Морион Лиар

      У меня началась новая жизнь. Два дня наставник водил меня по клану, знакомил со всеми встречными, причём с некоторыми успел познакомить по шесть раз, если не больше. Повторял вслух все маршруты. Выяснял все мои умения, магические и нет. «Сдавал меня в аренду», как он это называл – направлял в помощь по бытовым хлопотам, но сам сидел рядом. Я стёр язык в разговорах, хотя по мнению наставника так и остался редкостным молчуном. И отрастил жабры. Фигурально, конечно, но думаю, ещё чуть-чуть – и они бы действительно у меня появились. Подводное зрение, во всяком случае, я освоил. Волшебный каст!        «Время сна» в Лиар отсутствовало как понятие. Каждый спал, когда ему удобно, хоть после обеда, хоть после полуночи. У молодёжи были какие-то общие занятия на рассвете, на которые они должны были являться обязательно, но наставник сказал, мне там пока делать нечего. Мне разрешалось спать в любое время, когда устану, и наставник подстраивался под меня. Я чувствовал себя неловко.       — Ничего, — успокаивал он. — Можно считать, мне выпала удача наблюдать уникальное магическое явление: взрыв сверхновой очень редок, и половина сгорает сразу же. А ещё мы едва не переругались за тебя. К нам иногда приходят, но обычно это взрослые маги и учёные, которые в родном клане изучили всё, что могли, и жажда знаний перевесила долг перед кланом. А тут новенький, которого можно взять в ученики, хотя бы на две луны адаптации. У меня было преимущество, я им воспользовался, и теперь мне все завидуют. Две луны. А там сам решишь, что тебе интересно изучать.       Я думал, меня сразу начнут учить магии, но наставник не торопился. Сначала предстояло переждать экстремум, чтобы ничего случайно не испортить моей «запредельной мощностью». Не устраивало наставника и моё эмоциональное состояние.       — Тут тонкая грань, — говорил он. — Эмоции – убийцы разума, но именно на них строится почти вся магия. Тебе сначала надо научиться управлять ими. Ты их запираешь, а значит, запираешь и магию, так сам себя покалечишь. Научись для начала их выпускать, там, где ты считаешь себя в полной безопасности. В одиночестве или со мной, пока я твой наставник. Потом научу тебя их перенаправлять, маскировать, откладывать на потом и про запас. Хочешь кричать – кричи, я поставлю завесу тишины, никто не услышит. Рыдай, смейся. Что хочешь, то и делай. В Лиар все маги, и при этом невозмутимые, именно потому, что умеют и выпускать эмоции, и направлять их на текущие нужды.       Я не мог не вспоминать эмоциональность Элу. И слова Кеса о том, что по Элу ничего понять нельзя, в отличие от меня. Вот уж кто умеет с эмоциями управиться. Но сам я даже в одиночестве не мог «выпускать эмоции». Всё-таки у меня воспитание Сэль, не Лиар.       На третий день я проснулся больным. Вставать не хотелось, по телу разливалась противная слабость. На чистом упрямстве я поплёлся приводить себя в подобающий вид.       — Ну вот, теперь за клан можно не опасаться, экстремум прошёл, — улыбнулся наставник, когда я наконец выполз из водной. — Но красивое было зрелище.       — Это можно увидеть? — Мысли о плавании вызывали тошноту, и я, по примеру наставника, сел к бассейну спиной.       — Это можно почувствовать и перевести в картинку, — наставник повесил сразу две, похожие, только на одной чернота трескалась и пылала ярким пламенем, на другой – подсвечивалась ровным багровым, как угли костра. На мой взгляд обе они были жуткие. — Первая — как тебя увидел Цайт, вторая моя, на следующий день. А классический «огонь» выглядит так.       И снова две картинки сразу. Мне одну – и ту затруднительно повесить, маг, вьёсс, высокого уровня. И чем «классический огонь» отличается от «горящей земли»? На одной – рыжее пламя костра, на другой – белёсый огонёк свечи.       — Насмотренность, — подсказал наставник. — Магов чувствуешь, переводишь ощущение в картинку. Цайт ведь тебя сначала за сильного огненного принял, только потом заподозрил неладное.       — А как я должен был выглядеть? Меня однажды назвали «тьмаленькость», Элу говорил, я каменею.       — Тут и картинки не нужны, «земля» выглядит темнотой. Чем гуще и темнее, тем сильнее. Скорее всего, тебя видели серым. «Каменеющая земля» покрывается трещинами, но вряд ли ты успел окаменеть. Ну а теперь ты почти как сажа, и я очень постараюсь, чтобы таким и остался, не посветлел.       — А вы кто?       — А ты сам когда-нибудь увидишь. Со мной просто, я классический, без выкрутасов. А теперь прекращай тянуть время, пойдём завтракать, сегодня, так и быть, плавание отменяется, у тебя откат начался. Но только сегодня! Завтра умрёшь, но поблажек не будет!       После завтрака нас поймала миниатюрная женщина, раскосая, со слегка плоским лицом.       — Мейфен, — представилась она. — Занимаюсь одеждой. Эвис, позволь забрать твоего подопечного.       Эвис кивнул, и Мэйфен привела меня в свою мастерскую.       — Верно ли, что Сэль прижимистее, чем о них говорят? — спросила она, измеряя меня веревочками. — И с собой тебе дали только то, что на тебе было?       Наш клан тоже в поговорках?       — Цайт сказал, чем меньше возьму, тем быстрее приживусь на новом месте. Брат отдал куртку, потому что моя промокла. Всё промокло, я нечаянно потоп устроил.       — Цайт! — возмутилась женщина. — Умный, учёный тайне! Такой учёный, что в делах простых ничего не смыслит! Так и ходил бы ты, в чём прилетел, если б не Мейфен. Мейфен знает, как правильно. Когда Мейфен клан покидала, уж не с пустыми руками поехала. Всё своё забрала, только ткацкий станок оставить пришлось.       — Мне крыску позволили забрать. Она моя личная. А нож я брату подарил, — я попытался улучшить мнение о Сэль, но получилось коряво. Ткацкий станок ей забрать не позволили или он огроменный, и в телепорт даже разобранным не прошёл? — Вы тоже не из Лиар? Давно?       — Да уж давненько, уж и детей вырастила, может, и внуков дождусь. Не спешат меня дети радовать, — женщина явно любила поговорить, и с удовольствием рассказывала свою историю новым свободным ушам.       Интересно мне не было. Может, потом, когда освоюсь и со своим новым кланом, и со своим внезапным даром… Со всей своей новой жизнью… То, что я молчу – это хорошо или плохо? Поддержать разговор или не мешать ему?       — Вы тоже вспыхнули магией? — спросил я в первой же паузе.       — Мейфен – слабенький маг, — засмеялась женщина. — Мейфен прядёт, ткёт, шьёт. Тьячичу, благословенны его дни, отдал Мейфен Лиар, когда в дом постучалась веньи.       Ничего не понял. Переспросил. И получил бесконечно длинную историю. Уточнять пришлось ещё много раз, о прошлом Мейфен говорила с множеством слов, понятных, наверное, только в её клане, и не все слова могла объяснить на всеобщем. Если кратко, то жила она себе спокойно, но тут пришла какая-то болезнь, очень опасная, и позвали Лиар. И отдали девушку, которой пришло время выйти замуж.       Что?! Я представил, как у нас началось что-то подобное, мастер Ларс не справился, позвали Лиар и отдали Агату. Что за бред?! Не отдали бы. Отдали продуктами или крысками. Или обменяли продукты и крысок у других кланов на что-то, что Лиар окажется нужнее. Или договорились несколько лет отдавать часть урожая. Но Агату не отдали! Если только сама Агата не захотела бы выйти замуж за лиарца. А она не захочет, чёрный цвет ей не идёт. Или Мейфен и лиарский целитель понравились друг другу?       — Ох, красив был целитель из Лиар! Сразу видно — богатый уважаемый тайне! Уж как сёстры Мейфен завидовали! У такого тайне даже четвёртая жена ни в чем нужды знать не будет.       Я, молчун, лишился дара речи. Что значит – четвёртая жена? Первые три ушли?       — Да только не пожелал целитель брать в жёны Мейфен. Сказал, сердце его занято.       И последовал рассказ, как приехала Мейфен в Лиар. С обозом. И как смеялись все лиарцы над целителем. И как Мейфен пыталась отгадать, которая из лиарок – его жена. И как пыталась убедить, что жена за пределами клана – и не жена вовсе, а детей надо при себе растить, под неусыпным контролем, иначе как воспитать в них почтение к родителю. И жён уважаемому тайне нужно две, а потом, со временем, можно и три-четыре, чтоб младшие помогали старшей. И как потешались лиарцы, когда она добивалась благосклонности целителя. И как разбегались, едва увидев, когда она решила выбрать другого мужа. И…       — Мейфен, ты решила уболтать парня до смерти?       Я чуть не бегом кинулся к Эвису. Мейфен вручила увесистый мешок «на первое время», пообещав позже сделать остальное. Остальное? На зиму, наверное. Судя по объёму мешка, там не хватает только мехового плаща.       — Сапожник куда молчаливее, — обнадёжил Эвис. — Почти как ты. А Мейфен своё дело действительно знает, я мог и не вспомнить о твоих нуждах, а ты, я уверен, молча стирал бы единственную одежду под водопадом каждый вечер. Что, угадал? Вот такой я рассеянный, а ты излишне скромный. Но скромность здесь быстро лечат, вот увидишь. Кстати, не забудь мне напомнить, когда будем проходить мимо стены объявлений, что в график стирки тебя тоже надо вписать. Все сами свои вещи стирают, в стиральной бочке. Где это – покажу, когда моя очередь подойдёт. И ещё. Давай сразу договоримся, ты задаешь мне все вопросы, которые придут тебе в голову. Вообще все. Чтоб не получилось, как с одеждой. Ну и магии твоей это тоже касается. Ты ж ещё не умеешь ею пользоваться, даже распознавать. У нас есть Хольма, она иногда говорит то, что требует её магия. Предупреждает, подкидывает ценные идеи. Такой же дар может быть и у тебя, и чем быстрее мы узнаем о всех твоих особенностях, тем спокойнее будет. Всем. А то вдруг у тебя в полнолуние крылья отрастают? С клыками? Так хоть знать будем, когда прятаться.       Я фыркнул, но тут же испугался: а вдруг и такое возможно?       Мастер Тейс молчал ровно до момента, когда я остановился рассмотреть инструменты и материалы.       — Понимаешь в этом?       — Не слишком. Я помогал нашему сапожнику, мастеру Согу, но весь процесс не умею.       — Если интересно, приходи, — предложил Тейс. — У меня мало помощников.       — Вы не только с кожей работаете?       Мастер Тейс показал готовую обувь. Я повертел в руках туфельку из золотистого атласа. Однажды на ярмарке Агата увидела похожие, и долго упрашивала старших купить ей такие. Не упросила. «Непрактичная роскошь и пустая трата». Но всему клану эти туфельки во снах являлись, Агата вспоминала их при каждом удобном случае. А теперь я смотрю на туфельки и вспоминаю Агату. И не дружили мы особенно… Увижу ли я её когда-нибудь? И остальных?