Морион Лиар

      — Цайт просил, чтоб ты зашёл, как освободишься, — сообщил Эгир, когда мы шли в свои покои.       — Угу, — буркнул я. Третья и четвёртая каверны несколько пошатнули мою благодарность Цайту за вылазку. Эгир ведь говорил мне, и не один раз, про то, что всегда надо уточнять все детали, когда меня во что-то втягивают. Что полностью в этом клане можно доверять только Эвису, а Цайта, наоборот, всегда следует подозревать во всём, и держаться от него подальше. Первый раз эту литанию я услышал в ответ на рассказ, как познакомился с Цайтом. Эта же литания завершала рассказы о нескольких цайтовых проделках, когда он как бы невзначай подавал идеи неразумным мелким, делая пакости чужими руками и легко уходя от наказания. Сегодня я эту литанию опять выслушал, два раза. Эгир бывает страшным занудой.       — Если Цайт такой злокозненный, чего ж ты его регулярно выгораживаешь перед верхушкой? Я сам от Чеза слышал. Эвис – учитель, Кайден дед, а вы с Виреей чего заступаетесь? — поддел я Эгира.       — Он мой племянник! — не поймался Эгир.       ***       Под водопадом я чуть не заснул. Отвык много работать, да и пациенты с утра… часа три с ними сидели, я опять потратил больше, чем Цайт посчитал допустимым, но вместо отдыха чистил каверны. Пить магический сбор я не стал. Гадость ведь невероятная, а кастов для внезапного исчезновения мокрого песка всё равно не существует. И жил же я без магии, и ничего, нормально жил. Да, Цайт прав, в следующий раз я подумаю перед тем, как лететь с ним. Но не пять раз, а всего один, просто вспомню Лору и побегу собираться.       Прислонился к стене. Да научусь я, научусь! И контролировать, сколько отдаю, и восстанавливаться. Когда-нибудь обязательно, а сегодня я устал. Стена гладкая, словно отполированная, тёплая, и тёплая вода льётся сверху, и в ушах низкие, вибрирующие ритмы бубна Хольмы, и её же напевы без слов, мрачные, сильные, ведущие за собой, растворяющие в своей силе, дающие силу. Сумрачное, тяжёлое небо, серые волны, скалы, покрытые рыжеватым лишайником и низкорослыми, искривлёнными деревцами. Суровые Дети Моря, выживающие в суровом краю, бок о бок со смертью. В напевы Хольмы едва заметным эхом вплетался голос Эгира, делая голос матери объёмней и сложней, создавая просветы в тучах, постепенно усиливаясь, перетягивая внимание. К силе добавлялась тихая и задумчивая радость, ненавязчиво вплеталась расслабленная чувственность летнего вечера, парила в восходящем потоке над тёплым, искрящимся морем Лиар, над разморенными жарой фисташками и соснами, истекающими смолой, над горячими лиманами и над позеленевшими валунами, выглядывающими из волн. Сияющий немолчный рокот под веками, под кожей.       Реальность возвращалась постепенно, усталостью и лёгкостью. Я стоял, уткнувшись лбом в стену, обнимая её, понимая, почему Элу иногда ластился к стенам, почему мечтательно улыбался Эвис, уходя в слияние.       ***       Цайт вырастил что-то, что слегка походило на два полукруглых дивана в гостевой Наянс, но гораздо больше – на огромный клубок недожёванных змей в скорлупе гигантского ореха, и развёл вокруг и внутри совсем уж беспорядок. Первое, безумную мебель, он создавал регулярно, второе я видел впервые. Книги, рассыпанные карты, кувшины, грязная посуда, кусочки мела и исчерканные ими чёрные дощечки.       — Знал бы ты, как давно я не бездельничал! — вздохнул он, откладывая книгу, но не делая попыток сесть. — Не могу вспомнить, когда последний раз был дома весь день.       Этого хватило, чтоб я немедленно простил две каверны. Но не забыл.       — Убирать не буду! И за ужином для тебя не пойду!       — Делаешь успехи, — похвалил Цайт. — Мастер Чез просил нас не показываться ему на глаза, поэтому мы в столовую не пойдём. Располагайся.       Я с сомнением выбрал место напротив Цайта. Недожёванные змеи сделали попытку расползтись, но скорлупа не позволила. Что, ужинать мы не будем? Цайт перекатился ко мне, какой-то магией ничего не задев по пути, запустил урезанный вариант диагностических чар.       — Магическое истощение подправил? Молодец. А почему не поправил физическое состояние? Магию можешь, а тело не можешь? Что ж ты такой бестолковый?       А что тело? Вечер уже, посплю, и всё пройдёт. Цайт провел вариант массажа, ещё более урезанный, чем диагностические чары, и вернулся на свое место. Я ожил ещё чуть-чуть, и понял, что между мной и ужином не позволю встать никому. Я уже собирался высказать это Цайту и пойти в столовую, но дверь отворилась, с корзиной и кувшином вошла Кайра, девушка из младших. Она сноровисто навела порядок у змеиного гнезда, накрыла на стол, дождалась одобрительного кивка Цайта, и ушла, сияя. Я поднял бровь, Цайт пожал плечами. Вот и поговорили.       Я старался есть не торопясь, с достоинством. Я Лиар. Уважаемый уже за то, что Лиар. Как относятся к Лиар внешники, я увидел более, чем наглядно, впечатлился, и теперь старался соответствовать. Кайра, опять же. Может, она слишком юна даже для меня, но это не мешает ей искать расположения Цайта.       — Девушки любят подарки, — просветил меня Цайт. — Даже маленькие девушки. Вернее, маленькие девушки подарки особенно любят. Если иногда их одаривать, просто так, получается много интересных эффектов. Думаешь, я сам в своих покоях убираю?       Так вот, в чём дело! Вот пусть только попробует ещё раз послать меня за ужином! У меня найдётся, что ему сказать!       — А тебе я помогаю в учёбе, — прочёл мои мысли Цайт. — Это намного ценнее подарков.       Посуду мы оставили в корзине на полу. Интересно, опять Кайра придёт убирать? Или у них дежурства?       — Надо иногда отдыхать, — сообщил Цайт с тем же видом и интонациями, с какими Эвис показывал очередной каст, рассказывал об очередном недуге и способах лечения.       Я опять припомнил каверны, но уже без раздражения. Ну поработал, и что? В Сэль мы в сезон каждый день и тяжелее работали, и ничего, а я в лиарца превращаюсь, трагедию готов развести, ах, меня заставили трудиться! Осталось научиться отлынивать. Буду у Эгира учиться, мастерство Рина для меня слишком запредельно-недоступно. Цайт пошарил в змеином клубке, вытащил откуда-то ещё одну корзину, с бутылкой и красными стеклянными кубками, кастанул на неё охлаждение.       — Что, целитель Лиар, отметим начало твоей практики?       — Ну какой из меня целитель, — привычно отмахнулся я.       — Никакой, — согласился Цайт. — Но напарник забавный.       Солнце уже село, закат стремительно догорел, мы сидели в полумраке, кастуя светлячков и кидая их в потолок. У меня никак не получалось закрепить светлячков, они падали, и я ловил их в кубок, любуясь, как они сияют на резных гранях. Цайт добродушно язвил про мою магическую бестолковость, пытался объяснить принцип фиксации светлячков, но такими умными словами, что я понимал пару слов из десятка, и это меня смешило.       — Какое-то у тебя слишком хорошее настроение, — заметил он. — Пожалуй, надо слегка подпортить.       — Наверное, надо, — невпопад согласился я. Змеи наконец перестали расползаться, или я уже стал одной из них, и мне было удобно, уютно и легко. Не хватало только прикосновений, объятий, но искать их точно где-нибудь в другом месте.       — Не знаю, получится ли ещё раз взять тебя с собой, но если получится… — Цайт замолчал. Обычно он как-то более цельно мысли излагает. — Мор, ты сейчас таким довольным выглядишь, что даже жалко это разбивать. Так вот, я хотел сказать, что ты быстро и сильно привязываешься. Это, если ты ещё не понял, не очень хорошо, особенно для высшего мага, это уязвимость.       — Тоже мне, новость, — фыркнул я. — Мастер Цайт, я это знаю, но не умею иначе.       — Девы Наянс тянули жребий, кому ты достанешься. Две, потому что одна – моя, и её похождений в моём присутствии я не потерплю. А они пофлиртовали с тобой в столовой, тут же разыграли, кто записку сунет, они её заранее написали. Просто из интереса. «Лиарская Лапочка», поздравляю с новым прозвищем.       — Что?! — пожалуй, меня больше выбила именно «Лапочка». Именно такого прозвища мне и не хватало! До «познания тленности бытия» мне не добраться ещё очень долго.       — Лапочка и лапочка, было бы о чём переживать, — притворно-сочувственно покивал Цайт. — Возможно, если тебе опять случится быть в Наянс, Алора уступит тебя другой деве. Или не уступит, если ты ей понравился, но в любом случае, не рассчитывай, что она будет по тебе скучать.       Нет, настроение мне не испортить даже «Лапочкой». Какая разница, как девы Наянс меня между собой называют, я их если и увижу, то не скоро. И какая разница, как они меня делили, главное, с Алорой дошло до секса. А вот то, что я опять один – это да, это огорчает. Огорчит потом, пока что я пьян, и мне хорошо. Только объятий не хватает, очень. Я выпил ещё. На потолке танцевали тени и отсветы, как пятна туши на картах Альды, они складывались в образы, обрывочные, желанные, жаркие и красивые.       Карты, разбросанные по полу и по дивану, когда я пришёл, что это за колода? Слишком много карт, одними играют, другими лезут в душу. И одно перетекает в другое. Кайра их сложила аккуратной стопкой. Я стёк с дивана. Тело почему-то ощущалось медузообразным, без костей, без опоры. Дотянулся до колоды, перебрал её. Картинки чёткие, с множеством тщательно прорисованных деталей. Перебираясь обратно, я не удержал колоду, она рассыпалась, я неловко собрал, но одна карта проскользнула сквозь змей и упала куда-то в недра дивана.       Цайт кинул под диван каст, карту выдуло сквозняком. Я поймал беглянку, рассмотрел. Просто чёрный цвет вместо картинки.       — Вытяни ещё две карты, наугад, — попросил Цайт.       — Зачем? — без энтузиазма поинтересовался я. Цайту тоже интересно поколупаться в моей душе? Доверия и симпатии к нему побольше, чем к Альде, но не хочу! И дело не в его язвительности.       — Иногда карты – это просто карты, — усмехнулся Цайт. — Карта, чтоб ты знал, это рисунок, помогающий понять, где ты, и в какую сторону тебе надо. Но тебе пока никуда не надо, если ты забыл, у нас просто маленький праздник, даже пьянкой его не назвать. Альда пыталась найти подсказки для тебя от тебя же самого, а я играю с Мирозданием, и ты тот, кто сейчас передаст мне послание. Две карты, вслепую, по бокам от этой.       Я вытянул две карты. Слева луна и солнце, справа песочные часы. И что тут написано?       — Я могу навскидку пять трактовок назвать, тебе не интересно.       — Ладно, — не стал настаивать я. — Давно хотел спросить, почему твой символ песочные часы?       — Всё-таки умеешь читать? — уточнил Цайт.       Я покачал головой:       — Увидел часы и вспомнил.       — Четверть часа тебе на медитацию, время пошло!       Медитировать я не умел, зато убедительно притворялся. Сиди себе, думай о всякой ерунде, никто мешать не будет, в этом клане к медитации с уважением относятся, посреди процесса не побеспокоят. Может, вместо работы медитировать? Работа у Тейса и Катгора и есть медитация. На огороде надо попробовать. Весной. Солнышко пригревает, ароматы сырой земли, свежей зелени, цветов. Так можно сидеть часами. Часы. Время. Время пошло. Время летит и время лечит, мог бы и сам догадаться.       Время –оборотная сторона смерти. Кайден мастер смерти. Смерть – переход на другой уровень. Кайден. Высший водный маг. Кайден – кайдан. Смерть высшего мага. Смерть в слиянии. Смерти нет, есть момент перехода. Кайден не смерть, а проводник. Кто в этой схеме Эвис? Спокойная, терпеливая доброжелательность. Тёплое сияние под веками, у корней под ладонями. Эвис – это слияние. Эвис – Истинный Тайне. Другой уровень. Полное слияние. Три года. Время идёт.              Время идёт, солнце и луна меняются местами. Солнце и луна. Луна светит отраженным светом солнца, так в книжке написано. Отражение. Зеркало. Солнечный. Был солнечным, стал лунным. Призрачная ночь у океана и ночь тьмы и серебра.       Чёрная карта. Цвет «земли», цвет Лиар, цвет небытия. Морион – чёрный камень, моё имя. Мор тоже чёрного цвета. Мор – это смерть. Смерти нет. Возможно, меня тоже нет, сгорел во вспышке. Или сгорел позже, когда Элу стал главой. Сгорел или остался в полном слиянии, Тайне Лиар меня не отпустил. Как понять, в бреду я или в реальности? И какая разница? Если я в бреду, то уйдя в полное слияние я вернусь к себе? А где я сейчас? Если бред мой, то я и так в себе. В своей реальности. Если реальность моя, я могу её изменить. Вот! Вот надёжный признак. Если я могу менять реальность, я в бреду. Менять реальность может жрец, а я не жрец. Потому что менять реальность не могу. А если могу…       — Морион, это не медитация, это как-то иначе называется, — вклинился Цайт в мои терзания.       — Как? — говорить сложно, меня поглотила апатия, и вместо вопроса получился еле слышный выдох.       — Я бы назвал это озарением, но это не оно. Озарённые не сидят с таким озадаченным выражением лица.       — Как понять, в бреду я или в реальности? — прошептал я.       — Ну, начинается, — с интонациями «мелкий, как же ты меня достал!» прокомментировал Цайт. — Нормально же сидели, и выпили совсем чуть-чуть.       Меня повалили, потрепали, то ли грубый и быстрый массаж, то ли… уши зачем обдирать?! Цайт не обращал внимания ни на возмущения, ни на трепыхания, прекратил только тогда, когда я смог внятно этого потребовать. Таким живым я себя давно не чувствовал. Уши горели, горело всё тело; не горело, захлёбывалось в ощущениях. Хорошо быть живым!       — Спасибо! — это слово не передавало благодарности и восторга, но Цайт снисходительно усмехнулся, возвращаясь на свою половину дивана, собирая разложенные карты.       — Сходи на кухню, возьми фруктов каких-нибудь, немного. И сыра. И сладкого чего-нибудь. Да, и эту корзину отнеси, — распорядился он.       Только на полдороге я вспомнил, что не собирался больше приносить ужины Цайту в покои. Или собирался что-то ему говорить? Или это уже и не ужин? Когда я вернулся, Цайт опять лежал на диване, рядом стояла вторая бутылка. Он собирается брать пример с деда?       — Для общего развития: в Минну уже которое поколение спорят, определяется ли стихия воспитанием или это врождённое свойство, — задумчиво сообщил мне Цайт. — Послушная «земля». Да, ты удобный. Да, я именно поэтому взял с собой тебя. Но тебя самого не бесит? В Наянс я тебя вообще с девчонки снял, потому что у меня пациент, а я устал. Но ведь это мой пациент, а ты устал не меньше. Вот и сейчас, ты весь день в работе, а я лежу на диване и гоняю тебя по пустякам. Сколько на тебя надо нагрузить, чтоб ты взбунтовался?       Смысл мне бунтовать? Чтоб Цайт никогда больше не взял меня с собой?       — Вчера сразу восемь парней не смели рот открыть без твоего разрешения, — напомнил я.       — Они мои пациенты, ещё бы они рот открывали! И почти со всеми я успел подраться. С некоторыми – не единожды. А ты принимаешь мой авторитет на веру.       — А меня учишь драться именно ты, — снова напомнил я. А ведь полчаса назад душевно общались!       — Надо же, как быстро ты учишься искать отговорки!       — А ты в совершенстве ищешь, к чему придраться!       — Вот! Ты уже понял: придираться я буду всегда. Что из этого следует?       Я честно попытался найти ответ умный, но почти сразу понял, что ищу ответ обидный, что в случае с Цайтом бесполезно вдвойне: ещё и за комплимент посчитает. Значит, надо попытаться перевести тему внезапным вопросом. И он у меня есть!       — Цайт, зачем ты со мной возишься?       — Я помогаю Учителю.       — В чём? Учишь меня нарушать правила? Так учитель сказал, ты сам это неправильно делаешь.       — Вот и научусь. Ведь если отрабатывать ошибки самому, ошибаться будет некогда, на новые времени не останется. А с тобой удобно, я косячу, ты отрабатываешь.       — Ну а раз удобно, то чего возмущаешься?       Цайт расхохотался и налил нам ещё вина.       — Устраивайся поудобнее, расскажу занятную историю из моей юности. Я, как начал летать без наставников, первое время больше дрался, чем лечил. Обязательно найдётся придурок-другой, который сомневается в превосходстве Лиар и в моей подготовке. Из вчерашних пациентов я не дрался с Хуанджуном, я его раньше вообще не видел. Не дрался с Эрле, Эрле ребята, с которыми приятно иметь дело. Айора первый раз увидел. С Рином я и не дрался никогда толком, никудышная у него подготовка. А вот с остальными... И нечего на меня так смотреть, я не всегда таким борзым был. Сейчас я борзый на упреждение, чем наглее себя ведёшь, тем проще работать.       Тебя я постарался никуда одного не отпускать, потому что дерёшься ты ещё не очень, уронишь репутацию Лиар. Против одного выстоишь, но они поодиночке не нападают. И не всегда помнят, что лиарцы ходят без оружия. Вернее, поначалу вроде и помнят, но очень быстро забывают. Да, и такое в моей практике случалось. С одним повздорили, с другим, с третьим… потом они собрались вместе, уж не знаю, как друг друга нашли, наверное, братья по разуму.       Не помню уже, где это было, где-то вне кланов, какое-то всеобщее празднование. Выманили меня подальше от посторонних глаз для более вдумчивого выяснения отношений. Слова быстро перешли в драку. Их трое было. Видимо, я успешно отбивался, разозлил их ещё больше. Один из них за нож схватился, а я это пропустил. Слишком верил в лиарскую неприкосновенность, хотя от неё уже ничего не осталось. Луна меня спасла, покусала тех придурков. Не насмерть, так, переключить на более насущные проблемы.       Я поспешил убраться к телепорту, чтоб наедине с ними не оставаться, так спешил, что только на полдороге понял, какой шикарный у меня порез. Через весь корпус, наискосок. Чего хотел его автор и почему так получилось – наверное и он сам не знал. Надо было либо просто пригрозить мне, либо убивать нас с Луной, и прикапывать там же, а этот порез – это же максимально тупой вариант, как если бы была дуэль до первой крови. Но Лиар не участвуют в дуэлях, а напасть на лиарца… свои же убьют, когда узнают. Знаешь Мор, мне к тому времени уже доводилось лечить дуэлянтов, я понимал, как легко отделался, но шок был знатный. Такой, что я вообще ничего с раной не делал, тупил и удивлялся. И когда прилетел к телепорту, продолжил тупить и удивляться. С крыски сполз, чтоб телепорт домой открыть, да там же и упал, голова закружилась. И пока суматоха поднялась, пока звали целителей, я тупил. Луну тоже ранили, но она куда лучше хозяина держалась. Потом кто-то сообразил, что проще и быстрее в Лиар слетать, чем искать целителей в толпе.       Прилетели сразу Эвис и Кайден, и все желающие поучаствовать в скандале, сколько крысок в нашей крысятне хватило. Я так и не понял, добить они меня хотели или всё-таки вылечить. Чуть не загрызли всех присутствующих. И меня тоже, за то, что от меня одни проблемы.       Тех придурков нашли. И они, придурки редкостные, пытались объясниться, что не опознали во мне Лиар, и вообще били по личным мотивам. Никто не поверил, что не опознали, чёрное только мы носим. И личные мотивы тоже никого не убедили. То есть, убедили, дома мне перепало, что не смог предотвратить конфликт, но тогда... В какой-то момент нам пришлось объединиться. Меня-то уже привели в чувство, когда их нашли, и до меня дошло, что хоть их и удавят тут же свои, со мной то же самое произойдёт, вся разница, что без свидетелей, дома.       Так что мы на лету показания меняли, путались и выгораживали друг друга. Я единственный высший водный среди них, они нестабильные огненные, я не могу лгать, они не способны думать, я в драке и то меньше напрягался. Пока даже нашим не надоело, обругали нас дебилами малолетними, хотя малолетними мы не были, и уже в личной беседе с главами конфликт решали. Кайден с Эвисом нас всех вместе и лечили, а заодно полоскали мозги и язвили так, что мы от них вместе сбежали, не приятелями, но уже без враждебности.       Мне все равно дома перепало, но не так, как могло бы, больше поддразнивали кто во что горазд. По итогам в том происшествии победила Луна. Меня спасла, а в компенсацию за её ранение нам крысенка отдали. Да, это тоже было предметом шуточек. За меня что-то тоже дали, но оно быстро закончилось и забылось, а крысенок до сих пор о том случае напоминает, не помню, как зовут, уже под седлом летает. Чёрная крыска, под официальный цвет Лиар.       — Чара, — предположил я. В крысьих кличках я не путался, — или Ночь.       — Кто-то из них, — согласился Цайт. — Ещё с тех пор я во внешку только в амалане выезжаю. Тогда жарко было, я решил, что мне хватит обычной одежды. Амалан так просто не порезать.       Меня потом чуть не полгода изводили наставлениями, как себя вести и как быть осторожным. Не то, чтоб это помогло… я ж уже почти всегда летал сам, только на сложные случаи со мной летали более опытные, ещё не хватало, чтоб опять всё время с наставниками! И я прилетал злющий, успокаивался во время работы, вспоминал наставления, опять злился… А потом заметил, насколько проще стало: вызвавшие старались меня лишний раз не раздражать, от работы не отвлекать, в споры не вступать, даже не торговаться. Ну, я старался чрезмерно не наглеть, но и вежливость Учителя больше не копировал. Сейчас я хоть старше стал, очень редко кто со мной задирается. Ну и я научился притормаживать. Если б не то происшествие, с Ятрином я бы обязательно подрался, и он бы меня убил.       — Шрам остался? — зачем-то поинтересовался я, наверное, просто чтоб не молчать. История не укладывалась в голове. Собраться втроём! чтоб избить одного! лиарского! целителя!       — Я похож на Сына Моря? Это они шрамами гордятся, а для лиарских целителей шрам на месте простого пореза – это плохо выполненная работа.       Шрамы, Ятрин, Дети Моря.       Элу. Я мысленно провел рукой по его спине, вспоминая ощущения в пальцах. Остаточная моя магия, кожа гладкая. Цайт сработал хорошо.       — С тем, кто меня порезал, я у Кассилей столкнулся, опять безоружный, уже против меча, — голос Цайта чуть-чуть изменился. Я понял, что ничего хорошего не услышу, но спросил:       — И что было потом?       — Мальчишка, что помогал нам лечить Элу, он тоже вышел защищать клан. Я попытался одновременно и его прогнать в безопасное место, и нападавшего притормозить. Не то, чтоб получилось. Нападавшего убил Кассиль постарше, повернулся ко мне, спросил: «Ты с нами или с ними?». Я с ним уже познакомился, когда Элу лечил, неплохой парень, хоть и сын Джайза. Пока объяснял ему, что я за себя, а ещё за женщин и детей, мимо пробегал Сын Моря, и так, мимоходом, убил его. И мальчишку пришлось защищать уже от него, меня спасло появление главы Наянс, его Сын Моря послушал.       — Цайт… проклятие повесил я, а рисковал ты.       — Мор, мы всё сделали правильно. Что-то подобное произошло бы и без нас.       Мы выпили за погибших, выпили за выживших. За продолжающих жить и за радости жизни. К этому тосту настроение поднялось до философского, а уровень вина в бутылке упал до донышка. Цайт собрался поискать третью бутылку, но передумал.       — Всё, Мор. Спать.       — Как скажешь, — согласился я. То, что пить пора прекращать, я понял раньше, но удержаться не получалось, хотелось наоборот, напиться, как напивался Кайден, слишком много образов крутилось перед глазами.