Морион Лиар

      В мастерскую мастера Тейса зашла Хольма. Шарди запнулся на пару мгновений, вопросительно посмотрел, вернулся к чтению. Некоторое время Хольма стояла у меня за спиной, смотрела из-за плеча, наблюдая, как я работаю. Сначала обе руки резко стали левыми и не из нужного места, но Хольма стояла тихо, никак не обозначая своего присутствия, и я постепенно о ней забыл. Наверное, прошло не меньше часа, пока я прошил подошву на сапоге.       Всё так же молча Хольма забрала работу, придирчиво осмотрела, кивнула своим мыслям.       — Пойдём. Шарди, свободен.       Куда пойдём, зачем?       Шли мы недолго, в соседнюю мастерскую, куда более разнообразную, чем сапожная. Чего здесь только не было! Деревянные чурбачки, ветки и корни деревьев, проволока разных цветов, моточки шерсти и разноцветные нитки. Крохотный ткацкий станок и набор молотков, от полноценного до совсем маленького. Даже небольшая наковальня! Напильники, тоже набор. Зачем они ей? Самоцветы в нишах-полочках. Ещё какие-то инструменты.       — Медь, — Хольма подвела меня к низенькому столику у окна, показала мотки медной проволоки. — Сейчас мы с тобой сплетем два кулона, я показываю, ты стараешься сделать точно так же.       Так Хольма – ювелир? Но зачем ювелиру всё это разнообразие материалов? Кулоны мы плели долго. Проволока разной толщины, затейливые переплетения, количество и направление витков строго, как показывает Хольма. Где-то надо расплющить, где-то наоборот, ни в коем случае не повредить. Обилие инструментов, которых я раньше не видел. Зеленоватые, в белую прожилку камешки-кабошоны. Сначала я думал, кабошон – это название камня, а оказалось – форма. А сам камень – не камень, а стекло, и его выплавила тоже Хольма.       — А теперь я наложу на свой кулон каст, и кулон станет амулетом. Ты уже умеешь видеть касты?       Я покачал головой. Не умею. И даже не подозреваю, как, хотя Эвис уже много раз объяснял на разные лады.       — Ничего, однажды научишься, ничего сложного, всем высшим это доступно.       Ну да. Я даже хоть каким-то магом себя до сих пор не могу осознать, не то, что высшим.       — А пока смотри как сумеешь. С этих витков мы начинали плетение. Это начальная опорная точка. Амулет будет спящий, сработает при разрыве начальных точек плетения кулона и плетения каста.       Я честно пытался понять и запомнить, создание амулета казалось намного интересней создания сапога. Хотя от сапога пользы куда как больше, без амулетов почти все обходятся, а без обуви – никто. Хольма провозилась с кастом почти так же долго, как и с кулоном-носителем, я разными способами пытался увидеть каст, но максимум, что получалось – видеть едва заметное марево, то ли есть на самом деле, то ли я пытаюсь себя убедить, что оно есть. Но Хольма подробно объясняла все действия, и было увлекательно, хотя и непонятно. Настолько увлекательно, что я даже не спросил, что именно наложили на кулон.       С тех пор я стал как бы учеником Хольмы. Как бы – потому что никаких формул принятия она не говорила, ничего не требовала, даже регулярных посещений, только учила тому, что делала сама. В одно из таких занятий, почти задремав под непонятные объяснения, я вдруг понял, что вижу узор, похожий на браслет-носитель, вижу, как Хольма вплавляет их друг в друга. Правда, создавать такие сложные касты я всё ещё не мог, но увлёкся рассматриванием структур тех кастов, которые уже освоил.       Книги по амулетам казались мне ещё сложней и занудней, чем по целительству: о целительстве я хоть какое-то представление имел. Носители для магии мне делать нравилось, я надеялся пробиться через завал непонятных терминов и делать полноценные амулеты, как Хольма.       Но целительство не бросал.       Цайт, когда у него появлялось свободное время, охотно по третьему кругу объяснял то, что четыре раза до него объяснил Эвис, хоть и прямо говорил, что мы трое занимаемся бесполезным делом.       — Мне интересно, когда же ты одумаешься. Стихийная зеркальность с целительством несовместимы. Никак. Совсем никак. Вот увидишь. И Рин, между прочим, скоро поймёт, что за свои выходки наказание получает чисто символическое. Потому что, если я сломаю ему вторую руку, эхом прилетит и тебе. Потому что ты умеешь в сопереживание и не умеешь в отстранение.       — Я ему сам руку сломаю.       — Эху все равно, что ты о нём думаешь, оно просто есть, от Рина всем зеркалам прилетает, но только ты не умеешь закрываться. Так что не дури, вот тебе умная книга, почитай на досуге.              От умных книг пухла голова. Я всё ждал, когда охрипнет Шарди, он уже прочёл мне больше, чем я читал за всю жизнь. Вслух. Громко, чётко, соблюдая интонации и ударения. Хорошо читал. Но я скучал по чуши вроде «Тайне без клана» голосами братьев. Расслабить кипящие мозги. Посмеяться над тупой историей и её автором. Изобразить написанное в лицах. Послушать истории Элу.       Привычно отогнал воспоминания. Я – Лиар. Элу – глава Кассиль. У нас обоих новая жизнь. Новые жизни. Разные, нигде не пересекающиеся.              — Чего погрустнел? — Шарди оторвался от книжки.       — Шарди, тебе самому не скучно? Читать всё это?       Вместо ответа Шарди уткнулся в книгу.       — В наложееении каастаа ваажно, — нараспев, как в неспешной балладе, начал он, — Соблюдаать направлеенье плетееенья       Чтоб узоор на структууру ложиился,       На опоорной дугеее совмещаалсяяя…               Похлопал в ладоши в плясовом ритме, и продолжил задорным припевом:              — А схему к сему       А схему к сему       Попробуй сам начертить!       Попробуй сам начертить!              И бросил мне кусочек мела. Описание каста я, конечно, прослушал, утонув в воспоминаниях. Зато про направление плетения выучил, в каждой книге, в каждой инструкции по три раза напоминают. Так настойчиво, что даже хочется сделать наоборот. Интересно, что будет? Амулет не сработает? Сработает наоборот? Сработает непредсказуемо? «С магией вариантов повредиться гораздо больше, — шепнула память голосом Элу. — Столько непредвиденной фигни происходит!»       — Шарди, а что будет, если я каст наложу задом наперёд?       — Морион, ты забавный, конечно, но с тобой я повзрослею раньше времени, — вздохнул Шарди. — Никогда не думал, что внешники настолько… Мне говорили, что придется читать тому, кто учиться не умеет. И ничего о магии не знает. Но я не думал, что… Ты как мелкий, честное слово! Младше меня!       — Ты прав, — кивнул я. — Во всём. Во внешнем мире у меня остался брат, который учиться хотел, и постоянно добывал где-то книги. И хотел быть магом. А получилось, что я здесь, магию изучаю, а он дома, в поле работает.       — Магией вспыхнул ты, — совсем как взрослый сказал Шарди. — А значит, учиться придётся тебе. Держи книгу и читай сам, мне надоело. К твоему возрасту я буду помнить все книги наизусть.       — А всё же, что будет, если каст наложить неправильно?       — А ты попробуй. Только за пределами Тайне Лиар. И на чем-нибудь ненужном. И что-нибудь самое простое и безобидное. И лучше окружить водой то место, где будет лежать носитель, пока ты на него будешь каст накладывать… Не знаю, что будет. А потом обязательно зафиксируй эксперимент во всех подробностях. Но если так настойчиво повторяют, то, наверное, не просто так. Высшие гибнут часто, как думаешь, почему?       Если взрослые Лиар удивляли меня детскими выходками, то мелкие, наоборот, своей взрослостью.       — Шарди, а много высших погибло?       Шарди задумался, загибая пальцы.       — Я помню четверых, — наконец сообщил он. — А я мелкий, мне ещё год до полного имени. Погибли по ошибке, не от старости.       — Понял, пробовать не буду.