Морион Лиар

      — Вот они, оба моих ученика. Решили учиться у Кайдена!       Я попытался вскочить, но получилось только раскрыть глаза. Засыпать в жёванных змеях странно уютно и тепло, но за ночь я сам превратился в одну из них, теперь так просто из их клубка не выпутаться.       — Цайт, вот как, значит, выглядят ваши вечерние занятия? Сам пьёшь и Мориона спаиваешь? Не ожидал от тебя настолько примитивного досуга.       — Ну что сразу Цайт? Почему всегда Цайт? Можно подумать, в клане никого, кроме Цайта нет. Учитель, почему вы не можете предположить, что это Морион меня спаивает? И вообще мы оба не пьём, только вчера совсем чуть-чуть, даже захмелеть не хватило.       Цайт почти беззвучно зевнул, и меня тоже потянуло зевать. Эвис продемонстрировал две пустые бутылки.       — Но третью мы не открыли, — попытался оправдаться Цайт, и даже я понял провальность аргумента.       — Цайт, с тобой выпивкой расплачиваются?! — Эвис обнаружил нишу в стене, переливающуюся всеми оттенками стекла и керамики.       — Это подарки сверх оговоренной платы, моё законное имущество! Что дарят, то и беру, и вообще, нормальный товар, компактный, я и сам им расплачиваюсь.       — За что? Чего тебе в клане не хватает?       — Ну не могу же я баловать моих девочек на средства клана.       На этот довод Эвис не возразил. Оказывается, Цайт может переспорить даже Учителя.       — Четверть часа на то, чтоб принять достойный вид, жду вас в моих покоях на утреннюю разминку, — Эвис ушёл.       — Ещё даже солнце не встало, почему я вставать должен? — простонал Цайт, утыкаясь лбом в жёванных змей.       Я поспешил к себе.       ***       Эвис провёл тренировку для нас обоих, и нам обоим она жёстко ударила по самооценке. Потому что Цайта Эвис гонял на гораздо более высоком уровне, чем меня, а потом вздохнул с сожалением и спросил:       — Цайт, сам-то можешь вспомнить, когда последний раз занимался? В этом году хоть раз был? Или в прошлом?       — По вечерам мы с Морионом занимаемся, — Цайт спокойно выдержал взгляд Эвиса. Я б так не смог, особенно после сегодняшней побудки.       — Это замечательно, и ты молодец, — без ехидства похвалил Эвис. — Но не забывай, Морион у нас всего ничего живёт, его уровень намного ниже твоего. Тебе не до него спуститься надо, а его на свой уровень тянуть. Ты сильно упал, тебе самому не жаль?       Что значит – упал?!       — А смысл? — пожал плечами Цайт. — Я целитель, и уже достаточно взрослый и уважаемый, чтоб мне не приходилось драться каждый вылет. Мне вообще не приходится драться.       — Да не в драках дело, — вздохнул Эвис, — Телу нужна не только магия, но и движение, ты же целыми днями только и делаешь, что помогаешь другим, а про себя забываешь. Пожалуйста, Цайт, о себе тоже надо заботиться. Если не хочешь заниматься в компании, хоть иногда приходи ко мне.       — Хорошо, что я не видел тебя раньше, — сказал я Цайту, едва мы вышли от Эвиса, — сейчас я всего лишь чувствую себя неуклюжим деревом, а тогда бы удавился от зависти.       — Не выдумывай, — отмахнулся Цайт. — Учитель преувеличивает, чтоб замотивировать нас обоих, но у меня и без тренировок дел хватает. У меня же не только срочные вызовы, есть пациенты, которых надо хотя бы пару раз в луну навещать, а там обязательно кто-нибудь вцепится «всего на четверть часа», плавно перетекающие в половину дня, причём обсуждение оплаты длится дольше и сложнее лечения. Перелёты тоже много времени занимают. И не могу же я заниматься только работой! Мне очень хочется исчезнуть куда-нибудь хоть на несколько дней, я устал! Может, я тоже хотел бы влипать в идиотские развлечения, только мне нельзя, потому что я – «уважаемый целитель Лиар», мне по статусу не положено!       Надо же, даже Цайт недоволен своим житьём.       — Мне казалось, ты гордишься своим статусом.       — А что мне ещё остаётся? Ладно, Мор, мне пора, я ж вчера весь день пробездельничал. Ещё чуть-чуть, и буду страстно желать, чтоб мои пациенты меня не дождались.       Интересно, когда меня выпустят из клана на какой-нибудь бал? Надо прикинуться недоумком, за которым нужен присмотр, и под этим предлогом утащить Цайта развлекаться. Иногда действительно нужно отдыхать. Подозреваю, Кайден провожает за грань не самых безнадёжных, а самых доставучих своих пациентов.       На пороге своих покоев я споткнулся и полетел на пол. Упал, перекатился и встал на ноги, всё движение получилось цельным и чётким, голос Цайта в голове оценил на четыре из пяти, но сам Цайт при этом не присутствовал, поэтому я собой восхитился.              Пока не понял, что не только не заметил верёвку у порога, но и густую белую пыль прямиком в том месте, где перекатывался. Мне и прикидываться не потребуется, я и так недоумок, за которым нужен присмотр. Ну, хотя бы узнал, что не Рин мне пакости устраивает. Или не только Рин. Надеюсь, не Шарди, от него пакость получить особенно обидно. Но Шарди пыль делает точно в светло-светло-бежевый оттенок пола, а эта белая с синеватым оттенком. Рассыпавший понадеялся, что я не замечу, и угадал. Или замечу, буду присматриваться к пыли и не замечу верёвку. Если так, то он мне польстил, я не заметил ни того, ни другого.       ***       Весь день я помогал мастеру Тейсу, и у меня были заняты только руки, потому что Тейс в соревновании по молчаливости мог дать мне фору. Мы изредка обменивались незамысловатыми бытовыми историями из жизни, но больше молчали. Моего чтеца поймали на пакости соседям по детским покоям, и отправили работать на кухне, меня, при попытке ему помочь, с насмешками прогнали. Оказывается, я уже привык что-то слушать, возможно, уже начинал думать, и к возвращению Цайта накопились вопросы, с которыми я не мог пойти к Эвису.       Цайт о чём-то размышлял, перекладывая карты. Я по давно заведённому ритуалу установил завесу тишины на его покои, каст получался уже без всяких усилий, выплетался сам собой, я даже мог сбиться, попытавшись проследить узор плетения. Цайт обещал когда-нибудь научить усложнённому касту, перебивающему прослушки высшего уровня, но для этого надо было и самому научиться их кастовать, как следует изучить структуру и работу. Простейшая прослушка у меня худо-бедно получалась, но едва я её кастовал, на меня накатывала штормовая волна стыда за своё недостойное поведение, и я её распылял. Цайта это веселило, он говорил что-то вроде «можно забрать тебя из Сэль, но Сэль из тебя убрать невозможно», и изучение методов защиты от любопытных опять откладывалось.       — Цайт, зачем Наянсам Хуанджун? — первым делом спросил я.       Цайт настойчиво намекал и пострадавшему Хуанджуну, и главе Наянс, что им обоим будет лучше, если глава Наянс сразу выкупит "этого недостойного". Не верили оба, хотя и в совсем приватном разговоре (меня Цайт попросил не говорить никому) Цайт даже предлагал главе Наянс лечить Хуанджуна бесплатно, если Хуанджун станет Наянс.       — Не зачем, а почему. Потому что это самый простой способ его защитить, и всем выгодный, к тому же.       Поскольку Цайт замолчал и вернулся к картам, мне пришлось додумывать самому. Додуманное не понравилось.       — Он на положении Элу? Когда Элу не был главой?       — Нет, но у Хуанджун строгие правила, а Сай крупно их нарушил. Мне в целом плевать на их порядки, но Сай мой пациент.       Цайт называет Хуанджуна по имени. Выделил за что-то из остальных внешников, или чтобы не путать меня в имени клана и имени пациента?       — Я им предложил оптимальный путь, если они ему не последуют, это уже не мои проблемы, я сделал, что мог. Если у тебя нет срочных вопросов, то я занят ещё четверть часа.       Срочных вопросов у меня не было, был один большой и нерешаемый: как побывать в Наянс ещё раз. И куча мелких вопросов, примерно на ту же тему. И все эти вопросы меня интересовали куда больше, чем вопрос о Хуанджуне, но начинать с них я постеснялся.       Цайт задумчиво смотрел на карты. Как он говорил? Играет с Мирозданием?       — Можно посмотреть? — уточнил я. Мне недавно Альда рассказывала, какой Цайт бывает раздражительный и злой, и как часто это происходит. Язвительного Цайта я видел регулярно, но раздражительного, тем более, злого – ещё нет. Возможно, просто не надо Цайта выбешивать, Альда, как и Рин, этим искусством владела в совершенстве. Цайт кивнул. Колода была та же самая, с чёткими, детальными рисунками. Звери, птицы, насекомые.       — Садись, — Цайт указал на место рядом с собой. Жеваных змей он так и оставил, только немного нарастил стенки «ореха», центральный «столик» увеличил, и карты лежали свободно, вроде бы даже образовывали какую-то фигуру. — У каждой карты есть палитра трактовок, у каждого места в раскладе – своё значение. Я выбираю карты наугад. Это мой расклад, не твой, так что смело можешь озвучивать, что видишь. Это прошлое, которое продолжает влиять. Исток проблемы.       Я кивнул, потом сообразил, что Цайт ждёт, что я скажу. «Влияющее прошлое» выглядело странно. И лежало вверх ногами. Половина карт вверх ногами лежала.       — Жук-навозник?       — Да. Он занят только своим делом и больше ничего не видит. Смотри, он катит шар задними лапками, и видит только землю под собой, даже не видит, куда шар катит. Ему главное – катить, в этом цель и смысл. И шар он скатал большой, но и не думает останавливаться, он вообще не думает. Ну и катит он… Навоз – оно такое. С какой стороны посмотреть. То ли отходы жизнедеятельности, то ли ценное удобрение для огорода. То, что карта перевернута, может означать и то, что жук бросил своё тяжёлое дело, сложил лапки и сдался, и что с него тяжёлое сняли из жалости. Вот эта карта уточняет, что из-за первой карты происходит.       — Стая зверьков сидят кольцом, в кольце один дохлый, другой на нём сидит и облизывается. Ой, не дохлый, а загрызенный. И карта опять перевёрнута.       — Это вунцики, у них только что сменился глава стаи. И прочие члены стаи не возражают, видишь, они не демонстрируют агрессии к победителю. Это карта победы. Вунцик приложил усилия, дрался, победил, стая подчиняется ему. У тайне тоже такое случается, но карта имеет в виду, что тайне что-то делал и добился в этом успеха, не обязательно главой стал. Может, каст новый изобрёл, может в дуэли победил, может урожай вырастил и собрал. А в перевернутом виде… стая большая, сейчас новый глава поймёт, что он не глава, а обед, и зря он вообще это дело затеял.       — Цайт… — до меня начало доходить. Цайт сейчас рассказывает о своём поражении. Непонятно, правда, в чём и почему.       — А вот эта карта – ситуация сейчас, на которую мне надо обязательно обратить внимание и с её учётом двигаться дальше, — невозмутимо продолжил Цайт.       Интересно, конечно, что за крупное поражение было у Цайта, не умерший же пациент? Про тот случай нельзя сказать «зря затеял», тот случай – «не сумел». Насколько уместно проявить любопытство? Наверное, если б Цайт захотел рассказать, он сразу бы и рассказал. Я посмотрел на следующую карту.       — Маленький зверь жрёт большую рыбу. Нет, огромную.       — У Детей Моря есть пожелание: «пусть к вашему порогу выбросится кит». Кит – это такое большое животное, в воде живёт. Очень много еды, которую Мироздание послало, большая удача. И на этой карте похожая ситуация. Зверёк эрмин умелый охотник, но такую крупную добычу ему не поймать. Мне выпала большая удача, у меня всё хорошо. Так хорошо, что эта карта смягчает прошлое и, если с умом распорядиться, хватит и на будущее. Только я никак не могу сообразить, как она выглядит в реальности. Эта карта – она про материальное. Такое, что можно потрогать. Я не стал от этой рыбы умнее или счастливее, но я стал богаче. Но Мор, я не вижу, где это богатство. Не в бутылках же, там заработанное, хоть и подаренное. А надо искать подарок в чистом виде, причём такой, что перекрывает предыдущие мои косяки.       — А ты подарок в свои покои приволок или в клан? — я рассматривал зверька и рыбу. В одиночку не съест, рыба стухнет раньше, а сушить или морозить во льду мало кто из зверей умеет. Если вообще умеет.       — Мо-о-ор, а это такой хороший вопрос, что я даже уверен: ты сам не понял, что сказал.       Это он меня похвалил или подразнил?       — Следующие карты лежат особняком, — вернулся к картам Цайт. Он думает быстро, и возможно, уже догадался, где лежит подарок и как он выглядит, только не скажет. Жаль, мне же тоже интересно. Вот не знал я ни о поражении, ни о подарке, а теперь сразу две загадки. — Эта карта – как я сам себе объясняю своё поведение.       — Куча книг. Именно куча, закрытых, раскрытых и распавшихся на страницы. И опять перевёрнутая.       — Знания – это богатство, причём и материальное тоже. А то, что книги перевёрнутые, может означать и то, что я знаю недостаточно, и что я занят перечитыванием одного и того же, вместо того, чтоб делать что-то ещё. А если начну делать, могу напортачить по незнанию. Следующая – то, что меня гложет, но я старательно не смотрю в эту сторону, ищу отговорки и оправдания.       — Женщина, беременная. И выглядит, как если бы в главы и женщин выбирали. На троне, в венце. Я троих таких видел, они бы могли быть главами. Наверное. И она не перевернутая.       Вспомнилась Арика. Вот кто выше даже главы.       — У этой карты много оттенков значений. И рождение ребёнка, и успех в важных делах, только не как с большой рыбой от Мироздания, а успех заслуженный. И женщина, но не просто первая попавшаяся, а очень важная для спрашивающего: возлюбленная, мать, наставница. И совет проявить решимость, не бояться ошибок. И обещание, что всё получится. И… Нюансов много, а жизнь у меня насыщенная, поэтому верную трактовку сложно выбрать. Тем более, если старательно не замечать истинную причину.       Я и не думал, что у Цайта в принципе могут быть проблемы с женщинами. Он явно идёт по стопам деда, только не так демонстративно. Или Цайт дозрел до семьи, и никак не может выбрать, которую из своих избранниц привести в Лиар? Или никак не может забыть Шеал? Кассилей забыть невозможно. Ну какая ещё может быть женщина у Цайта? С Виреей у него какие-то отношения, но на любовь мало похоже, пусть иногда Цайт и выходит из её покоев ночью. Или заслуженный успех, на который Цайт и смотреть не хочет? Такое бывает? Кто вообще эти карты придумывал, не мог дать более чёткие трактовки?       — Эта карта показывает, что мне надо понять, чтоб выйти из тупика.       — Алма с червяком.       — Не просто алма. Посмотри, какая спелая, крупная, сочная и хрустящая, художник очень старался. А червяк – ну что червяк, он маленький. Можно ничего не делать, моя жизнь и так похожа на алму. Но червячок есть, и он тоже будет алму есть. И гадить в неё.       Тут я понял, что мы с Цайтом похожи. Жаловаться не на что, а хочется непойми чего. Ладно, в моём случае понятно, чего. Кого. Элу. И не в сексе дело, хотя и в нём тоже. Элу принёс в мою жизнь сказку, разнообразие и непредсказуемое счастье. И жить без него… я справляюсь, но до сих пор хочется выть с теми шакалами из ущелья под крысятней. А когда накатывает особенно сильно, напоминаю себе о трёх годах. Цайт свою сказку не встретил, и сомневаюсь, что его сказка – любовная.       — Следующая карта – чего мне не надо делать, чтобы выйти из тупика.       — Перевернутая карта. Муравейник. И четкие дорожки муравьёв от муравейника и обратно. И рядом с муравейником муравьи по кругу ходят.       — Муравьи большие труженики, день за днём трудятся на благо своего клана, то есть, муравейника, посмотри, какой большой выстроили. И вот здесь черта на песке, она говорит, что в перевернутом положении трактовать нужно нижнюю картинку. Под чертой – кольцо смерти. Однажды муравей сбился с дороги, не заметил, как стал делать вроде то же, что и всегда делал, но уже без цели, смысла и результата. А потом подтянулись и другие, уверенные, что если муравей так резво бежит, значит, знает, куда бежит, а куда ещё бежать, как не за вкусной добычей. И всё больше их, без цели и смысла, и будут бегать, пока не сдохнут. Каждый день я делаю одно и то же. С одной стороны – чего бы мне жаловаться, да и не бессмысленен мой труд, а с другой… Иногда мне кажется, весь Лиар по кругу бегает. А иногда – что по кругу бегают все тайне. Наша жизнь похожа на жизнь предков, века идут, ничего не меняется. Но я не знаю, что менять. Как менять – тоже не знаю, но для начала нужно хотя бы понять, куда вообще возможно сворачивать. И вот тут совет, как поступать, что делать дальше.       — Бабочка выбирается из кокона.       — Бабочка раньше была гусеницей, жевала листья с утра до ночи, а теперь будет летать. Трактовка от «сделай что-нибудь, чего не делал» до «полностью поменяй свою жизнь». Дивный совет, будто я сам не догадывался. Но я не знаю, что же должен сделать. И при этом надо учитывать, что у меня богатство от Мироздания, оно мне поможет. Но как оно мне может помочь – у меня воображения не хватает.       Цайт всё же нашёл свой «подарок». Скажет, если спросить? Это ж не вопрос о поражении.       — Цайт, а что же тебе Мироздание подарило?       — Тёмен этот вопрос, — откликнулся Цайт, и я опять не понял, издевается он или нет.       — Тогда зачем карты раскладываешь, если они говорят так невнятно?       — Какой запрос, такой и ответ. А кого ещё спрашивать, когда я даже не могу понять, чего же хочу и что мне не так?       Я опять посмотрел на карты. Элу мечтал основать клан и сделать его самым лучшим, самым приятным для жизни местом. Цайт мечтает поменять жизнь сначала свою, а потом и всех тайне. Один я мечтаю о сексе. Нет, не так. Если б просто о сексе, то и Рин, и Альда давно предлагают. О любви я мечтаю. О счастливой. Но по сравнению с другими это мелко, конечно.       — А эта карта? — я указал на последнюю карту, лежащую отдельно, в самом низу. — Девушка парит в воздухе, в мерцающей рамке телепорта. А разве рамку можно открыть в воздухе? И где камень?       — Эта карта говорит, что если я пройду путь, будет мне счастье по-настоящему, без червяков. И буду я весь такой преисполненный в своём познании, созерцать великое фрактальное подобие и любоваться Мирозданием, пребывая в сокровенном блаженстве на берегу тихой южной реки. — Цайт посмотрел на меня и расхохотался: — Морион, я каждый раз думаю, что ещё более озадаченным выглядеть невозможно, но ты каждый раз умудряешься.       Я опять не нашелся с ответом. То есть, я уже перешел на следующую стадию: ответы придумывались, но все с изъяном, и результат тот же: я молчу. Цайт собрал карты.       — Сегодня занятий опять не будет, я устал.       Ага, значит, утреннюю разминку всё-таки ощущает! Может, даже как я, когда только начинал: ноющим телом и разболтанными суставами. Ну и пусть злорадствовать нехорошо, зато очень приятно!       Тут я вспомнил о ещё одном вопросе.       — У нас в Сэль на моей памяти первое появление лиарца – это твоё. И на следующий день. Чтобы забрать меня. Очень сомневаюсь, что это будет происходить чаще…       — Ну да, ну да, — покивал Цайт. — А кто отправил Ашару к своей сестре?       Я попытался так же равнодушно пожать плечами, как пожимал Цайт при расспросах о Кассиль.       — Неубедительно.       — Научусь. Но я не о том хотел спросить. Ты каждый день по вызовам летаешь, а у нас лиарцев если и вызывали, то я об этом не знаю.       Цайт посмотрел на меня… с жалостью? Я опять путаюсь в мимике?       — Я ж не просто так спрашивал, кому из Сэль твоя жизнь дороже мешка зерна. В других кланах о своих беспокоятся побольше вашего. Никто из наших не удивился, когда за лечение мелкой девчонки, которая ещё пять раз может убиться, и которая запросто может уйти из клана, когда вырастет, её нищий глава отдал кусок территории. Просто потому, что испугался за её жизнь, хотя помереть от краснухи – это надо сильно постараться. В любом клане, ну, может, кроме Сэль, о своих беспокоятся. Ладно, ладно, я ж тебя нарочно дразню, а ты и ведёшься. Но я отлично слышу, и на память не жалуюсь. Что тебе сказали дома, когда ты сверхновой вспыхнул? Что ты отлыниваешь от работы. Видимо, ты должен был сгореть на поле во имя полных амбаров.       — Это тебе не повезло наткнуться на Виндела, он даже на фоне Нортона упёртый труженик. Или командующий тружениками. Так-то у нас за своих беспокоятся.       — Ну да, ну да, — снова скептично покивал Цайт. — Беспокоятся. Достаточно на тебя посмотреть. Горло тебе кто повредил?       — Горло? — не понял я. — Какое горло?       — А у тебя их несколько? Не по моей части, там смешанная травма, частью магическая, ту часть Эвис исправил, а остальное – к Хелене работа, но вообще я не видел, чтоб она так уж сильно помогала, а ты и так дёрганный. И вообще, глядя на тебя, как и на что ты реагируешь, можно стооолько предположений сделать…       — Отстань! — разозлился я. — Можно подумать, в Лиар всё идеально. Достаточно на Рина посмотреть, самый идеальный Лиар. Уверен, тут у всех проблемы отыщутся, даже у тебя.              — Отыщутся, — спокойно кивнул Цайт, — но не уверен, что смогу сформулировать, в чём отличия. Но мы говорили, почему я каждый день на вызовах, а не почему в Сэль Лиар не приглашают. В других кланах не как в Сэль, чтоб ты знал. Да, стараются обойтись силами своих целителей, на большинство случаев более, чем хватает. А если не хватает, зовут нас. У меня навыки гораздо выше, чем у любого целителя-внешника, я же работаю каждый день, а не только когда припечёт. Я учился этому всю жизнь, а не как ты, в перерывах между яквой и сеном. Все хотят жить долго и полноценно, без болезней. И при травмах побыстрее восстановиться, и без последствий.       Цайт потянулся, и в движениях отчётливо проступила усталость.       — Размять тебя? — я сначала предложил, потом сообразил, как это выглядит. Потом вспомнил, что Цайт ни разу не выказывал мне неприятия, как иногда выказывал Грайз, максимум – иногда поддразнивал. И вообще, это же он нам с Элу свидание организовал… Тут я понял, что Цайт уже лежит ничком, ждёт обещанный массаж. В одежде, только шерстяной халат сбросил. Задаваться вопросом, разделся бы Цайт, если б не зима, я не стал.       Разделся, когда мои ладони нагрелись. Похоже, один я напрягаюсь и дёргаюсь там, где остальные не видят вообще ничего.       Сухое, жилистое тело под ладонями. Разогреть, понять, как у именно этого тела ощущаются расслабленные мышцы, а как – напряжённые. Прикрыть разогретое халатом, размять соседнее. В транс я впал почти сразу, на середине процесса заметил и низкое гудение Тайне Лиар, и бледно-золотистые, на границе восприятия, искры под ладонями, вплетение незнакомого тембра, едва слышного, выше гудения Тайне Лиар, не похожего ни на тальхарпу, ни на флейту, ни на струны «стола» Мейфен.       Ритм едва слышной музыки захватил, свечение под ладонями усиливалось, вскоре я уже понимал, как усилить свечение, где надавить посильнее, где лучше массировать ладонью, где – костяшками пальцев. Размять по второму кругу, уже сильнее. Провести ладонями над телом, не касаясь, чувствуя жар в ладонях и ответное покалывание моей же магии. Ещё не спираль, но что-то очень к ней близкое. Начало зимы переплавлялось с концом лета, выстуживало гладь озера, чернело елями под редким снегом, хмурилось серыми тучами, потрескивало кострами. Краски выцветали, только под пальцами сияло бледно-золотистым, слишком бледным для янтаря, слишком золотистым для лунного серебра, слишком другим, настолько другим, что выцветал чёрный базальт вокруг озера.       — Морион, чучело ты необразованное, прекращай и больше так не делай, — мягко произнесли над ухом и где-то далеко-далеко. — На счет десять вдох, задержка дыхания, выдох. Раз, два…       На очередном цикле – котором уже по счёту? – я вернулся в реальность. Цайт сидел рядом, считал. Поймал мой взгляд, кивнул, продолжил считать еще три цикла.       — Очень хочется отвесить тебе подзатыльник, но не буду, — вздохнул он. — Вот что это сейчас было?       — А что было? — не понял я. Я улетел в транс и что-то не то сделал? Но Цайт вроде не сердится… или сердится? Что же я мог в трансе сделать?!       — А говорят, «земля» не участвует в схеме подпитки. Морион, неуч ты слишком-высокоуровневый, если не умеешь контролировать собственную магию, то и не суйся в транс. Или ты собрался себя угробить таким изощрённым способом? Не надо, этот способ меня особенно не обрадует.       — Вьёсс, Цайт, ты можешь объяснить максимально простым языком?       — Ты впал в транс, — максимально просто пояснил Цайт, но понятнее мне не стало. — И меня за собой потащил, стал меня подпитывать, одновременно пытаясь уйти куда-то, видимо за грань, тебе лучше знать. Если у тебя настолько нестабильное состояние, лучше вообще не магичить.       — Я не нарочно, — попытался оправдаться я, хотя так и не понял, что же сделал не так.       — Даже не знаю, радоваться или огорчаться. Ладно, ненарочный суицидник, полоскать мозги я тебе сильно не буду, но Учителю обязательно завтра расскажу про твои прорехи в знаниях. Или в психике. Или и в том, и в другом. Учти, того, кто помер, за пределы клана точно не выпускают. Вообще совсем никогда. Выпускают только живых. И именно за изменения правил живые и будут бороться. Для себя и для других. Мёртвые уже ни за что не борются, даже смерть «ради чего-то» работает гораздо хуже, чем дела живых. Вижу, что и это для тебя слишком сложные концепции, но просто поверь мне на слово.       Цайт оставил меня у себя в гостиной, чуть не полночи пытался разговорить то на отвлечённые темы, то пытаясь определить моё психическое здоровье. Ругал меня, мой клан, того, кто «повредил горло», того, кто меня «напугал», а заодно и «того самоуверенного придурка, который слишком много наобещал». Кто эти трое, и почему Цайт решил, что всё это со мной произошло – я мог только догадываться. Или не догадываться. Когда Цайту надоело ругаться, он усыпил меня с обещанием свернуть мне шею, если я опять вздумаю самоубиться, не посоветовавшись предварительно с ним или с Эвисом.