Воспоминания о тепле

— Куда собираешься? Чимин замирает. Он стоит за дверью шкафа почти собранный: в домашних шортах и в расстёгнутой рубашке светло-розового цвета. Чимин смотрит в стену, не зная, что ответить на вопрос брата. Омега даже не задумывался над тем, чтобы рассказать брату о своих отношениях. Ни разу. А Юнги, хоть и считает, что поставить в известность желательно сейчас, не настаивает на своём. Он уже пообещал, что ничего не скажет, пока Чимин сам не захочет поделиться. Так спокойнее. Про отца говорить тоже нечего: Чимин не просто не рассказывает ему об отношениях, он в принципе не общается с ним. И кажется, того такой расклад вполне устраивает. — Чимин? Тэгю много учится, работает и умудряется уделять время Ёнджуну — он просто не видит, чем занят младший брат, они всё реже и реже пересекаются друг с другом. И всё же Чимин в основном делает всё то же, что и всегда, он далеко не каждый день проводит с Юнги, ведь тот довольно часто занят в последнее время учёбой и подработкой — в этом они с Тэгю похожи. Короткие свидания Юнги и Чимина ограничиваются прогулками в парке, невинными прикосновениями — они держатся за руки, редко целуются, но много, очень много разговаривают. Разговоры эти не на серьёзные темы, пара словно временно отошла от них: Чимин не говорит о своих переживаниях, Юнги не давит и лишний раз не расспрашивает — хочет, чтобы Чимин не боялся говорить с ним сам. Сегодня же у них по плану совместный просмотр фильма. И Чимину не терпится оказаться дома у альфы, но говорить об этом брату он не собирается. Не сейчас. — Просто погулять хочу. — Чимин оборачивается и выглядывает из-за шкафа, торопливо застёгивая рубашку. Стал бы он так наряжаться ради прогулки? Тэгю лежит на своей кровати, не отрывая взгляда от телефона. Но когда он всё же смотрит на брата, Чимин по одному его взгляду понимает одно — Тэгю не верит. — Столько наряжаешься ради простой прогулки? Чимин хочет возразить, но не спорит, когда вспоминает о разбросанных на своей кровати вещах. Он долго выбирал, что надеть, остановившись в итоге на рубашке и классических брюках, которые, уже выглаженные, лежат на кровати отдельно от остальной одежды. — Мне хочется выглядеть красиво для самого себя даже на простой прогулке. — Чимин выходит из-за двери. Тэгю морщится. — Я вижу. — Тэгю кивает на криво застёгнутую рубашку. Чимин опускает взгляд и, покраснев, спешит снова спрятаться за дверью. Он все петельки перепутал. — Так куда ты идёшь? — Я ведь уже сказал, что погулять. — Чимин выходит, одёргивая рубашку, и собирает всю ненужную одежду, чтобы убрать обратно в шкаф, не замечая, что больше не заинтересованный в своём телефоне Тэгю внимательно следит за каждым действием. — Ладно, допустим… — По интонации слышно — всё ещё не верит. — Просто я подумал, если у тебя кто-то появился, ты мог бы и рассказать мне. Я же не буду ругаться. — Я… — Чимин, закончив с одеждой, замирает на несколько секунд. — Да я знаю, что ты не ругался бы… И снова ложь. Чимин думал об этом, думал о разных реакциях Тэгю. По мнению Чимина, он вполне мог бы начать ругаться, выражать недовольство, если бы услышал об отношениях. Вот только если Чимина спросить, из-за чего такие мысли — он просто не ответит. Иррациональный страх. Тэгю усмехается. Строит догадки, но не озвучивает — просто держит в голове мысль, что у Чимина мог завязаться роман с каким-нибудь одноклассником или может с парнем из школы на год-два старше. Кажется, что это самая логичная мысль. И пока Тэгю раздумывает, Чимин боится, что после сегодняшней встречи на нём может остаться запах Юнги. Они ведь будут в его квартире, они много будут рядом. Вряд ли они будут настолько близки вечером, но вдруг… Тэгю ведь до сих пор не знает, что Чимин прятал среди своих вещей кофту Юнги. Скрывать это было не так сложно — Тэгю просто редко появлялся дома. Но нет гарантии, что он снова куда-нибудь уйдёт и ничего не заподозрит. — Ты поправился как-то, — вдруг выдаёт Тэгю, когда Чимин отворачивается. Одной фразы хватает, чтобы заставить Чимина замереть на месте. — В плане? — Чимин не поворачивается, потянувшись к отложенным ранее брюкам. — На тебе эти шортики иначе сидели, а теперь они прямо… — Чимин оборачивается через плечо именно в тот момент, когда Тэгю начинает жестикулировать — рисует ладонями в воздухе круг. И что альфа хочет этим сказать — непонятно. Скорее всего, просто слова подбирает, но Чимин поворачивается передом, дожидаясь, когда брат закончит мысль. Тэгю опускает руки. — Не давят? Ты не обижайся, я не говорю, что ты толстый. — Ты только что сказал, что я поправился. — Чимин чуть сильнее сжимает в руках ткань брюк. — Вообще это ожидаемо, ты же взрослеешь. — Тэгю жмёт плечами. — Прозвучу сейчас как отец, но не стоит тебе эти шорты надевать, наверное… Чимин краснеет от возмущения и уходит за дверь шкафа. Он снимает шорты и остервенело кидает те на пол, следом надевая брюки, ремень на которых старается затянуть максимально туго — так, что давить начинает. Рубашку же в брюки не заправляет, как планировал изначально. Он и сам замечал, что шорты стали сидеть менее свободно, но старался не думать об этом. Казалось, что со стороны незаметно. Больше так не кажется. — А тебе-то что? — хмыкает Чимин, оставаясь за дверью и пальцами разглаживая слегка растрёпанную чёлку. — Не очень смотрится это. Нет, пышные бёдра у омег — это красиво, но когда тело подтянутое. Конечно, всё не настолько плохо, но на будущее: ты же понимаешь, что тебе не стоит надевать подобное, если не будешь заботиться о своём теле… Чимин выходит, громко хлопая дверью шкафа и пиная эти несчастные шорты в дальний угол спальни. — Ты обиделся что ли? — Тэгю встаёт и догоняет уже покинувшего комнату омегу. Чимин не отвечает, обувается и даже не смотрит в сторону брата, собираясь наконец выйти из квартиры. — Чимин, да ладно, я ещё раз скажу тебе, что всё не так плохо. — Тэгю улыбается и кладёт ладони на талию омеги, слегка ущипнув мягкие бока, за что тут же получает по рукам. — Не трогай! — А ты не обижайся на мелочи. И кто тебе ещё скажет правду, если не брат, так что спасибо лучше бы сказал. — Это не мелочи. — Чимин напоследок поправляет загнувшийся воротник рубашки перед зеркалом. — Я ушёл. Дверью Чимин хлопает совершенно случайно. Он не понимает, кто тянул Тэгю за язык, зачем вообще он так внезапно заговорил о его фигуре. С какой целью говорят подобное? Возможно, люди на самом деле любят указывать на недостатки других, самоутверждаться за чужой счёт, но вот Тэгю… От него услышать подобное Чимин ожидал меньше всего. Даже если бы Сокджин или кто-нибудь из одноклассников сказали подобное, Чимину было бы обидно, но уже менее удивительно. Чимин садится в такси и морщится от того, как сильно давит ремень на живот в положении сидя. Чимин старается вдохнуть поглубже и выпрямить спину, но это, к сожалению, мало помогает. Он никогда этот чёртов ремень так не затягивал, а сейчас затянул на максимум и уже жалеет об этом. Дискомфортно. Дорога до дома Юнги кажется безумно долгой. Чимин всю дорогу сидел с прямой спиной и втянутым животом, а когда наконец вышел из машины, позволил себе выдохнуть и хоть немного расслабиться. Юнги написал ему парочку сообщений, на которые Чимин коротко ответил, что уже поднимается в квартиру. Правда, дать обнять самого себя вдруг показалось Чимину неуютным. — Привет, малыш. — Юнги приобнимает одной рукой и буквально на секунду касается губами холодной щеки. — Малыш? — Чимин искренне улыбается прозвищу, на несколько секунд мысленно отвлекаясь от того, что сказал брат. — Мне нравится. Юнги приподнимает уголки губ, отходя от омеги, чтобы тот разулся и сразу помыл руки. Чимин очень старается вести себя непринуждённо. Они пробудут вдвоём целый вечер и не хочется в это время думать о плохом. Оставаться спокойным долго не получается. Чимин садится на диван рядом с Юнги и старается, подобно своему альфе, расслабленно облокотиться на спинку дивана. Но внутри Чимин не чувствует ничего, кроме напряжения. Они смотрят фильм, как и договаривались. Как оказалось, Юнги любит старые фильмы, истории про любовь и счастливые концы. Вникнуть в суть фильма Чимину сложно. Он вновь думает только о словах брата, о давящем на живот ремне, о своих бёдрах, на которые опускает взгляд каждые десять минут. Юнги, кажется, в самом деле увлечён происходящим на экране, но в какой-то момент он замечает состояние омеги. И видимо, его терпение заканчивается: он больше не намерен ждать момента, когда Чимин сам начнёт говорить о том, что его беспокоит. — Почему ты так напряжён? Чимин прикладывает ладонь к животу и выпрямляет спину. — Я не напряжён. Юнги тянется за пультом и жмёт кнопку паузы, прежде чем посмотреть на омегу, растерянный вид которого не даёт альфе успокоиться. Но сам Юнги старается не теряться. — Ты ведь помнишь, о чём мы с тобой говорили. Чимин опускает голову. — Помню. — Что тебя тревожит? Что он снова сделал? Он. — Нет, он… Не в отце дело. Двигаясь ближе, Юнги протягивает руку к лицу омеги и начинает ласково гладить по щеке. Вторую ладонь он умещает на колене и слегка сжимает. — В чём тогда? Или в ком? — Юнги приближается к лицу младшего. — Может, это я сделал что-то не так? Ты себя чувствуешь неуютно? Небезопасно? — Чимин молчит. — Мы могли бы сходить в кино или как обычно прогуляться где-нибудь. Провести время в людном месте. Ты мог просто сказать, если не хотел оставаться со мной наедине. — Не в этом дело, хён. — Чимин осторожно отодвигает руку альфы от своей ноги. — Не в тебе дело. Чимин всеми силами старается не смотреть в чужие глаза. Да, они договаривались, обсуждали, что говорить правду друг другу очень важно. Но что он сейчас может сказать Юнги? Что переживает из-за своего тела? Боится за то, что бёдра в сидячем положении становятся слишком большими, что талия выглядит не такой узкой, как хотелось бы, что чёртов ремень давит на живот, ведь важно было затянуть его так сильно? — В чём дело, малыш? Может, дело всё же в нахождении рядом с Юнги? Чимин задумывается: переживал бы он так сильно, если бы был наедине с собой? Вряд ли. Скорее всего, дома он и шорты смог бы надеть снова, но рядом с этим альфой ему хочется быть красивым. Всегда хотелось. Теперь хочется быть ещё и стройным. — Я немного стесняюсь. — Чимин закрывает глаза и снова низко опускает голову, чтобы не видеть чужой реакции. — Мне всегда хотелось хорошо выглядеть рядом с тобой, но как я подумаю о своих… — Чимин хлопает себя по бедру. — Ногах. Мои бëдра стали больше, а когда я сижу — это тем более не может не броситься в глаза. Как и складки на животе — чтобы их не было видно, мне придётся постоянно рядом с тобой ходить в больших кофтах и длинных рубашках. Я просто не хочу, чтобы ты видел это. — Почему ты начал беспокоиться по этому поводу? — голос Юнги звучит растерянно. — Разве я дал тебе повод? — Нет. Ты — нет. Я просто не думал, что со стороны заметно. Как оказалось, всё видно. Это не очень красиво. Юнги хмурится. Со стороны? — Кто тебе сказал такую ерунду? — Это неважно. — Чимин мотает головой. Юнги смотрит молча. Злость в его взгляде сменяется грустью, чего всё ещë не решающийся поднять голову Чимин не может видеть. Юнги осторожно протягивает руку к животу омеги и трогает через рубашку, снова хмурясь. — И зачем тебе это, маленький? — Юнги проводит пальцами по ремню. Чимин жмёт плечами. Он сам осторожно заводит руки под рубашку и расстёгивает ремень, наконец, позволяя себе выдохнуть свободно. — Зачем, малыш? — повторяет Юнги. — Под рубашкой этого даже не видно. — Для личного самоуспокоения. Хотелось показать самому себе, что могу ходить так, что я достаточно стройный… — Достаточно стройный для последней дырочки ремня? — вздыхает Юнги. — Ты такой глупый омега, малыш… Ты совсем не знаешь, какие тела у людей? — Да как-то не рассматривал, — хмыкает Чимин. — Иногда нужно больше смотреть на людей. В том плане… У любого человека могут быть складки на животе, если он сядет и сгорбится, понимаешь? И это не недостаток. Твои бёдра, которые, как ты выразился, становятся больше, когда ты сидишь, тоже не недостаток. У тебя здоровое тело, красота которого не определяется размером, указанным на этикетке одежды, или дырочкой ремня — тебе вовсе необязательно было затягивать его так сильно. Чимин грустно улыбается и снимает ремень, откладывая тот в сторону и снова одëргивая рубашку. — Тэгю сказал, что на мне не очень красиво смотрятся шорты, — признаëтся наконец омега. — У меня тело не подтянутое, поэтому… Да… И я знаю, что он, скорее всего, не хотел меня обидеть. Но обидел. — Иди ко мне. — Юнги притягивает Чимина к себе и тот двигается ближе, позволяя обнять себя. — Я поговорю с ним. Он не должен был говорить тебе подобное. — Нет! — восклицает Чимин. — Он тогда поймёт, что это я тебе рассказал. — И пусть. — Юнги, я не хочу, чтобы он узнал. Не готов я пока рассказывать ему… О нас. Юнги не отвечает. Он зол на друга, но спокойствие Чимина важнее собственного желания ругаться, пусть даже в пустоту, ведь Тэгю рядом нет. — Ты самый красивый, ты знаешь, — шепчет на ухо и целует мочку, спускаясь к шее. — Не слушай, что тебе говорит Тэгю. Послушай меня прямо сейчас, хорошо? У тебя здоровое тело. Красивое тело. Мне нравится смотреть на тебя, — Юнги отстраняется, заглядывая в глаза, — мне нравится дотрагиваться до тебя, если ты позволяешь, конечно… — Устраивает руку на бедре, поглаживает, ведёт всё выше и выше, и медленно сжимает. Мягко. И бока у Чимина такие же мягкие. Хочется наслаждаться объятиями и беречь от всех плохих слов, которые обижают подростка. Подросток. Юнги прекрасно понимает, что Чимин сейчас любое сказанное в его адрес слово может воспринять слишком болезненно. И Юнги не даёт Чимину и слова сказать против — целует в губы, спускаясь к шее и зарываясь носом под воротник. Чимин тихонько вдыхает, устраивая руки на спине альфы, пока тот с удовольствием сжимает мягкие бока в ладонях. — Не будешь больше расстраиваться? — Юнги заставляет себя оторваться от шеи и отстраняется. — Постараюсь… Юнги напоследок целует омегу в нос. Знает, что этого недостаточно. Он очень хочет провести беседу с Тэгю, но не будет прямо говорить о своём недовольстве, пока сам Чимин этого не хочет. Юнги уважает чувства Чимина и думает над тем, чтобы попробовать что-нибудь другое — поговорить с Тэгю так, чтобы тот ничего не заподозрил. Если это, конечно, возможно. — Давай продолжим смотреть? — Чимин отодвигается первый, а Юнги прекращает касаться: омега всем своим видом показывает, что не хочет больше прикосновений, а принуждать младшего к чему-либо Юнги не хочется. Юнги подозревает, что Чимину и фильм-то смотреть совсем не интересно, но против ничего не говорит и снимает кино с паузы. Вопреки предположениям Юнги, Чимину именно сейчас становится интересно происходящее на экране. Возможно, он наконец-то успокоился и может совершенно спокойно вникнуть в сюжет. Они молчат. Чимин наконец чувствует себя менее напряжённо, чем ранее. Пока в фильме не начинается интимная сцена. Чимин лишь на секунду отрывает взгляд от экрана, чтобы посмотреть на Юнги. Тот смотрит спокойно и осторожно опускает свою руку на плечи омеги, легонько сжав одно из них. Не зная, как ответить на объятия, Чимин пододвигается к Юнги ещё ближе, что больше напоминает ëрзанье на одном месте. Ближе просто некуда. Происходящее на экране смущает омегу только сильнее. Чимин смотрит с тревогой во взгляде, краснеет и кусает нижнюю губу, больше не отводя глаз от телевизора. Актёры прекрасны. И смотрят друг на друга так, словно в действительности влюблены, словно не в кино — в реальной жизни дарят друг другу поцелуи каждый день. Эти люди отлично выполняют свою работу. И ложатся на мятые простыни, избавляясь от одежды, тоже естественно. — Они… — Собираются заняться любовью, — договаривает Юнги. — Это покажут? Юнги не сдерживает усмешки. — Смотри. Чимин смотрит. Он стесняется прижиматься к Юнги, вдруг представляя себя на месте актёров. — Показывают… — тихо произносит Чимин. Юнги начинает постукивать пальцами по чужому плечу. Чимин помнит момент, когда застал своего отца с незнакомым омегой. Помнит ту отвратительную сцену. Но сейчас Чимин представляет, как Юнги касается его так, как касаются друг друга персонажи фильма. А Юнги, Чимин уверен, точно делал бы это нежно. Ласково. Аккуратно. И явно перестал бы, если бы Чимин попросил. Именно эта мысль вызывает желание просто попробовать. — Всё хорошо? — Юнги вновь ставит на паузу. — Ты снова напряжён. — Нет, просто… Подумал о нас. О близости. Ты просто рано или поздно захочешь… — Чимин качает головой. — Ты ведь уже хочешь этого, я знаю. — Чимин, я ничего не сделаю, пока ты не будешь хотеть этого, — перебивает альфа. — Я просто хочу знать, что ты всегда сможешь остановиться. Юнги кладёт пульт на подлокотник и осторожно пересаживает Чимина на свои колени, не замечая сопротивления с его стороны. Он осторожно целует его губы, устраивая руки на талии. — Конечно, я всегда смогу остановиться. В моих руках ты можешь не беспокоиться об этом. — Юнги забирается пальцами под рубашку, слегка щекочет бока и позволяет Чимину кончиком носа уткнуться в свою шею. Чимин смущён, но не испуган. Для Юнги это зелёный свет. — Позволишь мне продолжить? — Давай. — Чимин жмурится. — Стесняться не нужно, — шепчет Юнги на ухо. — Я ведь уже говорил тебе, что у тебя очень красивое тело. Чимин кивает, сам не зная, на что именно отвечает и крепко обнимает Юнги за шею. Юнги гладит талию омеги, спину, плечи, иногда задерживаясь на одном месте, иногда вновь начиная стучать подушечками пальцев по коже. Он вновь неторопливо забирается под рубашку, обнимая ещё крепче. — Останешься у меня сегодня? Чимин поднимает голову и робко улыбается. — Фильм досмотреть? Юнги укладывает Чимина на диван и нависает сверху, устроившись между бёдер и уместив ладони по обеим сторонам от головы омеги. Он ловит его удивлённый вздох новым поцелуем в губы и горячо шепчет в приоткрытый рот: — И это тоже.