Морион Лиар

      Проснувшись, я увидел Цайта, сидящего над Хуанджуном, и больше никого.       — А где остальные?       — Выгнал. Думаю, они гостят в покоях твоего брата или у второго Наянс. Умывайся, просыпайся, и снова в транс.       В трансе я и так был, комната покачивалась, в ушах шумел прибой. Пока я умывался, Цайт заварил мне какой-то невообразимой гадости, но весь букет вкуса раскрылся глотке на третьем.       — Ага, проснулся, — довольно улыбнулся Цайт, когда я схватился за кувшин с чистой водой. — Это сбор мага. Вернёмся, скажу Учителю, что подпитка у тебя никуда не годится. Нужно уметь останавливаться! Даже ради пациентов не следует себя в истощение загонять. Мне некогда отвлекаться, чтоб проверять ещё и твоё состояние, учись сам о себе заботиться, не мелкий. Будешь пить это, пока не научишься подпитываться и контролировать, сколько отдаёшь. Ну или пока не сдохнешь, сбор ядовит.       Я опять не стал задавать вопросов и переспрашивать, травы я ещё до Лиар научился распознавать, а сейчас ещё и понял, почему Элу – это полынь, почему полынного запаха не хватало, когда я его лечил. Сбор мага, значит. Мне и в голову не могло прийти, что полынь можно пить! Но сбор безопасен, если пить редко, а часто и много – просто невозможно! Цайт ядовитее, как такое могло вырасти у бесконечно бережного Эвиса? Хотелось огрызнуться, но в моих же интересах промолчать.       — Я уже понял, что маг из тебя сейчас точно такой же, как целитель, поэтому просто сиди рядом с пациентом, присматривай за дыханием. Не так он тяжёл, как я всем рассказывал, просто везения у конкретно этого чуть меньше, чем у остальных. Перелом трёх рёбер и локтя, ушибы, сотрясение мозга, кожу кое-где свезло. Подмёрз сильнее остальных. Спит на твоих амулетах, уже давно, если проснётся, шли мне картинку. А я спать.       — Смысл картинку слать? — не понял я. — Если ты спать будешь? И где?       — Твоё дело картинку послать. Если кто придёт расспрашивать о пациентах – посылай прямиком к самим пациентам, про Хуанджуна отвечай «рано говорить».       Цайт ушёл. Я посмотрел на спящего. Спящий спал. Голова перебинтована, остальное скрывает одеяло. Я подошёл к окну. Метелистый снегодождь закончился, закатное солнце золотило снег. Взгляд натыкался на горы, заслоняющие полнеба. Хорошо, что в Лиар вид из окон куда радостнее: простор, сады, холмы, покрытые цветами до глубокой зимы. Даже ущелье с северной стороны не такое глубокое и унылое, как здешний пейзаж.       Налюбовавшись, я подошел к пациенту, понаблюдал за дыханием, вернулся к окну. Снег. Закат. У нас снег если и выпадет, то ещё не скоро, а закаты заканчиваются быстрее. Зря Цайт всех прогнал, теперь мне и поговорить не с кем. Или потому и прогнал? Чтоб я не ронял мрачную репутацию Лиар? Но мне скучно. И записку он отобрал. Она всё равно бы никак не помогла, и мы сюда действительно работать прилетели, а не развлекаться…       Ещё пара кругов окно-пациент. Целительские покои медленно погружались в полумрак, на светлых стенах синевато мерцали светлушки. Приоткрылась дверь, я узнал девушку, передавшую мне записку. Ну почему не вспомнил её сразу?! Ведь непохожи они, даже мне не перепутать!       — Цайт сказал, что не отпустит тебя с дежурства, поэтому я решила прийти сама, я ведь не помешаю?       — Не помешаешь, — обрадовался я, торопясь сохранить картинку, пока совсем не стемнело. А если научусь имена запоминать, вообще отлично будет!       — Меня Алора зовут.       — А меня Морион.       Пауза затянулась. Я понял, что должен что-то сказать, но идеи не появлялись, испарились, пока я старательно заучивал её имя. Как хорошо, что есть Хуанджун! Можно делать вид, что я слежу за его состоянием.       — Ты не похож на других лиарцев, — сообщила Алора.       — Вот как? — гениальная реплика! Со стыда за меня сгорает весь Лиар, а ещё Грайз, который пытался вдолбить в мою пустую голову этикет.       — Ну, тех, что я видела.       — А кого ты видела? И почему не похож?       — Кроме Цайта к нам прилетал Лиар сильно старше, тоже светловолосый, провожал за грань прабабушку. И раньше прилетал.       Ага, Кайден тоже здесь был. Чтоб не затягивать молчание, я собрался уточнить, чем же я отличаюсь от Цайта и Кайдена, кроме окраса, но вспомнил гораздо более интересную тему.       — А ты тоже каталась на лодке с горы?       Алора потупилась, я запоздало сообразил, что зря спросил, не пристало девушке в таких развлечениях участвовать, в Сэль обязательно сказали бы что-то вроде: «Ладно парни, у них в головах пусто, но ты же девушка! Должна вести себя прилично и осмотрительно!». А в Лиар спросили бы: «Ты продумала риски?»       — Не страшно было? — спросил я.       Алора несколько мгновений молчала, потом улыбнулась, почти так же широко и открыто, как улыбались лиарки:       — Было весело!       — Расскажи!       — Мы утром собрались. Сначала только парни катались, но мы тоже хотели. Нам выделили самую громоздкую лодку, и сказали, что один раз скатимся – и хватит с нас, для нас никто лодку в гору тащить не будет. А она даже без полозьев! Мы ж не дурочки, да и Ноа сказала, что с полозьями лодка легче пойдёт, и даже управлять можно. Если разом наклоняться вправо, то и лодка пойдет вправо. Или влево, если полозья неправильно сделаны. Вёсел нам тоже не дали, но мы выпросили, чтоб хоть шесты вырезали. Ну, скатились один разочек, но он быстро закончился. Парни несколько раз катались, уже и наперегонки начали. И тут мы решили, что ещё хотим, и снег они уже накатали, мы дальше сможем проехать. Вель удалось запрячь трёх крысок в лодку, а на четвёртой полетела управлять, они лодку на вершину доставили ещё быстрее, чем мы вниз скатывались.        Ух, мы прокатились! Даже два поворота прошли! Ну, на первом пришлось шестами отталкиваться, а ко второму мы уже научились, Ноа песенку напевала, у них есть песни, чтоб одновременно что-то делать. Мы уже почти докатились до конца наезженного пути, как мальчишки нас обогнали, да так резко, что мы испугались, шарахнулись в сторону, лодка вильнула, и мы с сугроб въехали. А следом вторая лодка с мальчишками пролетела, но за нашей лодкой такой след остался, что они с пути слетели, а дальше я не успела даже испугаться, а уже лавина вниз пошла, не под нами, мы выше были. Совсем чуть-чуть прошла, там уже подъём начинался. А потом так страшно было! Вель заставляла крысок откапывать мальчишек, я тоже пыталась откапывать, но куда мне! Хену мы послали за помощью. Мы с Вель копаем, рыдаем и смеёмся, как ненормальные. Морион, у вас лавины бывают?       — У нас и гор не особо бывает, и снега тоже, — откликнулся я, понимая, что когда-то успел перейти приличия, и уже обнимаю Алору. Но она вроде бы не замечает… Я её утешаю! Главное, самому в это поверить. Алора не похожа на до сих пор перепуганную, она смелая и решительная.       — Главное – как можно скорее откопать, хотя бы лица, под снегом задохнуться можно. Мы успели, потом и помощь прилетела, откопали полностью, перевезли к нам. Ну, мы, девчонки, посидели немножко, потом Ноа сказала, что испуг она уже дома вылечит, и улетела.       — Ты смелая и решительная, — я сначала озвучил мысли, потом спохватился, что девушек принято хвалить вовсе не за это, но Алора обрадовалась.       Уже окончательно стемнело, мы говорили и говорили, вспоминали смешные случаи и приключения, я расслабился настолько, что упомянул Солнцеворот в клане Таннак. Алора тоже там была, удивилась, что не видела лиарца, пришлось признаваться, что тогда я был Сэлем. От расспросов я уклонялся как мог, но до лиарской загадочности мне учиться дольше, чем до целителя, я уцепился за фразу, что мне нельзя о себе рассказывать, и прикрывался ею.       — Ты прилетишь к нам ещё?       — Мне и пределы Лиар запрещено покидать, — признался я. — Ещё несколько лет. За сегодняшнюю прогулку могут накинуть ещё, как и за разговор с тобой.       — Я никому не скажу, — шёпотом пообещала Алора.       — Спасибо, — так же шепотом откликнулся я.       — Этот недостойный Хуанджун должен предупредить, что проснулся и слышит вас, — вмешался в наше воркование пациент, и мы обнаружили, что шептались прямо над его головой.       — И Хуанджун тоже никому не скажет, — заявил я, интонации Цайта сами собой прорезались.       — Если прямо не спросят, — уточнил Хуанджун.       — Ты как себя чувствуешь? — спросил я, досадуя. Мне же поручили приглядывать за пациентом, а я что делал? И продолжаю делать?       — Этот недостойный Хуанджун сожалеет, что уважаемому Лиар пришлось тратить на недостойного время…       — Хуанджун не будет говорить много лишних слов, — поспешно прервал я. — у тебя три ребра сломано, не напрягай их лишний раз. И ещё куча травм. Я не целитель, только помощник. Если тебе плохо, вызову целителя, он рядом.       — Что произошло?       Алора пересказала Хуанджуну последнюю половину дня, потом пришлось рассказывать предыдущую, потому что Хуанджун помнил урывками.       — Этот недостойный Хуанджун…       — Не будет говорить лишних слов!       — Принёс проблемы родному клану, принёс проблемы почтенному клану Наянс, принёс проблемы…       — И немедленно заткнётся, пока не срастутся рёбра! — бесцеремонно прервал я поток сетований. Быть лиарцем мне определённо нравилось. — И если Хуанджуна терзает только совесть, то пусть страдает молча.       Цайт просил разбудить его, когда проснётся Хуанджун. Сколько мы с Алорой болтаем? Отдохнул Цайт хоть чуть-чуть? Как ему сообщить, что Хуанджун вроде бы в порядке? Относительном, конечно. Я сосредоточился на картинке-вызове, Алора ушла. Оно и правильно, у нас бы сказали «неприлично сидеть в компании парней, да ещё и чужих», но ужасно жаль.       Цайт пришел через четверть часа, запустил диагностические чары, жестом отпустил меня. Вопрос только, куда.       — Первая дверь налево, — снизошел он до пояснений. — Гостевые покои. Та спальня, что ближе ко входу – твоя. Если пойдёшь искать приключения без меня – это будет твоя последняя вылазка за пределы клана.       — Да, мастер Цайт, — согласился я, тщательно дозируя интонации. Одну долю смирения, одну долю сарказма, перемешать, подавать слабо-теплым.       — Потом объясню, — непонятно пояснил Цайт. — Надеюсь, ты не влипнешь в приключения по дороге.       Это когда я влипал?!       Пока дошёл, всего несколько шагов, вспомнил, как влип в Лиар, как перед этим влип в сказочного Элу, а ещё ранее влип в так-себе-отношения и как влип в обет молчания… а ещё Рин здесь шарится, и его плохое самочувствие не гарантирует отсутствия дурацких шуточек.       ***       В гостевые покои покои я входил осторожно, пустив сначала россыпь светлячков в раскрытую дверь. Войдя, я пустил светлячков по всему помещению, света светлушек мне показалось мало. Ни лиан, ни драпировок по стенам. Довольно пустое помещение, невысокий потолок. Два полукруглых дивана, явно выращенных, друг напротив друга, посередине между ними столик с кувшином, кружками, корзиной. На всякий случай обошёл их по кругу. Водная. Без сюрпризов. Обе спальни. Тоже без сюрпризов, удивительно. Тут я понял, что у меня паранойя. Выработалась за полтора года в Лиар. В безобидные, и в общем-то забавные ловушки я и попадался, и помогал другим их организовывать. И сам иногда устраивал, в собственных покоях.       «А чтоб не расслаблялись» — объясняла Альда, натягивая веревочки низко над полом в переходах Лиар. Помогать я ей отказался, и даже пытался отговорить, что стало ошибкой: Альда, чтоб я никого не предупредил, утащила меня к себе. Полезное в этом тоже было: я увидел, как Альда кастует прослушку «а как иначе узнать о срабатывании ловушки?», и сидел в круге прослушки вместе с ней, потому что Альда не хотела скучать в ожидании жертвы и не оставляла попыток разговорить меня на личные темы. Я узнал, как работает прослушка, и несколько неприличных слов, которых раньше не слышал. Альда любезно объясняла их значение, а заодно и перечисляла тех, при ком эти слова говорить нельзя ни в коем случае. Для каждого слова список свой, так что проще оставаться «строго воспитанным юношей», чем запоминать, кто на что реагирует неадекватно жёстко. Некоторые реагируют жёстко на все неприличные слова в силу «профессиональной деформации», и один из этих «некоторых» – Эвис. «Эвис» и «жёстко» вместе никак не представлялись, но проверять не хотелось.              Все эти ругательства были для меня всего лишь набором звуков, которые поди запомни, и которые могут огорчить тех, кто вообще не имеет никакого отношения к ситуации. Даже меня перевод некоторых покоробил, а я вообще мимо проходил. Альда не коробилась, даже когда ругательства были адресными, некоторые споткнувшиеся безошибочно угадывали автора задумки. Ещё и записывала! И показала стопку записей из других кланов, зачитала некоторые "жемчужины мысли". До такого бесстыдства не доходили даже Кес с Тайаром вместе. Зачем так делать?!       Что узнала Альда в той выходке – осталось неизвестным, но иногда прогрессирующая паранойя нашёптывала, что веревочки в коридоре были лишь манёвром, отвлекающим моё внимание от чего-то другого.       Шарди как-то раз намешал пыли, в точности повторяющей оттенок пола, чтоб выяснить по следам, кто куда ходит ночью. Позже я узнал, пыль у него была не только для светлых полов всего Лиар, но и для тёмного пола детской. Леена, девочка чуть младше Шарди, пыль заметила, набрала в сапожной мастерской ворох обуви, и полночи мы с ней гуляли по коридорам Лиар, и не всегда левые и правые ноги были в одном комплекте. До этого приключения я из младших выделял только Шарди, считая остальных единоцелой вопящей массой. Леену теперь тоже выделял, и называл взрослым именем, потому что девочка оказалась рассудительнее даже Шарди, а детское имя «Лени» ей не нравилось.       Кайден попросил помощи в поисках нужной травки, а когда мы прилетели на место поиска, дал корзину, велев насобирать цветков роданты, «только цветков, без стеблей, выбирай потемнее, светлые не срезай». Я заинтересовался их свойствами, до сих пор не знал, что у роданты есть что-то кроме красоты.       «Красота – это афродизиак, — объяснил Кайден. — Только очень слабый, поэтому мне надо две больших корзины, а лучше бы мешок, но его аккуратно довезти не получится. Ты только представь: заходит она в спальню, а кругом цветы… фьенн, я романтичный!». Слово «фьенн» я узнал на «верёвочных посиделках», оно очень грубо обозначало именно тот процесс, на который рассчитывал романтичный Кайден. Для усиления эффекта Кайден тем же вечером заставил меня сварить напиток из вина, фруктов, пряностей и ещё какого-то порошка, Кайден его отмерял сам, предельно аккуратно, из крошечного флакона. Песенка, которую Кайден напевал, была одновременно рецептом и временем приготовления, с простым и прилипчивым мотивом, пошловатым, как и все его песенки. Ну, почти все. Иногда в репертуаре попадались и романтичные, и чувственные, и очень-очень печальные.       Пробовать получившееся варево я поостерёгся (Кайден тоже), но рецепт запомнил. На всякий случай. И запах запомнил, тоже на всякий случай, хоть и понимал, что всё коварство напитка в порошке, и запах специй его в любом случае заглушит. И старался даже не думать, для кого расстарался Кайден, и почему для романтического вечера не хватало простого вина.       Моя придумка с клейкими ловушками обернулась против меня. Таинственный гость, заглядывая ко мне, привязывал к подошве обуви всё, что попадалось под руку, и, влипая, сбрасывал листья, тряпки, щепки и кору, фрагменты старой обуви и даже заготовки к новой, подвязывал следующий комплект нейтрализаторов и шёл дальше, иногда оставляя ехидные записки очень правильными, идеально-печатными буквами и рисунками. Такие идеальные буквы я видел только в печатных книгах, и никогда – на доске объявлений. Почерк Рина я уже знал, на доске объявлений находил издали: колючие буквы падали под странным наклоном, первая буква больше походила на размашистый завиток-украшение. Шарди, которому я показал одну из записок, отвёл меня в библиотеку. Так я узнал о существовании трафаретов. О существовании множества трафаретов, не только для букв, но и для рисунков.       Однажды гость обнаглел настолько, что сам оставил ловушку-склейку. Плавая, я облокотился о бортик бассейна, и прилип. Мне хватило выдержки или сообразительности промолчать в момент прилипания. Ещё четверть часа я мрачно ждал Рина, прикидывая шансы на его утопление. Прилипла левая рука, Рин воду не любил, шансы у меня были. Следующие четверть часа я пытался «взломать» каст. А потом каст рассеялся самостоятельно: амулет склейки оказался из той партии, которую я сам же и создавал на просевшей мощности.       На всякий случай я ещё раз внимательно огляделся. Вроде ничего. И даже веревочку на пороге спальни не натянули, это воспринималось как издевательство: ну не могут ловушки отсутствовать полностью, я что-то проглядел! Развесил пару светлячков в спальне, обнаружил чистую смену домашней одежды. Хорошо, будет, что надеть после купания. Развесил ещё несколько светлячков, стараясь запомнить, что и как снимаю, чтоб Цайту не пришлось третий раз помогать мне одеваться. Внимательно рассмотрю, что же носил весь день, аккуратно разложу, чтоб не мялось ещё больше. Хотя, вроде и не мятое, выглядит прилично. Или потому, что темно? Я скастовал светлячка побольше и поярче. Ага, есть, на чём одежду развесить. Отдельно амалан, отдельно ту простую домашнюю одежду, что была на мне в момент вызова.       Амалан, тёмные сапоги, дисгармонирующие с домашней одеждой, почему-то напомнили о Кайдене. Как он, напившись и наоравшись песен, иногда засыпал там, где упадёт. И как он же, спешно разбуженный, вылетал на вызов самое большее через четверть часа, выглядя так, будто весь вечер тщательно готовился к балу, и не важно, что каст отрезвина доделает свою работу в лучшем случае на полдороге к пациенту. Вспомнил Цайта. Дома он дурачился, но за пределами клана в высокомерии уступал разве что покойным Кассилям, и только потому, что не ставил себе цели разругаться в открытую. Если я сейчас не развешу амалан идеально, Цайт меня не то что из клана не выпустит, он меня из клана выгонит. Чтоб не позорил Лиар.       Широкий ремень с навешенными на него полезностями. Ну не придурок ли я? Такая интересная вещь у меня в спальне висела полтора года, а я и не обращал внимания! А сейчас рассматривать слишком темно: полезностей много, и все мелкие.       Длинный жилет с широкими плечами и глубоким капюшоном. Надо же, даже вышивкой украшен, чёрный шнур с тоненькой серебряной нитью, сразу и не разглядишь на чёрном фоне. Жилет надевается последним, его лучше повесить не на куртку, а под неё. Довольно жёсткий, заодно поможет куртке висеть расправленной.       Лёгкая куртка. Рукава широкие, но на запястьях шнуровка с хитрым узлом, одной рукой затянуть можно.       Широкие штаны с лямками, лямки спереди отстегиваются, это я уже успел выяснить. И по длине регулируются. Удобные, хоть и не сразу понял, как они работают. На мне Цайт их застёгивал и затягивал одним неуловимым движением, но он амалан каждый день носит. Годами. Штаны плотные, но внизу, где шнуровка, чтоб сапоги обувать удобнее, ткань тонкая. Амалан придумал кто-то очень дотошный.       Меховые накладки на сапоги, промокшие под ледяным дождём, я, по примеру Цайта, оставил в крысятне, на седле. Очень надеюсь, Ласточка не успела погрызть, прежде чем заведующие крысятней унесли их сушиться. Паскудная морда, всё на зуб попробовать спешит, Вирея уже устала перевоспитывать. Сапоги в спальне оставлю. В Сэль мастер Сог шил сапоги, чтоб было в чём работать, в Лиар мастер Тейс шьёт, чтоб в сапогах можно было отдыхать, но я уже наотдыхался за целый день.       Гостевая водная Наянс чем-то напоминала водную в Сэль, ту, которая была у нас с братьями, я словно вернулся домой, и некоторое время плескался под холодными струями водопада, пока не вспомнил, что могу попросить Тайне Наянс сделать воду тёплой. Скоро стану совсем изнеженным магом, если уже не стал. И чистая смена одежды напоминала о доме, рубаха и штаны, тёплые, уютные, самое то, чтоб спать в холодной спальне под тёплым одеялом. В Наянс прохладно, холодней, чем в Лиар. Понятно, здесь уже зима, а в Лиар зимы не бывает, но… Элу говорил, в Сэль магии мало, а в Кассиль – наоборот. Как он это определял? Сколько магии в Наянс?       Я осторожно подсушил волосы. Несложный каст, а коварный. Волосы я и плавил, и превращал в войлок, и в трещащую грозовую тучу. Проку от моей гривы не было никакого, и я всё-таки нашёл лиарку, умеющую обращаться с ножницами. Результат меня радовал по всем возможным параметрам, но Альда устроила скандал и мне, и той лиарке, куда там Мейфен и Вирее! Пока она скандалила, я держался стойко, даже пытался скандалить в ответ. Мне – намного удобнее с короткими! Мои волосы, что хочу, то с ними и делаю! Тогда Альда разрыдалась. У меня была младшая сестра, и сопротивляемость к такому приёму имелась, но Альду я недооценил. Позже, вспоминая, что она мне наговорила, и что я наобещал ей в ответ, я мог только беспомощно биться головой о стену. Даже не придурок. Идиот! Как минимум половина запросов Альды были ничем не прикрытыми манипуляциями, к тому же не имеющими никакого отношения к исходной теме скандала. Да и вторая половина – тоже, только более тщательно замаскированными. Альде нужен был только повод, а я и повёлся.       А потом пришёл Рин, и его слова заставили побиться головой о стену ещё раз. «О, Мори, ну что же ты со мной делаешь, нельзя же быть таким красивым, я же не каменный, Мори. Хочу перебирать эти пряди, пропускать их сквозь пальцы. Сжать, оттянуть, и ты запрокинешь голову, подставляя шею…» — Рин запнулся, прикрыл глаза, повёл рукой, иллюстрируя слова, и жест говорил гораздо откровенней, и меня чуть не повело, когда он чуть прикусил губу, но мгновенье спустя он взглянул на меня так, что я отшатнулся. Рин ушёл, а я сосредоточился на дыхании: меня разрывала противоречивая смесь эмоций, и я даже не пытался разбирать на своё-чужое, не утонуть бы в этом шторме, как его остальные зеркала ещё не убили?! Продышавшись, я на всякий случай попросил Тайне Лиар не пускать Рина в мою спальню. Как Тайне Лиар это сделает, и понял ли меня – я не имел ни малейшего понятия, но почему-то был уверен, что и понял, и сделает.       От воспоминаний меня до сих пор потряхивало. Был бы сам «огнём» – спалил бы полклана, но я рассудительная и практичная «земля», поэтому просто высушу полотенце.       На диване в гостиной сидела Алора. Алора!       — Мгновение, — попросил я, закидывая ком одежды подальше в спальню и лихорадочно соображая, как себя вести. Зайти поболтать в целительских покоях – это одно, но прийти в гостевые покои – немного совсем другое. Алора пришла… Так, стоп, я ж не знаю, какие здесь порядки. Альда и Вирея ко мне тоже приходили, и даже ночевали у меня, но это не означало, что приходили они за сексом. Даже с Рином никакой уверенности нет. Ладно Рин, меня иногда даже Цайт поддразнивает, но он единственный, кто сразу же поясняет, что это именно дразнилка. Так, я опять заморачиваюсь на совершенно ровном месте! Просто гостья!       Просто гостьей Алора оставалась недолго. На середине очередной ни к чему не обязывающей фразы она посмотрела на меня и едва заметно облизнулась. Правильно я её понял или нет – узнаю позже. Я притянул её к себе и целовал, и не мог оторваться. Какая разница, что её привело сюда? Не сбегает – и ладно. А если передумает? Если передумает – отпущу, даже если будет очень обидно. Ведь отпущу? Отпущу. Но не сбегает, хотя бы пока. И даже отвечает! Я сграбастал её и понёс в спальню. Моё! И пусть только кто-нибудь попробует мне помешать!       Но мне мешал я сам. Пока руки пытались нас раздеть, в голове кружила вьюга несвоевременных мыслей. Что и как чувствуют девушки? Что чувствует Алора? А если она… Как не хватает зеркальности! Зеркальность – нечестный приём? Но она всё равно неуправляемая. А если зеркальность сработает? Сенсорно? Хотя, мне-то чего бояться? Придурок, нашёл, чем загоняться. И когда.       Мысли уходили вместе с одеждой. Нежная, мягкая, хрупкая… Я же не знаю, как нравится девушкам… Вот сейчас и узнаю! Можно подумать, парням нравится одно и то же. А если уйдёт?       Целовать и рассматривать одновременно не получалось, я и не пытался, рассматривал руками. Нежная, очень. Из полутонов и полутеней. Из таких же полунамёков – отклики тела. Нравится? Или просто приятно?       Не сбегает – значит, нравится. Или не против. Или ждет, что ещё будет? Почему с девушками так сложно? А с кем легко? Нет, об этом не думать!       Алора… Лора… Не слишком ли я торможу? Или наоборот? Хороша, как картинка, как лепестки весенних цветов, но как же сложно понять…       Каст смазки. Зачем? Вроде бы у женщин есть своя… Только я всё равно не помню, как этот каст отменяется… А, нет, этот каст удачным оказался.       Чуть не забыл про противозачаточный, придурок!       Мозги сгорают, я сам сгораю, Лора красивая, отзывчивая, такая нежная, если вдруг передумает…       Лора не передумала.       Дыхание эхом, стонами, весенними цветами, летним полднем и белым шёлком. Жадно, нежно, жарко, быстро, быстрее. Остро, сильно, резко, ярко…       Укус вернул в реальность. Кажется, я так себе любовник. А может, и не кажется.       — Лора… — я поцеловал её. — Какая же ты волшебная!       Лора пожала плечами. Меня волшебным она вряд ли посчитала. Не то, чтоб меня это сильно огорчило… Хотя огорчило. Кто-то из Лиар в моей голове поинтересовался, чего это я опять выискиваю одно только плохое, и выкатил целый список причин, по которым мне наоборот, надо радоваться. Я и радовался. Секс, да ещё с девушкой! Чудеса случаются! Иногда даже со мной. А я как всегда... не образец.       Неплохо было бы сходить в водную, но лениво. И вдруг Лора сбежит? И не хочется её выпускать из рук. Я попытался вспомнить расположение водной. Цайт себе спальню удобнее выбрал, мне придётся идти через гостиную.       Лора решила гораздо быстрее. Набросила на себя шаль (вид получился такой, что я понял: не отпущу!), решительно потянула меня за собой. Я на ходу попытался замотаться в простыню, не сказать, чтоб сильно удачно.       — Сделай мне теплую воду. Ещё теплее. И дай мне спокойно искупаться.       Я подождал в гостиной, чувствуя себя безумно глупо и неловко в простыне. Лора плескалась долго, зато вышла гораздо более довольной. Я с купанием не затягивал, опасаясь, что Лоре надоест сидеть в одиночестве, и она уйдёт к сестрам. Не ушла.       Я попытался сделать маленьких, очень маленьких светлячков, и после нескольких попыток получилось, но их оранжевый свет настолько не сочетался с синеватым, призрачным светом немногочисленных светлушек, с льдистыми оттенками Наянс, что я заморочился, пытаясь их перекрасить. Оказалось, что легче создать новые. Своего, «личного» цвета у моих светлячков ещё не было, получалось каждый раз по-разному, но сейчас мне удалось нащупать если не ключевую точку, то хотя бы направление к ней. Крошечные светлячки рассыпались снежинками-звездочками, и Тайне Наянс чуть слышно отзывался серебром и хрустальной капелью.       Я несколько увлёкся, попытался совместить светлячков с зеркалом, потом ещё одним, и ещё. Зеркала не держались, таяли, и вместе с ними таяли призраки Лоры. Сама Лора сидела под сияющим снегопадом, и в глазах её отражались звёзды, а шаль… а шаль снимать не буду, в ней Лора ещё обнажённей, чем без неё, ещё соблазнительней.       ***       Проснулся от прикосновения к плечу. Я обнимал Лору, не выпустив даже во сне, а над нами стоял Цайт, жестами показывая, чтоб я собирался тихо. Я кивнул, показывая, что проснулся и понял, и Цайт ушел. Расслабленное умиротворение так равнодушно зевнуло, что неловкость и смущение обошли меня стороной. Ну Цайт, ну и что?        Окон в спальне я не помнил, бледно-золотистый светлячок Цайта уплыл вместе с Цайтом. Уже утро? Я очень постарался не разбудить Лору, и был уверен, что мне это удалось.       — Кувшин в гостиной, — сообщила мне Лора. — Нагрей воду.       — Хорошо, — покладисто согласился я. Настроение хорошее, такое хорошее, что не перебить вообще ничем.       Цайта я нашёл в целительских покоях. Ещё не рассвело, Цайт задумчиво прихлёбывал что-то, указал на вторую кружку. Я подозрительно принюхался. Полынью не пахло. Ничем не пахло. Осторожно попробовал. Просто горячая вода?       — Просто горячая вода, — подтвердил Цайт. — Сам заваривай себе, что хочешь. Потом сделай сборы для наших пострадавших, только вслух мне скажешь, что для кого собираешь, возможно, я внесу поправки. Потом мы завтракаем, любуемся на наших пациентов и летим домой. Постарайся не пялиться на Алору слишком влюблённо, вряд ли сплетни в твоих интересах. И вообще, как-то слишком довольно ты выглядишь. Следующий выход во внешку в лучшем случае через год, но скорей всего через три, думай об этом.       Я думал, хорошее настроение не перебить ничем? Наивный юноша Сэль! Цайт придирчиво осмотрел меня, состроил гримасу «Морион, ты безнадёжен», указал на свободно болтающийся шнурок, поправил что-то на спине, махнул рукой «ладно, сойдёт». Если Цайт сказал, что «сойдёт» во внешке, значит, я справился идеально.