен был. И Юнги не жалеет, что они с Тэгю не пошли к нему домой вместе, ибо никто не знает, что было бы, если бы Чимин остался наедине со своим родителем. Ужасно. Юнги осторожно берёт подушку из рук омеги и возвращает на прежнее место. — Ложись спать, Чимин. Чимин мотает головой и отодвигается от Юнги, когда тот делает попытку укрыть его одеялом. Чимина пугает обычное проявление заботы, а когда Юнги хочет коснуться — тянется к руке омеги — отталкивает чужую ладонь от себя. Тэгю заходит в комнату с низко опущенной головой. Юнги смотрит обеспокоенно и встаёт с места, а Чимин подпрыгивает, роняя одеяло на пол, и несётся к брату, крепко обняв того. Тэгю безмолвно кладёт ладонь на макушку крепко обнявшего его брата. Разумеется, Чимин доверяет Тэгю больше: не боится его прикосновений, не боится его. Юнги не расстроен, что его попытка успокоить испуганного ребёнка закончилась провалом, ведь прямо сейчас Чимин только в своём старшем брате видит взрослого, который может о нём позаботиться и защитить. Но только в глазах Чимина Тэгю такой сильный и смелый. В глазах Юнги он семнадцатилетний парень, которому приходится отбиваться от пьяного отца и оберегать ребёнка, когда самому хочется той же защиты. Это слишком тяжело. — Он просто в хлам, — произносит Тэгю спустя минуту тишины. — Юнги, я пойму, если ты сейчас, наслушавшись всего, захочешь уйти, но не мог бы ты… — Останусь, — отвечает Юнги твёрдо. Тэгю кивает с благодарностью. — Мне с тобой будет как-то… Поспокойнее. Юнги кивает в ответ. Понимает, о чём говорит друг. Тэгю заводит руку назад, проверяя, закрыта ли дверь. — Нам нужно поставить замок, — вздыхает он с грустью. — Тебе пора спать, Чимин, — обращается к притихшему омеге. — Ложись в кровать. — Можно мне лечь с тобой, хён? Хотя бы сегодня. — Тесновато будет вдвоём, — Тэгю не скрывает усталость в голосе, но не отталкивает. Чимин хватает свои подушку и одеяло, а также маленького плюшевого зайца, после чего устраивается на кровати брата возле стены. Маленький омега прячется в одеяле с головой, ожидая, что совсем скоро брат устроиться рядом с ним. Тэгю не ложится, но садится на край своей кровати и ставит локти на широко расставленные колени, закрывая лицо руками. Юнги устраивается на полу. Однако ложиться он тоже не торопится. Они молчат. Не в полной тишине — слышно, как из дальней комнаты доносится громкий храп взрослого альфы. И никто не решается заговорить, пока из-под одеяла за спиной Тэгю не удаётся расслышать тихое сопение Чимина. До этого момента времени проходит достаточно — Чимину точно было тяжело засыпать, но усталость дала о себе знать, и теперь омега спит. — Глупо спрашивать, в порядке ли ты, — шепчет Юнги. — Мне жаль. — Если честно, то сил больше нет. И чёрт со мной — я о себе могу позаботиться. Свалил бы из дома и не знал бы горя. Мне сейчас ничего не мешало бы встать и уйти, чтобы перекантоваться где-нибудь, да хотя бы взять лишнюю смену в магазине, если бы не… — Тэгю жмурится. — Я переживаю за него и вместе с тем понимаю, что не хочу брать такую ответственность на себя. Временами меня посещают такие мысли. Должен быть сильным альфой, а на деле едва нахожу силы, чтобы позаботиться о родном брате. Я не хочу постоянно заботиться о нём… Я ужасен. — Нет, Тэгю, не говори больше этого, — шепчет Юнги, мотая головой. — Всё не так. Я знаю, что ты любишь Чимина. Но ты не железный и не можешь постоянно быть сильным, просто потому что ты альфа. Ты делаешь очень много для своего братишки и то, что ты чувствуешь усталость, ни разу не делает тебя ужасным. — Я бы хотел забить на всё, если честно. И всё же не могу. И Чимина мне… Жалко. Меня отец не очень любит, его — ненавидит. Я долго думал, что отец сам не свой из-за смерти папы, но время идёт и ничего не меняется. Он просто не видит в Чимине сына. Меня порой душит обида на эту жизнь: папа умер сразу после родов моего младшего брата, который никому не сдался. Отцу особенно. А я… Это мой родной человек, которого мне будто бы ещё в детстве вручили и сказали — отвечаешь за него. Мне порядком надоело. Годы идут, а меня всё никак не отпускает ни смерть папы, ни факт того, что кроме меня этот омега никому не нужен. И снова скажешь, что я не ужасен? Чимин сопит громче. Тэгю поэтому так смело говорит о своих чувствах, он уверен, что переворачивающийся прямо сейчас на другой бок брат спит. А Юнги, пусть и не может в полной мере понять чувства друга, очень хочет его поддержать. — Мы все имеем право на любые чувства и эмоции, — всё, что говорит он. Просто потому что продолжить не успевает. Из дальней спальни слышен грохот, от которого все напрягаются. И медленно открывающий глаза Чимин — тоже. Тэгю встаёт. — Я схожу проверю, что он там вычудил. Надеюсь, на него шкаф упал, — абсолютно безэмоционально произносит Тэгю, покидая комнату. Чимин резко садится, уставившись на приоткрытую дверь. Юнги поджимает губы. В самом деле, кто бы заботился о мальчишке, если бы не Тэгю, который, хоть и очень любит брата, чувствует невыносимую усталость от свалившегося на него груза ответственности? Юнги встаёт и закрывает дверь, после чего подходит к Чимину и садится рядом. Тот отодвигается и смотрит недоверчиво. — Почему он ушёл? — Скоро вернётся, — не задумываясь, отвечает Юнги и ругает себя за глупость. Вопрос ведь заключался совсем в другом. — Я так сильно пугаю тебя? Ты весь дрожишь. Чимин жмёт плечами и прячет лицо в ладонях. Немного подумав, Юнги осторожно двигается ближе и одной рукой приобнимает Чимина. Тот не отталкивает, но дрожать не перестаёт. — Тэгю попросил меня остаться сегодня с вами, — делится Юнги, — потому что ему так спокойнее. Знаешь, ты можешь рассчитывать на меня, если тебе страшно. Не знаю, что я вообще могу сделать против вашего чокнутого отца, который размахивает кулаками, но уйти просто так я тоже не могу. А Тэгю правда герой, — Юнги тихо усмехается. В Юнги горит желание оказать поддержку лучшему другу хотя бы своим присутствием рядом. Если он помогает Чимину — он помогает Тэгю. Чимин, выслушав до конца, кивает. Ведь не стал бы Тэгю оставлять его наедине с плохим человеком? Юнги прямо сейчас сидит рядом и хочет помочь, пусть и не обязан. У маленького омеги от этого на сердце вдруг теплеет. То, что они с братом не одни, неясным образом греет душу мальчишке, но словами он свои чувства объяснить никак не может, а потому кивает Юнги и прижимается к нему чуть сильнее, стараясь побороть свой страх. Одно только пугает — Юнги тоже когда-нибудь станет таким же взрослым альфой, как отец. Он не брат и вечно хорошим для Чимина не будет. Тэгю же по мнению Чимина останется мягким добродушным альфой навсегда. Но пока об этом думать не стоит, пока всё хорошо. И когда Тэгю возвращается, то Чимин наконец облегчённо выдыхает. С братом ему спокойно. Но, Чимин признаётся самому себе, без Юнги точно было бы хуже, ведь он всегда оставался рядом, когда Тэгю уходил из комнаты к отцу. *** Не думать сложно, не вспоминать просто нельзя. Эти крики из воспоминаний всегда будут оглушать, эти образы всегда будут перед глазами. Чимин понимает, что тогда Тэгю было семнадцать — столько же лет, сколько сейчас ему самому. И Чимин представить не может, что бы он делал, если бы ему сейчас нужно было нести ответственность за маленького родного человека, который всего боится. А Чимин знает — он именно такой. Трусливый омега, который не может постоять за себя — живое подтверждение мерзким стереотипам про слабый пол. Тэгю однажды сказал, что Чимин очень сильный. А Чимин знает, что это ложь. Его даже такая жизнь сильным не сделала, потому что он вечно полагался на других. Юнги ушёл довольно поздно, Тэгю сразу после того, как проводил друга, метнулся первым в душ. Чимин же сидит в своей комнате и смотрит в экран ноутбука. Там открыта переписка с другом, последнее сообщение в которой Чимин перечитывает уже на пятый раз. Алкоголь, секс, альфы. Чимину сложно передать ту ненависть, которую вызывают эти три слова. И сказать за это спасибо он может только отцу, который в прошлом много пил, который не стеснялся приводить домой омег. Взрослый ужасный альфа. Чимина всегда поражало, как в одном человеке может умещаться безразличие к жизни детей и чрезмерный контроль над учёбой и кругом общения. Алкоголь, секс, альфы. Именно это предлагает друг Чимина, но сам Чимин на предложение сходить в какой-то клуб, название которого даже запоминать не собирается, сразу же отвечает отказом. Ему говорят, что там весело, что там крутые ребята, а после расшифровывают — можно выпить и приятно провести время с альфой прямо там. Но на такое Чимин не готов и даже никогда — он уверен — не будет хотеть этого. Единственный альфа, с которым Чимин общается спокойно, — это Тэгю. Единственный алкогольный напиток — это глоток пива из банки Юнги, конечно же, из вредности. На этом всё. — Так агрессивно стучишь по клавиатуре. Чимин вынимает один наушник, поднимая взгляд на вернувшегося из ванной комнаты брата. — Друг предлагает сходить с ним выпить на следующих выходных. — Что за друг такой? — Тэгю хмурится, поправляя влажную чёлку. — Сокджин. Я уже отказался. — Ох, этот… Тот самый Сокджин, который курит за школой? — Тэгю садится на кровать. Чимин хмурится. — Юнги-хён тоже курил за школой, ты же с ним общался. — Да пусть твой Сокджин курит сколько хочет, я просто больше о нём ничего не знаю. Почему бы вам вместе не сходить куда-нибудь ещё? Ночной клуб — не единственное место, где можно хорошо провести время. Предложи ему. Чимин улыбается уголком губ и жмёт плечами, вновь затыкая уши и включая музыку погромче. Сокджин учится в выпускном классе, в самом деле курит за школой, носит розовые браслеты и чокеры из бисера и встречается со студентом колледжа — очень богатым, по слухам, альфой. Это, пожалуй, всё, что знает о нём сам Чимин. И общение их дружбой назвать нельзя, Чимин просто прилип к кажущимся крутым омеге в школе, покрасил волосы, чтобы соответствовать, и… на этом всё. Общение не завязалось, Чимин понял, что это не его круг общения, но отдаляться не стал — есть всё же выгода в том, что он тусуется с ребятами из выпускного класса. Они верными друзьями быть не клялись, а на переменах больше не одиноко: есть, с кем перекинуться парой слов, с кем пообедать. Чимину этого достаточно на данный момент, ведь найти настоящего друга у него не получается. А одиночества Чимин боится. Тэгю больше не пытается заговорить — ложится в постель, утыкаясь в телефон. Он не высказывается на тему того, что, на его взгляд, Чимин мог найти компанию и получше, молча проверяет уведомления, записывает недавно ушедшему Юнги голосовое сообщение, рассказывая о том, что у него намечается свидание, и после этого устраивается удобнее. Тэгю засыпает довольно быстро, прижав телефон к груди. В полной тишине Чимин слышит как возвращается отец. Открывающаяся входная дверь заставляет вздрогнуть. Чимин вслушивается, закрывая крышку ноутбука, и встаёт с кровати, отходя к закрытой двери спальни и выключая свет, чтобы тот не просочился через щёлку. Отец вернулся один. И хоть выпивать он стал значительно реже, чем было несколько лет назад, Чимина каждый раз посещает страх, что однажды всё повторится. Стоит омеге услышать приближающиеся шаги, он закрывает дверь на замок и отходит назад к кровати. Дверная ручка дёргается, но дверь не открывается. На этом альфа оставляет свои попытки и уходит. Чимин даже предполагать не хочет, зачем отец делает это. Он нервно ерошит свои волосы, не зная, сможет ли успокоиться, но в душ решает сходить утром, а потому достаёт чистую пижаму и переодевается за дверью открытого шкафа. И вообще-то Чимин на самом деле привык к поведению отца. За столько лет не привыкнуть невозможно, по крайней мере, он так думает. Но при этом всё равно страшно боится, что однажды отец выкинет что-то новое или снова начнёт много пить и водить домой омег. Возможно, Чимин бы не был против того, что отец может кого-то привести в дом, если бы однажды не увидел то, чего видеть ему не следовало. Тошнота подступает от одной мысли. Почему он не может забыть всё, словно это страшный сон?