Морион Лиар

      Стены сжимались вокруг меня, прорастали сквозь, оплетали, я пытался вырваться, пытался вдохнуть, крикнуть, позвать на помощь. Задыхаясь, я выпал из сна, но сон не отпускал, затягивал обратно. Собрал все силы, скатился с ложа, полежал на прохладном полу. Сон не отпускал. Уже в водной, пытаясь напиться, я проснулся достаточно, чтобы понять: это не сон. Ужас, рвущий лёгкие, не мой. Обувался на бегу, лишь на миг притормозил перед дверью, которую в нормальном состоянии не отворил бы ни за какие коврижки.       Я не был здесь ни разу, но сориентировался быстро: гостиная тускло светилась живыми светлячками и грибами-светлушками. Рин лежал в нескольких шагах от двери, задыхаясь, пытаясь подняться. Я сжал его руку, заговорил, стараясь уже не столько помочь, сколько не упасть в его панику:       — Дыши медленней. Вдох, выдыхай медленно, на счет три. Раз…       Я считал, стараясь не трястись, напоминая себе о зеркальности, о том, что глупо улетать в панику на ровном месте, а улетать в чужую панику на ровном месте – ещё глупее. Я в порядке. Ничего страшного не происходит. Не справлюсь сам – позову Цайта или Кайдена. Пытался скастовать диагностические чары, потому что однажды может случиться действительно серьёзное. Вряд ли у Рина вот прямо сейчас сердечный приступ, но, если пропущу – не смогу себе простить.       Постепенно мы оба успокоились, Рин смог приподняться, и сидел, тяжело опираясь на руки и на меня, смотрел в пол, рисуя отражения символов и букв, которые я называл. Руки его дрожали, движения вялые и неуверенные, у меня в памяти прыгали обрывки целительских знаний, но ничего подходящего не складывалось. Диагностические чары тоже ничего не выдали, но это ни о чём не говорило, я их ещё не освоил как следует, а результаты начну понимать, когда стану умным, как Цайт. В следующей жизни.       Сидеть, не делая ничего, очень скоро надоело, я разглядывал покои Рина. Почти нет лиан, зато очень много мха и светящихся грибов, в полумраке тонут очертания пары огромных бесформенных… диванов? Кажутся гигантскими вызвернями. Рин не умеет выращивать мебель и менять интерьеры, кто его осчастливил такими монстрами? Даже у Цайта воображения не хватит. Или это вершина риновых умений? Тогда да, Рин неумеха.       Рядом с диванами несколько маленьких изящных столиков на стебельках-ножках, заставленных и даже заваленных чем-то. Контраст размеров и форм отозвался скрежетом камня по камню, я зажмурился, старательно стирая впечатление перед тем, как посмотреть на что-то ещё. В стенах ниши с полками, и тоже чем-то завалены. Высокие окна занавешены полупрозрачной тканью, и на количестве ткани не экономили. Гостиная гораздо больше, чем у меня, наверное оттого, что бассейна у Рина нет. И такое большое помещение он умудрился обжить так, что… после всех полупустых комнат, что я видел в Лиар, гостиная Рина казалась загромождённой больше мастерской Катгора.       Я попытался потихоньку поменять состояние Рина, поделиться спокойствием и желанием спать. Зеркальность так не работает, но хоть немного моего спокойствия должно ему передаться? Небось, если б Рин не отлынивал от заданий, которые на него пытались повесить старшие, на приступы не оставалось бы ни сил, ни времени. Надо напоить Рина успокаивающим сбором или хотя бы водой, но я не у себя, я не знаю, где что, и выяснять нет ни малейшего желания.       — Чего пришёл? — голос хриплый и слабый, но раздражённый.       Это Рин, я знал, к кому иду. И чего-чего, а риновой благодарности мне точно не надо!       — Уже ухожу.       Я поднялся. Настроение Рина меняется сильно и резко, за собой меняет и физическое состояние, уже знаю эти мгновенные переходы. Ещё несколько мгновений – и Рин придёт в норму окончательно, и тогда я пожалею, что вообще из своих покоев вышел. Игры в горячо-холодно стали привычными и даже начинали нравиться, и это мне не нравилось. Да, именно в такой формулировке, потому что… просто потому что. Рин превращал мозги в кашу. Вдогонку Рин сказал каких-то гадостей, я пропустил их мимо ушей. Подозреваю, Рин руководствуется принципом «не знаешь, что сказать – ругайся и обзывайся», и его придурь не должна меня задевать.       ***       Я вернулся к себе, зарылся в ещё тёплое одеяло, повесил несколько светлячков, открыл уже наизусть выученную сказку про ящерицу, которая любила греться на всегда тёплом камне. Явная детская сказка перемешивалась с личным письмом, но назвать её письмом сможет разве что Чез, и то потому, что он любит придраться даже там, где придраться не к чему. Вот и рисунки, даже цветные, фоном для текста, на всю страницу. Серый камень с зелёной ящеркой, разноцветные кристаллы, цветущий сад, ладьи Детей Моря, посадки шелковника, рыжеволосая дева с луком и стрелами. Летающая ящерка рассказывала камню, где была, что видела. Придраться можно лишь к тому, что не всегда ящерка и камень были именно ящеркой и камнем, но это очень глупая придирка для детской сказки, даже Чез до такого не опустится.       «Ты видел жеоду? — писал Элу. — Мне друзья из клана Ирдий показывали, у них в клановых цветах фиолетовый и серебро. Жеода выглядит как обычный булыжник, но, если расколоть – внутри сверкающие зёрна полупрозрачных кристаллов, очень красиво. Конечно, булыжник может лежать бесконечно долго, но те, кто знает, что искать, мимо не пройдут. Мне даже показали, как их ищут, шлифуют и распиливают, долгий процесс, малопредсказуемый результат, может и обычный булыжник оказаться.       Их главный по камням, правда, говорит, что обычный булыжник только полный неуч распиливать будет, глаз, слуха и ума не имеющий. Жаль, мы так и не выбрались к ним вместе, мне интересно, смог бы ты найти жеоду. Я не смог, но мне подарили половинку аметистовой жеоды, а ещё показывали жеоды с начинками всех цветов, даже чёрный был, но он очень редкий, мне даже в руки не дали, чтоб не уронил и не потерял. И название мне сказали, я аж восхитился, насколько точное. Да, очень жаль, что не получилось с тобой туда выбраться. Много не получилось.»       Я снова посмотрел на картинки. Элу хорошо рисует. Конечно, я не слишком разбираюсь, но мне нравится. И если бы… Нет, не если. Он – глава клана, а я ученик Лиар. Ученик целителя, артефактора, столяра, сапожника… да чему меня только не пытаются научить! У нас разные жизни, и нет смысла надеяться, что удастся их скрутить в одну, а значит, надо спать, до рассвета осталось совсем мало.