Воспоминания о тепле

Тэгю обеспокоен. Он тихими шагами ступает по коридору, боясь нарушить тишину в квартире. Отца нет, а из комнаты, где сейчас Чимин, не доносится ни звука. Тэгю проходит до самой двери и решительно дёргает за ручку и отчего-то вздрагивает, когда та не поддаётся. Тэгю понимает, почему закрылся брат, но стоять под дверью желанием не горит. Да и в комнату альфа тоже заходить не хочет, но забрать забытые им лекции, которые он обязан сдать в университете, нужно. И спортивную форму на очередное не интересное Тэгю, но дающее определённые «привилегии» университетское мероприятие забрать нужно. И вообще всякое… по мелочи. Тэгю понимает, что просто стоит и сам себя уговаривает, и морщится. Он громко стучится в дверь и прижимается к ней ухом. Альфа улавливает едва слышное копошение и вновь стучит слегка покрасневшими костяшками по дереву. — Чимин! Открой. Я пару вещей возьму, потом сразу уйду. Я быстро, честное слово. Негромкое и больше походящее на болезненный стон «угу» — всё, что слышно в ответ. Тэгю уже хочет снова постучаться, но внимательно вслушивается — Чимин идёт к двери и даже открывает сразу же. Немного подождав, пока брат вернётся в постель, Тэгю заходит. В сторону Чимина он не смотрит, закидывает на дно рюкзака спортивную форму, туда же — толстую тетрадь на кольцах — наверное, единственные конспекты, которые он честно ведёт от руки на каждой лекции, ведь это очередной заскок преподавателя. Тэгю складывает руки на пояс и осматривается, думая, что ещё должен взять, чтобы не беспокоить Чимина последующие несколько дней. Уйти хочется поскорее. Но тихий всхлип не даёт сосредоточиться. Тэгю оборачивается через плечо. Так осторожно, будто боится увидеть что-то запретное. Однако нет ничего, чего Тэгю не должен видеть. Чимин лежит под одеялом, которое прячет большую часть лица, оставляя открытыми только заплаканные глаза. И в этот момент Тэгю чувствует — ему становится не по себе. Он отворачивается и застёгивает рюкзак. Нужно поторопиться. — Ты чего плачешь-то? — спрашивает Тэгю, сжимая замок сумки. — Мне очень больно. Кажется, что вот-вот умру, — хрипит Чимин. И Тэгю снова оборачивается — на этот раз не просто поворачивает голову через плечо. Даже шаг к омеге делает, чтобы быть ближе. — Да никто ещё от этого не умирал… Чимин вытирает слёзы, слегка отодвигая в этот момент одеяло. Тэгю смотрит на покрасневшие щёки брата, обращает внимание на упаковки обезболивающего на тумбе. И громко сглатывает, подходя ещё ближе. — Таблетки не помогли? На этот раз Чимин не отвечает и отворачивается, снова всхлипывая и прячась в одеяле с головой. — Ты просто… Лежи и отдыхай. Всё пройдёт. — А если не пройдёт?! Тебе-то откуда знать это? Тэгю чувствует, что щека внезапно начинает болеть — он весь короткий разговор кусал её изнутри и даже не замечал. Альфа ничего не отвечает и уходит из комнаты, прихватив рюкзак. Ещё вчера он думал, что делает всё правильно, но сейчас не может спокойно уйти из квартиры. Может ли что-то случиться? Или он зря беспокоится и может идти, не думая о младшем? Тэгю матерится и достаёт телефон, набирая номер омеги, который точно поможет ему. Тэгю в этом уверен. — Ёнджун, здравствуй, — начинает растерянно альфа, — у меня вопрос к тебе. Несколько такой… Неловкий. Ты же знаешь, у меня младший брат, и вот… Какие таблетки лучше всего помогают во время течки? *** Идти в аптеку и спрашивать препараты для омег кажется чем-то постыдным. И Тэгю бы с удовольствием попросил Ёнджуна купить всё необходимое, но в конечном итоге всё равно пошёл сам, не считая нужным отрывать омегу от важных дел. Самое главное — быстро поговорить с фармацевтом и уйти. Тэгю успокаивает себя: он не первый, наверняка, не первый альфа, который покупает препараты для омег. Практически то же самое, что и обычное обезболивающее, просто то, которое помогает омегам в течку. И к счастью Тэгю, в аптеке никого не оказывается. Да и фармацевт никак не комментирует его покупку, спокойно пробивая товар. Тэгю прячет в рюкзаке пачку с таблетками, даже не допуская мысль, что покупка таблеток и желание хоть чем-то помочь брату смущают только его. Ëнджун ещё по телефону сказал, что Тэгю молодец, раз хочет позаботиться о младшем в таком непростой период. На этот раз Тэгю заходит в квартиру увереннее и вслушивается в доносящиеся из спальни звуки, различая всхлипы и тихие стоны. Набрав в грудь побольше воздуха, Тэгю проходит дальше и открывает дверь в комнату. — Хëн… — тихо зовёт Чимин, когда замечает замершего на пороге брата. — Я… Мне нужен врач… — Я купил тебе таблетки. — Тэгю достаёт из сумки пакетик из аптеки и подходит ближе, оставляя тот на тумбочке. Рядом он ставит две пластиковые бутылочки с прохладной водой. — Должны помочь, будет не так больно. Чимин приподнимается, дрожащими руками распечатывая упаковку. Тэгю ничего не говорит, когда Чимин, не прочитав инструкцию, глотает таблетку. — Главное лежи и не вставай. В течение получаса полегчает. — Спасибо. — Чимин устало укладывает голову на подушку. — Хён?.. Тэгю двигает стул со спинкой ближе к кровати брата и садится, приготовившись слушать. — Ты уйдёшь на несколько дней? — Тебе будет спокойнее без меня. — Я не хочу быть с ним наедине… — Закрывай дверь на замок. И думаю, он сам к тебе эти несколько дней приближаться не будет. — Можно я буду звонить тебе? Тэгю поджимает губы, опуская голову, и молчит несколько секунд, а после встаёт и отходит к столу, думая, должен ли взять с собой что-нибудь ещё. — Можно. *** Юнги места себе не находит с самого утра. Он несколько раз порывался позвонить Чимину, чтобы поинтересоваться его самочувствием, но каждый раз останавливал себя. Стоит ли вообще? В таких ли они отношениях? И ведь не чужие друг другу люди, это нормально — интересоваться самочувствием другого человека. Другой вопрос… Захочет ли Чимин сам рассказывать что-то в такой непростой период? Это Юнги не шарахается разговоров о естественных процессах организма, чего не скажешь, наверняка, о Чимине. Юнги практически на сто процентов уверен, что смутил бы омегу своими вопросами. Тяжёлые мысли не дают покоя до позднего вечера. Из-за них Юнги ругает себя. Он просто не может дать определение своим чувствам. Альфа будто вновь вернулся в подростковый возраст, когда одна навязчивая мысль могла не давать покоя несколько недель. И хоть такое было редко, а потом и вовсе прошло, прямо сейчас Юнги сравнивает нынешнее состояние с тем периодом, ведь он из-за своего беспокойства не может заниматься повседневными делами. Всего лишь течка. У Чимина. И Юнги определённо точно знает, что не должен хотеть быть рядом с ним в этот период, не должен думать об изменившимся запахе юного омеги. Но и поделать с собой ничего не может. Он хочет. Он думает. И это очень сильно пугает. Юнги себя неправильным человеком ощущает и осознаёт, что даже с лучшим другом не может поделиться тяжёлыми мыслями. Как бы отреагировал Тэгю — остаётся только гадать, но проверять Юнги не хочется. Он может сколько угодно называть себя прямолинейным человеком, но открываться не намерен. По крайней мере, не сейчас. Тэгю заходит в квартиру друга беспрепятственно — Юнги отдавал ему дубликат ключей. Рюкзак он оставляет в прихожей и проходит на кухню. — Не против японской кухни на ужин? — Юнги распаковывает заказанную еду, когда Тэгю останавливается возле раковины. — Нет. Ты же знаешь, я люблю удон. — Тэгю вытирает руки мягким полотенцем, наблюдая за другом. — Я ведь сегодня заходил домой. Юнги поджимает губы. Хочет спросить о самочувствии Чимина, но останавливает себя. Он ведь совсем… Совсем не думает о младшем брате лучшего друга сейчас. И потому молча садится, не зная, что ответить. — Чимину плохо. Мин нервно сжимает палочки меж пальцев. — И я… Честно, так растерялся, когда увидел, что он плачет. Плачет. Юнги продолжает молчать, рассматривая лапшу в своей тарелке. Чимин, чёрт возьми, плачет из-за того, что ему плохо. — Спросил Ёнджуна, какие таблетки помогают ему обычно. Взял их, надеюсь, поможет. Сказал Чимину, что тот может позвонить, если вдруг что. Мне эта тема не особенно приятна, но… Честно, до сих пор не по себе. Надеюсь, что правда смог помочь ему. — Вот так. — Юнги очень старается сохранять непринуждённый вид, приступая к еде. — Хорошо. Ты очень заботливый, Тэгю. — Он ни в коем случае не должен показывать ни волнения, ни облегчения. Тэгю лишь тихо хмыкает и приступает к еде. Юнги всё же не сдерживается и негромко выдыхает через нос. Если Чимину будет плохо, тот обязательно позвонит брату. Разумеется, это успокаивает. Но всё же тот факт, что мыслей о Чимине стало слишком много, настораживает самого Юнги. Он ведь этого омегу с детства знает, а ещё абсолютно всегда был в роли хёна, который может помочь — в самом деле ещё один старший брат. Только сейчас в этой роли тесно.