Воспоминания о тепле

Чимин придирчиво осматривает себя в отражении зеркала в прихожей. Рваные голубые джинсы, чёрная майка и полупрозрачный лонгслив. Сначала омеге казалось, что выглядит он неплохо, но теперь, охваченный сомнениями, он накидывает серую толстовку и застёгивает ту, разве что капюшон не надевает, хотя страшно хочется. Сильнее желания спрятаться только желание закончить с этим маскарадом, остаться дома и провести вечер в спокойствии. Принятое на эмоциях решение кажется до невозможности глупым. Вот только Чимин всё-таки выходит за порог дома, закрывая дверь на ключ. Тэгю будет всю ночь работать, отец бросил фразу, что вернётся домой только к утру, значит, и Чимин может проводить время так, как хочет. Никто не будет задавать вопросов. И всё же всю дорогу до назначенного места, адрес которого скидывал Сокджин, его самого мучает один простой вопрос к себе же. Зачем? Назло кому? Юнги? Сам Юнги наверняка не помнит об их небольшой ссоре, да они и не виделись после того неприятного разговора. Но это всё: Юнги абсолютно всё равно на времяпрепровождение Чимина. Это лишь Чимин нервничает до невозможности сильно, когда слышит, что Юнги провёл с кем-то время. В прошлый раз это вылилось в детские претензии и… ревность. Чимин сам себя недолюбливает за это, но привести мысли в порядок не может, да и обсудить проблему ему не с кем. Правда, назначенное место совсем не похоже на крутой ночной клуб, который успел представить себе Чимин. Помещение совершенно не соответствует описаниям Сокджина, который его и встречает. Альфы Джина — того самого известного лишь по слухам богатенького студента — Чимин не наблюдает. Нет никого, кто был бы похож на человека из приличного общества. По крайней мере, так описывал своего парня сам Сокджин. Богатство, приличное общество… Может, это Чимин просто не так себе представлял всё. Дешёвый алкоголь, ритмичная музыка, под которую дёргаются люди (танцами Чимин это назвать не может), целующиеся возле стен парочки. Чимин морщит нос, совершенно не понимая, что забыл в этом грязном месте, но на диванчик с ободранными подлокотниками всё-таки присаживается. Сокджин устраивается рядом и это успокаивает. Чимин хоть кого-то знает здесь. Сокджин. Друзья Сокджина. Точно, пришёл с друзьями. Это и есть причина, по которой он здесь. — А ты вот идти не хотел! Сокджин болтает практически без умолку. Не с Чимином, с другими ребятами постарше. Совершенно не похоже на его обычное поведение. Чимин догадывается, что всему виной алкоголь. Заплетающийся язык, желание поболтать, дрожащие руки. С Чимином тоже болтают, знакомятся, но замечают, что тот не слишком-то активен. Наверное, от этого и интерес к его персоне пропадает. Чимин допивает баночку пива, оглядывая всех присутствующих. Ему не весело, но уже не так страшно, скорее, скучно и неприятно. Несколько раз он порывается расстегнуть свою кофту, но одёргивает себя при каждой попытке. Это дома он мог поправлять макияж и крутиться перед зеркалом, то любуясь своим образом, то критикуя его же. Находясь здесь, он слишком стесняется. Стесняется болтать с незнакомыми ему людьми, стесняется чужих взглядов, выпивать ещё тоже не рискует — лишь для виду держит вторую открытую банку пива. Всё же он планирует немного посидеть и вернуться домой. Телефон и ключи в кармане, деньги на такси есть. Это действительно не крутой ночной клуб, а разваливающееся помещение, которое, возможно, когда-то и было хорошим местом для вечеринок. Чимин больше в разговорах не участвует, но не слушать болтовню пьяных альф не может — они словно повсюду. Омега всё же расстёгивает кофту, надеясь хоть так спасти себя от духоты в помещении. Он снова осматривается: барная стойка, старая мебель, закрытые шторками маленькие комнаты. Чимин старается найти хоть что-то, из-за чего все присутствующие собрались здесь, но лично для себя ничего не находит: обстановка ему неприятна, музыка не нравится, алкоголь на вкус ужасен, про окружение тоже говорить нечего. Он находит взглядом дверь в углу зала, предполагая, что там может быть туалет, и уже хочет встать, пока не чувствует на своей руке тяжёлую горячую ладонь. — Ты же Минни? — улыбается незнакомый альфа. Чимин морщится — неприятно ему это обращение. — Чимин, — представляется омега и осторожно выдёргивает свою ладонь. — Пак Чимин. За две секунды Чимин осматривается, но Сокджина не замечает. Он ведь сидел рядом… — Сокджин про тебя рассказывал, — подключается второй альфа и кладёт руку на колено омеги, — Минни, значит… — Чимин, — вновь исправляет. Тошно слышать это Минни от чужих людей. Но ещё более тошно сидеть между двумя альфами и чувствовать на плече руку одного из них — высокого блондина, от которого разит тяжёлыми запахами алкоголя и одеколона. Сидящий с другой стороны темноволосый альфа практически ничем не отличается — с ним тоже некомфортно. Чимин приподнимает плечи, но сбежать не старается. Боится разозлить. Боится не успеть убежать. Потерпит. От него скоро отстанут и он тихо уйдёт. — Сколько тебе лет? — шёпот возле уха. Сидящий справа альфа ведёт ладонью выше — к бедру и задерживает руку там, поглаживая внутреннюю сторону. Чимин тихо выдыхает через рот, игнорируя поглаживания. — Семнадцать, — хрипит омега. — Малыш… — смеётся альфа. Чимин приподнимает уголок губ в кривой улыбке и всё же осторожно встаёт, шёпотом извиняясь. Его никто не удерживал. Но и уйти теперь тоже не дают, даже не понимают, что омеге неприятно, что он хочет покинуть это место. Берут под локти и предлагают пройти с ними. Чимин смотрит перед собой, кусая губы. Где чёртов Сокджин? Где здесь хоть кто-нибудь, кто способен трезво мыслить, кто может помочь? — Подождите… — тихо просит Чимин, когда его заталкивают в одну из небольших комнат. Но просьба омеги никому не интересна, его один из альф прижимает к стене, наваливаясь всем телом, и разворачивает спиной к себе, не торопясь. Чимин вздрагивает от горячих поцелуев в шею, но не сопротивляется. Вернее, не может найти в себе силы. Боится разозлить, даже остановиться не просит больше и почти плачет. Ему страшно до ужаса, страшнее, чем в моменты, когда отец вёл себя неадекватно. Ведь рядом был Тэгю. Был Юнги. Он не был один, пусть и далеко не всегда чувствовал себя в абсолютной безопасности, находясь с отцом в одной квартире. Сейчас ему не к кому обратиться, лишь под грязные слова в свой же адрес негромко всхлипывать и зажимать рот свободной ладонью, чтобы заглушить собственную слабость. Он ничего не может. Даже попробовать что-то сделать. — Не бойся, котёнок, больно тебе не будет, — внезапно спокойным голосом произносит альфа на ухо. — Если не будешь сопротивляться, разумеется. Прекращай плакать. Одним движением незнакомец расстёгивает ширинку на джинсах омеги и резко опускает вниз вещь. Чимин не успевает схватиться за падающую одежду и вновь крепко прижимает руку ко рту, низко опуская голову. Его прямо сейчас стошнит на диван, куда толкает альфа. Чимин бы может и устоял, но запнулся о собственные спущенные джинсы. — Миленько, — подключается второй альфа. Он не церемонится — вот, что отличает его от первого, не тратит время на противные поцелуи и пустую болтовню, практически сразу опускает руку под чужое бельё. — Не надо! Чимин разворачивается, слабо бьёт альфу по руке и отползает на другой край дивана, хватаясь за спущенные джинсы под чужой смех. У Чимина успевает промелькнуть мысль, что их поведение — это не алкогольное опьянение. Не только оно. Их веселят попытки омеги сопротивляться. Чимин уверен — у него получилось сейчас хоть немного отодвинуться от них только потому что они сами позволили. У двоих альф достаточно сил, чтобы прижать к дивану юное тело и вытворять всё, что они только пожелают. И Чимин сглатывает испуганно от осознания, что он для них на самом деле просто тело. Развлечение на одну ночь. — Котёночек, да ты забываешься. — Я не буду… Не хочу! — Чимин подскакивает с места раньше, чем его успевают схватить за лодыжку и убегает, натягивая джинсы. Знает, что за ним идут, едва за волосы не дёргают, чтобы остановить. И сейчас удача явно на стороне Чимина: омега оказывается быстрее — убегает на дрожащих ногах в сторону туалета. — Удачи, Минни, мы здесь подождём! — звучит вслед. На самом деле, что, кроме удачи, может ему помочь? Чимин хлопает дверью кабинки, судорожно проверяя карманы. И не знает, почему эти уроды не ринулись за ним: хотят ли они просто поиздеваться или просто уверены в том, что Чимин, даже если захочет сбежать, мимо них не пройдёт. А может ждать они вовсе не будут и найдут себе кого-нибудь, кто разделит с ними ночь без сопротивлений. Но Чимин не может быть уверен наверняка, он и шагу за пределы кабинки не сделает, пока что-нибудь не придумает. Замок кабинки щёлкает. Чимин опускается на пол, утыкаясь лицом в колени, и позволяет себе немного отдышаться. После омега встаёт и хватается за дверную ручку, ведь не может быть уверен в том, что этот хлипкий замок выдержит, если кто-то из альф решит выломать дверь. Свободной рукой он достаёт из заднего кармана джинсов телефон; дрожащие пальцы скользят по экрану. Если бы только брат ответил на вызов, то Чимин бы расслабился. Но всё, что он может сейчас, это слушать гудки, кусать губы раздражённо и вслушиваться в шаги, понимая, что он в помещении находится не один. Сердце болит. Чимин впервые за всю жизнь чувствует такой страх. В этот момент он боится даже дышать, желая остаться незаметным, но знает, что запах его выдаёт. Захотят — вломятся. Боялся ли он отца так сильно? Чувствовал ли он такую беспомощность? Кажется, что нет. Но источник страха тот же. Альфы. Чимин вслушивается в шаги и шум льющейся из-под крана воды, а потом расслабляется — он снова один, но неизвестно надолго ли. Чимин мысленно шлёт всё к чёрту и заходит в диалог к Юнги. Знает, что, наверное, это не лучшая идея, но других вариантов не остаётся. И звонить уже кажется плохим решением — его могут услышать. Лучше написать. Вы: Здравствуй. Пожалуйста, не звони, я не могу говорить. Ты сможешь приехать, если я напишу тебе адрес? Юнги-хëн: Что случилось? Вы: Ты можешь за мной приехать или нет? Юнги-хëн: Давай адрес уже, господи Чимин в другой ситуации, конечно, пошутил бы, сказав: «Господи? Можно просто Чимин». Но всё, что он делает сейчас, это скидывает адрес без каких-либо комментариев, и прижимает телефон к груди, выдохнув облегчённо. Хочется верить, что Юнги приедет. Чимин ругает себя. Он невозможный дурак, раз вообще решил прийти сюда. На что он рассчитывал? Что ему станет легче? Что он сможет забыться? Что заставит Юнги… злиться? — Дурак, — одними губами произносит Чимин и прижимается лбом к двери, жмурясь. И он на самом деле не знает, сколько проходит времени. За дверью шаги. За ней же — знакомый запах. — И что ты тут забыл? Чимин слышит голос хëна и наконец отпускает ручку двери, тут же вытирая вспотевшую ладонь о ткань толстовки. Он выходит из кабинки и поднимает взгляд — Юнги перед ним. — Ты правда приехал… — Чимину впервые в жизни хочется накинуться на Юнги с объятиями. Он впервые в жизни чувствует себя безопасно рядом с ним. Чимин помнит, как отодвигался от Юнги, когда тот хотел успокоить, укрыть одеялом, приобнять, побыть рядом. Как нёсся к брату помнит тоже. И Юнги наверняка помнит полный недоверия взгляд ребёнка, как этот же ребёнок дрожал в его объятиях. Как прятался под одеялом, спрашивая одно — где брат. А сейчас сам Чимин хочет оказаться в руках альфы, чтобы наконец избавиться от дрожи в теле и удушающего страха. И никто ему в этот момент, кроме Юнги, не нужен. — А иначе зачем я бы стал просить адрес? — усмехается Юнги. — Я повторю вопрос: ты что здесь забыл, мелкий? Я пока до тебя шёл, чуть не наступил в чью-то блевотину и чуть не стал свидетелем драки между двумя альфами. — С друзьями пришёл… — Чимин снова начинает бояться — знает, что сейчас может войти кто угодно, и это напрягает.— Давай потом поговорим? Я хочу уйти отсюда. — С каких пор ты встречаешься с друзьями в подобных местах? Мне кажется, ещё одна подобная тусовка — и здесь всё просто рухнет. — Юнги приподнимает уголок губ. — Где, кстати, твои друзья? Те, которые трахаются на ободранном кресле в зале или те, которые храпят за барной стойкой? Почему не с ними? Чимин опускает голову, не зная, что отвечать на эти вопросы. Он действительно понятия не имеет, где его друзья. Чимин не видит, как выражение лица альфы становится серьёзным. — Ты здесь прячешься от кого-то, верно? Чимин кивает. Однако рассказывать всё, что было, не планирует. — Они приставали ко мне. Юнги перестаёт заваливать вопросами, даже не спрашивает, кто такие «они», и обнимает омегу за плечи. Он всё ещё не знает, что Чимин забыл в этом месте, но не собирается говорить что-то нравоучительное. Язвить больше не хочется. — Давай я отвезу тебя домой. Никто тебя не тронет, не бойся. Они ничего не успели тебе сделать? Глаза омеги вновь наполняются слезами. — Немного успели. — Что немного, Чимин? — говорит Юнги строже. — Что именно? Чимин мнётся на месте, натягивая рукава на ладони. Не хочет говорить, не в подробностях. Не Юнги. — Ладно, мы потом это обсудим. Пойдём. — Юнги тяжело вздыхает и выводит омегу из туалета. Он продолжает обнимать младшего за плечи, тем самым держа возле себя. Чимин идёт рядом с низко опущенной головой. Не хочет видеть пьяных людей, не хочет чувствовать запах алкоголя. Всё, чего он желает, — это стать невидимкой. — Какого чёрта?! Чимин вздрагивает и замирает, когда слышит знакомый голос. Вспомнили бы о нём вообще, если бы он не вышел из туалета? Или если бы вышел, но незаметно прошмыгнул в сторону выхода без сопровождения Юнги? Юнги же никак не реагирует — игнорирует, как и всё происходящее, буквально тащит Чимина за собой, не собираясь останавливаться ни на секунду, поскольку пришёл сюда не ради разборок. Но когда его всё же останавливают, положив руку на плечо и крепко стиснув, он оборачивается, зло взглянув на подошедших альф. Чимина он обнимает крепче, перемещая ладонь на затылок и отворачивая от тех, кто, вероятно, и приставал к нему. — Куда ты уводишь нашего омегу, приятель? — Я не приятель тебе, а он, — Юнги зарывается пальцами в волосы Чимина, прижимая к себе сильнее, — не ваш омега. — Хочешь сказать, что твой? Ты ничего не перепутал? Чимин чувствует, что у Юнги меняется запах. Он даже взгляд боится поднять — атмосфера становится тяжелее. И ощущает это не только Чимин. Находящиеся рядом альфы тоже чувствуют чужие феромоны. — Мы уже уходим. Не мешайтесь под ногами, если не хотите проблем. — Юнги разворачивается и направляется в сторону выхода, прижимая Чимина к себе на ходу и игнорируя взгляды. — Нам твой омега уже успел показать свои милые трусики! — звучит вслед довольно громко. И возможно с расчётом на то, что Юнги как-то отреагирует. Но Мин, к их удивлению, не останавливается, не оборачивается и даже ничего не говорит омеге. Он позволяет Чимину выйти из помещения первым. — Юнги, я… ничего не показывал им… Юнги молча открывает дверцу машины, кивая Чимину. — Садись. Уедем уже отсюда. — Юнги, правда, они сами… — продолжает оправдываться омега. — Чимин, — Юнги не даёт договорить, — я знаю. Садись в машину, — более мягко произносит он. Чимин молча устраивается на заднем сидении автомобиля и вздрагивает из-за хлопка закрывающейся двери. Юнги молчит, внимательно следя за дорогой. Чимин сидит с опущенной головой, чувствуя себя виноватым. Перед Юнги, перед Тэгю, который даже не знает, что произошло. — Не говори брату. Пожалуйста. — Ладно. Но тогда ты расскажешь мне. Что там творилось? Они трогали тебя? Что именно они делали? — Чимин говорить не торопится и Юнги продолжает. — И какого чёрта ты забыл в этом месте? — альфа сжимает руль сильнее. — Тебя вообще не должно было быть там. — Я… Я не хотел. Ничего из того, что они делали. — Чимин чувствует чужую злость. Он хочет попросить остановиться и открыть окно. — Я понял, что нужно срочно уходить, когда они начали раздевать меня. — Поздно понял, — рычит Юнги. — Нет! То есть, не так, я хотел сказать, что понял и раньше, но я… Юнги никак не реагирует. Чимин затихает. Юнги останавливается на светофоре, расслабляя руки. Он перестаёт сжимать руль с прежней силой и устало прикрывает глаза буквально на пару секунд, понимая, что вообще не должен грубить омеге. Но волнение, вдруг возникшее именно сейчас, даёт о себе знать, пусть Чимин уже сидит в его машине, он в безопасности. Юнги вздрагивает и оборачивается, когда слышит всхлип позади себя. Чимин смотрит на свои голые колени, перебирая пальчиками торчащие нитки джинсов. Крупные капли слëз падают на толстовку. Юнги ничего не говорит и возвращает свой взгляд на дорогу, после чего едет дальше, стоит светофору для пешеходов перестать мигать и загореться красным. Но вскоре он сворачивает и паркуется за ближайшим домом. Чимин несмело поднимает взгляд и осматривается, подмечая, что они ещё не приехали. — Извини. Я не хотел обидеть. Просто… — Юнги смотрит в окно. Знает, что не очень приятно, когда разговаривают, повернувшись спиной, но не хочет смотреть на Чимина из-за страха вдруг увидеть на его лице слëзы. — Как бы то ни было, ты младший брат моего близкого друга. И как бы мы там ни цеплялись, ты и для меня как младший брат. Я видел, как ты растёшь. Ты всё время маячил перед глазами, — усмехается альфа. — И стоит мне подумать, что… Какие-то уроды смели обидеть тебя, прикоснуться к тебе… Я начинаю злиться. Сам не знаю, как не врезал им прямо там. Не хотел пугать тебя и спешил скорее увести оттуда. Я не буду больше тебя отчитывать, если честно, я не хотел делать этого. Ты уже не ребёнок и должен сам всё понимать. Но… Не нужно тебе по таким местам ходить, мелкий. — Юнги качает головой. — У меня от одной мысли, что тебе могут причинить боль, начинает болеть сердце. Чимин молчит. Юнги часто старался предстать тем, на кого можно положиться. И всё же слышать от Юнги такое откровение крайне… неожиданно. — Расскажи мне всё, Чимин. Пожалуйста. Чимин кивает. — Мы можем выйти? Хочу на воздух. Юнги молча соглашается и выходит первым. Чимин тоже покидает своё место и вдыхает полной грудью, вдруг почувствовав вновь желание расплакаться. Он не подходит к Юнги близко и даже не смотрит на него. — Я не знаю, зачем пошёл туда. Просто… Меня кое-что разозлило и я на эмоциях согласился пойти. Хотел забыться, не знаю… Но место оказалось ужасным. Там был мой друг, но он ушёл куда-то. А потом… Эти альфы, они… Они и приставали ко мне, но, клянусь, я не провоцировал их. Они сами! Мне кажется, они были не просто пьяны. Это могли быть наркотики? — Чимин вскидывает голову в ещё большем испуге. Юнги делает шаг ближе. Он кладёт руку на макушку Чимина, чтобы растрепать светлые волосы в привычном ласковом жесте, но, передумав, перемещает ладони на спину младшего и крепко обнимает. Они никогда не обнимались так. Чимин никогда не чувствовал столько нежности в объятиях этого альфы. Чимин сжимает в кулаках куртку Юнги. — Я испугался. И я не знаю, что делал бы, если бы не ты. Я убежал, когда… Когда один их них… — Чимин судорожно выдыхает. — Он сунул свою руку под моё бельё. После этого я сбежал, чтобы спрятаться. Им как будто было всё равно, но я не могу быть уверен, что они не выломали бы дверь кабинки. Если бы ты отказался и не приехал, я… — Нет, Чимин. Забудь. Я бы в любом случае приехал к тебе. Я просто не мог отказать. — Я ведь обидел тебя… — напоминает Чимин. Юнги приоткрывает рот, чтобы сказать, что ему всё равно на это. Но не решается. Ему не всё равно на то, что говорит этот омега. — Извини… Пожалуйста. — Ты меня тоже, мелкий. — Юнги закрывает глаза, извиняясь. Чимин не задаёт вопросов, но сам Юнги не может себе ответить, за что просит прощения. И ведь сначала Чимин говорил, что ему страшно. Теперь этот страх чувствует Юнги. Он вслушивается в дыхание омеги, представляя, что было бы, если бы Чимин побоялся писать ему сообщение. Юнги бы Чимину никогда не отказал, а вот Чимин мог и не попросить помощи. И это по-настоящему страшно. — Ты ведь знаешь, что всегда можешь обратиться ко мне? — тихо спрашивает Юнги. Чимин медленно кивает. Альфа вздыхает и отстраняется. Он касается губами лба младшего и прижимается, шумно выдыхая через нос и не шевелясь. Чимин открывает глаза шире и замирает, но ничего не говорит и не уходит от прикосновений. Юнги отстраняется первым, проведя по своим губам пальцами и замечая на них следы тонального крема. — Напомни купить тебе нормальный тональник. — Юнги издаёт тихий смешок. Он хоть и старается разрядить обстановку, сердце от близости колотится сильно. Чимин сдерживает улыбку и наклоняет голову. Юнги обхватывает пальцами тонкое запястье, нежно сжимая. — Поехали домой, Чимин-и.