Морион Лиар

      — Высокая мощность сопровождается синестезией…       — Синестезия – это что такое? — прервал я чтеца.       — Соединение ощущений и их путаница, — немедленно откликнулся тот.       — Хм, — я отложил в сторону подгнившую доску, которую снял с пола крысятни для замены, вопросительно посмотрел на Шарди. Время, когда я стеснялся своей необразованности, уже прошло, уступив место любопытству. Это же удобно, когда на любой вопрос можно тут же получить ответ. Ну или хотя бы узнать, кто сможет ответить.       — Это когда ты слышишь умные слова, а видишь солому.       Это меня так изящно обсмеяли? Всё равно заставлю его ответить.       — Да, теперь мне всё понятно. Шарди, представь, что ты вдруг лишился всякой магии, и тебя, за всё хорошее, отправили в Сэль. Из книг там календарь земледельца и торговые записи. У тебя из умений – красиво читать вслух, а из обязанностей – всё, что я делаю, только в большем объеме. Твои действия?       — Повешусь, — жизнерадостно ответил Шарди. — Но магии у меня ещё нет, так что и лишиться её я не могу. Читать дальше?       — Так что с тем умным словом?       — Синестезией? Шарди всё правильно сказал, — послышался голос сверху. Я поднял голову. Под потолком висела сеть, в которой лежала Лейма с книгой. Рядом висела гирлянда сушёных фруктов, уже основательно подъеденная. — Когда у слов появляются цвета, у звуков – вкус, и вместо связной речи ты видишь затейливый орнамент. Высокая магия перегружает психику и мозг, ощущения перемешиваются.       — Спасибо, — поблагодарил я, обрывая вопрос «а что вы там делаете». Если старшая по крыскам хочет висеть под потолком, то и висит, и вопросы «зачем» и «почему» не должны волновать окружающих.        ***       Наставник позволил мне отдыхать весь вечер, и мы с Виреей опять летали, обучая меня и Ласточку лиарским командам и трюкам. Не знаю, кто тупил больше.       — Зато в нашей крысятне новая кровь, — радовалась Вирея. — Жаль, что кассильских полудиких Лейма не хочет брать, только Федре советовала, хотела посмотреть, как та справится. Федра – старшая по крыскам в Минну. Вейз и Наянс лучших себе забрали, мародёры, и ни с кем делиться не хотят! Правда, мало кто хочет себе такое счастье, Райта уже жаловалась, Сайма пока молчит.       — Расскажи ещё, — попросил я. Как там Элу? Хоть крохи новостей о нём, окольными путями.       — Сайма говорит, со Сметанкой она хорошо знакома, но не ожидала, что та объявит голодовку, а потом, когда подселили ещё кассильских крысок, затеет дебош. Сметанка – крыска Элу Кассиля, — продолжила рассказ Вирея. Сметанку забрали? Бедный Элу! Ещё один удар, как будто их было мало! Вирея молчала, поджав губы, потом выпалила: — Морион, я вдруг поняла: что-то не сходится. Сметанка в Вейз была до резни. А Элу Кассиля не было ни дома, ни в Вейз. Где он был без своей крыски и почему? И почему именно в Вейз Сметанку оставил? А потом забрал. И забрал по-тихому, получается? У тех, кто его клан разорил? Не понимаю.       Я тоже не особо понимал. И больше всего не понимал, как Элу вообще мог оставить Сметанку, вернее, как Сметанка могла его оставить, своего раненого детёныша.       — Ты знакома с Элу?       — Очень поверхностно. Летает он неплохо. Ну и самый лёгкий из парней-Кассилей. Один из главных моих соперников. Сметанка сильнее любой нашей крыски, это компенсирует, что Элу тяжелее меня. Интересно, будет он на весенних состязаниях или главе не положено?       Я старательно делал вид, что мне почти не интересно. И не больно. Я Лиар.       — Что-то ты совсем загрустил. Полетаем ещё, пока солнце не село.       Летали мы много, Вирея гоняла всю стаю. Едва уставала одна крыска, мы седлали следующую. Уже на взлётке Вирея посмотрела на меня и расхохоталась:       — Морион, ты на пугало похож, смотри! — Вирея накастовала зеркало, и мы оба в него посмотрели. Два пугала, побольше и поменьше. Волосы всклокочены, непонятно, у кого больше, одежда растрёпана.       — Да мы похожи! Никогда бы не подумала! — ещё больше развеселилась Вирея. — Только у тебя волосы длиннее. Я весной волосы ножом обрезала, надоело с ними возиться.       — Хорошая идея! — воодушевился я. — Мне тоже надоело, но в нашем клане никто не может подрезать волосы так, чтоб потом весь клан не смеялся. Ну, я про Сэль говорю. А в Лиар я ещё не знаю, кого попросить. Так ножом получается прилично? У тебя есть? А то я свой подарил брату, и теперь без ножа хожу.       — Плохая идея. Пока волосы были длинные, в рот, нос и глаза лезли отдельные прядки, а теперь все сразу. Я на кухне нож брала. Но, Морион, не обрезай. Лучше я в следующий раз перед полётами помогу тебе их завязать.       — А сейчас?       — А что сейчас? Уже вечер, до спальни и так можно дойти, никто в потёмках не заметит.              Дойти до спальни не получилось. Едва я вошёл в свои покои, кто-то сзади схватил меня за руку, ударил по ноге, и через мгновение я лежал на полу с заломленной рукой. Занятия с Цайтом помогли мало. Я попробовал вырваться, боль молнией пролетела от запястья до плеча.       — Не дёргайся, а то испортишь руку мага-целителя, — предупредил Рин. То, что я могу или не смогу стать магом-целителем, волновало меня в последнюю очередь, но дёргаться и в самом деле бессмысленно, если и есть контрприём, я его не знаю. Или не помню, в моей дырявой голове не задерживается ничего. Ладно, полежу, не будет же Рин меня вечно держать, надоест. Это оказалось ошибкой, Рин устроился на моей спине, перехватив руку надёжнее. Вторую руку Рин зафиксировал тоже без особых усилий.       — И чего тебе надо? — со всем спокойствием, которое удалось собрать, поинтересовался я.       — Тебя, — я не видел лица, но был уверен, нахальная улыбка там была. — Мори, сколько можно намекать?       — На что? — Прикинуться большим тормозом, чем я есть, просто невозможно, но кто мешает пытаться?       — Не притворяйся, что не понимаешь. Ты слишком красив, чтоб не понимать. Слишком соблазнителен. Не могли же внешники проморгать такое чудо. Жаль, слишком темно, и я не вижу, как ты краснеешь. Мори, ты умеешь краснеть сквозь смуглость, ради такого зрелища стоило бы поймать тебя днём. Ты краснеешь так, что самые откровенные картинки меркнут.       — Ладно, поймай днём, сохрани картинку и любуйся сколько хочешь, — не стал возражать я. — А сейчас иди к себе.       — Днём тоже поймаю, — пообещал Рин, прихватывая губами ухо. Я попытался отвернуться и сбросить его, но безуспешно.       — Ну что ты упрямишься? Тебе же нравится. Умолять будешь, чтоб взял тебя.       — Когда буду умолять, тогда и возьмёшь!       — Любишь ласки? Или погорячее?       — Люблю свою пару!       — Её у тебя больше нет.       — Это не повод под тебя ложиться.       — Хочешь, я лягу под тебя?       — Заманчивое предложение, подумаю на досуге.       — Думай, досуг наступил. Ну же, Мори, я вторую луну к тебе подкатываю, может, цветок этейвы принести?       — Неси, но ничего не обещаю.       — Обещания мне не нужны, мне нужен ты, — Рин прикусил шею, зализал. Возбуждение мешалось с отвращением, я рванулся, и чуть не взвыл от боли в заломленной руке.       — Тьфу, зачем тебе столько волос!       Пока он отплёвывался, я дёрнул головой, и смог-таки ударить его, наверное, по носу, и взвыл уже Рин. Быстро, пока Рин не опомнился, я вырвался, добавил ещё, и выставил его за дверь. Попытался выставить, столкнувшись с Цайтом.       — А, ты и сам справился, молодец! — похвалил он. — А ты, туловище, помнишь, что я тебе обещал?       Рин прекратил вырываться, но я не спешил его выпускать.       — Цайт, что ты здесь делаешь?       — Тебя шёл спасать. Тут слишком много зеркал, чтобы можно было безнаказанно насильничать.       — Нет никакого насилия, мы просто разговаривали, — я втащил Рина обратно, встал в дверях. Стыдно было так, что хоть к корням иди. За девицу меня ещё не принимали. За беспомощную девицу.       — Да-да, я вижу.       — Доводы разные бывают. Мы ж оба с Рином тупенькие, слов не хватает.       — Тупенький здесь только один, — вздохнул Цайт. — И не пытайся его выгородить. Есть тайне, которые благородства не ценят, и есть тайне, которые не оценят. Пойманный фрукт у нас нарасхват.       Последнюю фразу я не понял.       — Цайт, ты ж не зеркало? — спросил Рин.       — Не зеркало, — согласился Цайт. — Целитель-зеркало – это высшая форма безумия. Не надейся, не скажу, кто тебя сдал, там толпа набралась. Некоторые собирались бить тебе морду лично, но моё право приоритетней.       Очень хотелось отдать Рина Цайту, но не настолько я низко пал. Вдох, медленный выдох, улаживаем недоразумение. Я поклонился Цайту.       — Благодарю за заботу. И всех зеркал благодарю. — я задумался над следующими словами. Что, если Рин сейчас продолжит? Вряд ли, ему только что весьма доходчиво намекнули, что в обиду меня не дадут. — Мы попытаемся поговорить как вменяемые тайне и уладить недопонимание.       — Ну-ну, — Цайт заломил бровь. — С Рином – поговорить.       — Я верю в разум!       — Ну какой разум может быть у фрукта?       — Вдруг всё же есть?       Цайт улыбнулся одобрительно и ушёл. Без него уверенности у меня поубавилось, но не девица же я! Я повернулся к Рину:       — Давай для разнообразия попробуем просто поговорить? Без брачных игр и намёков?       — В благородство играешь?       — Сыграй и ты, вдруг понравится?       Очень не хватало возможности заварить чай, замедлить нас обоих, поговорить неспешно и расслабленно, но увы, покои я ещё толком не обжил. С чего бы начать разговор? Тот обмен выпадами и оправдания перед Цайтом – это вершина моего красноречия, и я с неё уже качусь. Стараясь не выпускать Рина из виду, я отошёл к бассейну. Драться пока умею плохо, но научусь, сегодня у меня появился мощный стимул. Зато плаваю отлично, с дыханием проблем нет, если что – проверим, как с этим у Рина.       — Рин, Цайт сказал, здесь есть те, кто спит с мужчинами. Под «теми» он имел в виду одного тебя?       — Зачем спрашиваешь?       — Оценить проблему, насколько беспокойна будет моя жизнь. Так ты тут один?       — Допустим, нет.       — И остальные тебя уже послали за горизонт?       — Мори, ты нарываешься.       — А ты – нет?       Мы поиграли в гляделки. Рин мне не нравился. И я его хотел. С отвращением. Я же зеркало, желание – Рина, отвращение – моё. Но это не точно, потому что секс у меня был давно. Мда, честность перед собой бывает неприятна.       — Рин, откровенность за уступку.       — А кто уступит?       — Ты, конечно.       — Мори, ты точно нарываешься.       «Мори» вызвало новый приступ отвращения. Называет меня детским именем! Но, если скажу, что меня это коробит, будет ещё хуже по целому амбару причин. «Морион!» — голосом Элу выдохнула память. Единым слогом – длинное имя. Надеюсь, так меня никто больше не позовет. Это – как горы, которые только мои.       — Хочешь продолжить драку?       — Мори, я тебе совсем не нравлюсь? — Внезапность вопроса и грустный тон выбили тщательно составленные фразы, и я сказал не то, что собирался. Не теми словами. Не так.       — Не знаю. Рин, я вспыхнул сверхновой, разделив «страшную смерть» своей пары. Цайт спас нас обоих, но забрать смог только меня. Я понимаю, что о паре придётся забыть, и когда-нибудь у меня это получится, но не сейчас. Я не знаю, как тебе объяснить, как это – быть в паре, и как это – когда пару разбивают.       Вот так, в разговоре с неприятным мне тайне. В нескольких словах. Сказать слишком личное. Такое, что наедине с собой не решаешься подумать, потому что и думать – больно. Больно! Я отдёрнул руку: камень, на который я опирался, стал горячим. Когда же я научусь контролировать собственную магию?! Сунул руку в воду. Да, бассейн – это очень предусмотрительно.       — Но ты в принципе не против?       Вьёсс, перед кем я откровенничаю?! Да ещё, похоже, намекаю на согласие?!       — В принципе, я против любого насилия. Особенно в свою сторону. Так что из всех возможных вариантов ты – на последнем месте.       — А ты дерзкий.       — Я честный.       — Ты мне нравишься.       — Меня это не радует, — я указал Рину на дверь.       Оставшись один, я упал на пол, уставившись в чернильно-тёмное окно на потолке. Не зря хотел заночевать в лавандовых пустошах. Прямо на земле, зато в полном одиночестве. Днём за пределы клана выходить не хочется, сильная жара, а ночью должно быть хорошо. Или Рин меня бы и на пустошах достал? Надеюсь, он один здесь такой. Бесцеремонный. Резко нахлынул откат, меня начало трясти. Надо же, какой я нервный! Ничего не случилось, а меня накрывает. Но никогда даже не подозревал, что могу влипнуть в подобную ситуацию! Что такие ситуации вообще бывают! А Цайт, получается, знал. И чем-то пригрозил Рину, а меня начал учить драться, потому что знал и то, что угроза не подействует. Я здесь совсем расслабился, все так доброжелательно ко мне относятся! Тем сильнее выбило нападение Рина.       — Морион? — рядом опустилась Вирея.       Вирея! А я, оказывается, уже и калачиком на полу свернулся, как напуганный мелкий! Меня опять окатило волной стыда. Взрослый, сильный парень, а поведение… Я попытался сесть и принять невозмутимый вид, но получилось плохо, меня всё ещё трясло. Что ещё хуже – Вирея меня обняла, и дрожь усилилась.       — Морион, нервничать и даже истерить – это именно то, что ты и должен сейчас делать, это нормально в такой ненормальной ситуации. А тебе – ещё и обязательно, иначе сгоришь сам и меня спалишь. Если не умеешь истерить – самое время научиться. Не сможешь сам – я подтолкну. И прикрою от других зеркал, раз уж тебя так сильно беспокоит, что о тебе подумают.       — Нет уж, обойдусь! — Я сосредоточился на дыхании. Хотя бы этому я успел научиться, ещё бы научиться помнить о таком полезном навыке.       — Тоже неплохо, — одобрила Вирея, когда я забыл и о её присутствии тоже. Хлопнула меня по плечу. — Ну, с почином тебя!       — Что?       — Тебя никто не предупредил?       — О чём? — Кажется, меня зациклило на однообразных вопросах.       — О Рине. Вьёсс, как же мы не подумали? Почему никто не сказал? У Рина есть задвиг: иногда ему очень хочется сделать что-нибудь… возмутительное… Опасное… Не могу слова подобрать. Мне нравится опасное, я летаю. Эгиру нравится опасное, он в море чуть ли не в любую погоду ходит. Рину нравится опасное, он лезет с домогательствами.       И тут это считается чем-то обыденным?! Таким, о чём и говорить нечего, вот как с той историей про одежду для меня или про то, что я не умею вырастить из стены стол, например. Похоже, «Я не подумал» – это девиз клана Лиар. Интересно, о чём ещё никто не подумал мне рассказать?       — Сомневаюсь, что могло произойти что-то действительно плохое, — продолжала Вирея. — Рин придурок, бездарь и неудачник, но не могли ж вообще все его попытки провалиться. Я же зеркало, я бы услышала. Может, он только пугает, но проверять на себе как-то не хочется.       — То есть, он регулярно нападает на клановых? — уточнил я. — И его не призывают к порядку? Не наказывают?       — Все понимают, Рин такой же двинутый маг, как и все мы. Хоть он не высший, глюк всё равно есть, и он в этом не виноват. На него накатывает так, что у меня в ушах звенит, когда я его зеркалю. Но себя всем жальче. У всех свои методы, я могу только на помощь звать. Однажды на помощь пришел Цайт. Сказал: «Ничего личного, но мне надо учиться», и сломал Рину руку. Потом лечил. Каждый день проверял, как срастается, ускорял магией, помогал разрабатывать после лубка. Рин пару лун ходил тихий-тихий, и до сих пор старается Цайта не злить. Альда каждое нападение ждёт как праздник, ей тоже подопытные нужны. Она лучше всех девушек драться умеет, ей это нравится, она и меня защищает. А так по силе воздействия на Рина с большим отрывом лидирует Эвис.       — К Эвису Рин тоже полез?! — эта новость возмутила куда больше, чем нападение на меня. Как он посмел?!        — Я не знаю подробностей. Я иногда подзеркаливаю Рина, чтоб знать, когда прятаться. Услышала его приступ, и на всякий случай стала ловить ещё чью-нибудь яркую эмоцию, вдруг кому помощь нужна будет. И дождалась приступа паники у самого Рина. Сам Эвис не признаётся, что сделал, сказал только, что наткнулся на личный страх, и тайну выдавать не будет. А в следующий раз, когда поймает Рина, просто сдаст его первому желающему или в карты разыграет.       — В карты?       — Ну да, «игра тронов», мы все в клане в неё играем, увлекательная. Ты эту игру знаешь?       — Видел однажды, — уклончиво ответил я.       — Так вот, Эвис что-то такое Рину сделал, что мы с ним едва не луну сидели, Альда в его покоях вообще поселилась. Рину было плохо и страшно, боялся один оставаться. Альда мечтает этот страх раскопать. Если Рин попросит помощи, Альда умрёт, но поможет, но если сама раскопает… Тогда Рину не позавидуешь. Так что Рин рискует с каждым попаданием к Альде. Мне иногда кажется, Рин специально нарывается. А иногда и не кажется. И ему интересно, что на этот раз с ним сделают.       — Мироздание, куда я попал?!       — На самом деле не всё так плохо, как я тебе рассказала. По первому разу пугаешься, конечно, потом это почти в игру превращается, Рина даже жаль, когда ему серьёзно перепадает. Знаешь, как я его слышу во время приступа? Он оглушает. Как мелкий в истерике. Сиюминутно, резко, сильно. Ему самому страшно и притягательно. У Рина постоянно эмоции резкие, сильные, противоречивые, но он старается держаться в рамках. Иногда срывается.       — Вирея, расскажи мне, как это – быть зеркалом. Цайт сказал, я стихийное зеркало, мне уже иногда удается различать свои и чужие эмоции, но они сами приходят. Ты ловишь их намеренно? Меня ты тоже зеркалишь?       — Иногда, — кивнула Вирея. — Если посмотреть сверху, у тебя с Рином есть общая черта: вы оба сжигаете Лиар. Только он без разбору, а ты – себя. И вас обоих надо вовремя тормозить. Ну а так на чужой фон внимания не больше, чем на возню крысок: драки нет – значит, всё в порядке. Ты стихийник, тебе может внезапно что угодно прилететь. Тогда бросай всё и прислушивайся к себе, твоё это или нет. Не твоя эмоция – не твоё дело. Ну, если там что-то плохое, можешь помощь предложить, если сумеешь вычислить, кому. А всё остальное игнорируй. Когда чётко начнешь различать своё и чужое, тогда мы, зеркала, будем тебя учить закрываться и зеркалить специально. Я останусь с тобой? Уже поздно, и Рин где-то бродит, неудовлетворенный физически: напал, а люлей не получил. Он же понимает, это я его сдала. Хотя нас действительно много собралось, но я это первая сделала. И раз уж я у тебя остаюсь, чур я первая купаться!       Дождавшись своей очереди, я стал под водопад. Мандраж прошёл, я пытался осмыслить новую проблему. Рин. Это чучело запало на меня! И мне придётся изобретать свой способ борьбы и свой способ возмездия. Потому что отдавать его желающим я не хочу. Впрочем, мстить тоже не хочу. Но если поймаю пугающим Вирею – сам ему руку сломаю, мне тоже учиться надо.       И всё же, что мне с ним делать?       А с Виреей под боком засыпать хорошо. Я думал, будет гора неловкости и шуточки на грани и за ней, как у Альды. Вирея выбрала одну из моих рубах, переоделась в водной, а не демонстративно, на виду. Правда, вид получился ещё более неприличный, чем у Альды в её «ночном платье», но Вирея быстро завернулась ещё и в простыню, свернулась на ложе, заняв едва ли треть. И тут же закрыла глаза, пожаловавшись, что давно спать хочет, а обязанности младшей по крыскам поднимут её до рассвета.       — Вирея, тебе не кажется, что оставаться вот так, в спальне парня, это довольно странная идея? — я наконец нашёл слабое, вернее, сомнительное место в её рассуждениях об опасностях, подстерегающих слабую девушку, и о месте, где от этих опасностей прятаться. — Я могу проводить тебя к Альде, и утром не будет неловкости. Что, если тебя увидят выходящей от меня? А если я ничем не лучше Рина?       — Ну с последним ты совсем нафантазировал! — Вирея даже рассмеялась, открывая глаза. — На тебе большими буквами написано, что ты скорее себя сожжёшь, чем кого-то обидишь, даже в ответ. Что, кстати, на Рине и продемонстрировал. А что до случайного наблюдателя… Ты в Лиар. Мы здесь почти все маги. У кого-то есть связь, у кого-то зеркальность, у многих тренированный ум, а у кого-то озарения. Наблюдательность. Все про всех и так знают. Ну, в общих чертах. И если б ты не искрил отторжением, никто бы вам с Рином не помешал.       — Но узнали бы? — уточнил я. Опять хотелось сгореть.       — Ну и что? Что плохого в сексе, если оба участника не против? Подожди, дай я, — Вирея села рядом, в пару кастов подсушила мне волосы, снова легла, кутаясь в простыню. — Почти все маги на сексе подпитываются, особенно молодые. Старшим становится неинтересно, и они начинают изобретать способы позаковыристее. Через танцы, даже через поединки, которые не дуэли, а так, тренировки. Я знаю женщину, которая дразнит-соблазняет. Возможно, ничего кроме этого и не делает, вокруг неё и без того плотный кокон магии и чужих желаний. Некоторые идут дальше и танцуют с Истинным Тайне.       Я вспомнил Светлую Арику. Вспомнил Элу, соблазняющего без разбору. И танцующего. С Истинным Тайне тоже. Внука и, похоже, ученика Арики. Сметанка в Вейз? Наверное, Арика его прятала у кого-то, а крыску забрала, чтобы хоть как-то удержать на месте. У Детей Моря, кстати, почти нет крысок. И в нападении они участвовали.       — Морион, — Вирея приоткрыла глаза, наблюдая, как я пытаюсь расчесать волосы, — ты ведь в паре был? Зеркальность, особенно не стихийная, а наученная, чёткой картины не даёт, а у меня и опыта не так много. Пара твоя жива?       — Цайт спас. Из-за грани вытащил.       — Расскажешь о ней?       — Нет.       Вирея пожала плечами:       — Как хочешь. Но, возможно, тебе станет легче.       — Возможно, — согласился я. — Но всё равно нет.       Вирея зевнула, погасила последних светлячков.       — Тебя шарахнуло вспышкой, разрывом и откатом, — сказала она. — И ты ещё долго будешь смотреть на нас как на сестёр и братьев. А Рин действительно придурок, если об этом не подумал. Или на это и был расчёт, кто ж его логику поймёт.       Вот, значит, как. Не то, чтоб меня волновало, почему я не отвечаю на откровенные намёки тех же Рина и Альды… у меня в жизни столько изменилось, что отсутствие почти постоянной озабоченности я и не заметил… но, похоже, это ещё один пункт, который очевиден всем, кроме меня.