Эхо разбитого сердца

Чимин стоит посреди хаоса, некогда величественная башня Золотого города превратилась в искореженные руины. Отчаяние подпитывает его стремление спасти Чонгука, любовь всей его жизни, оказавшуюся в ловушке среди обломков. Царит хаос. Никакого порядка. Нет причин. Только хаос. Отдаленные отголоски разрушенного здания, разрушенного мира и разбитого сердца. И самое худшее: кажется, что это повсюду и окончательно. Солнце, всего лишь отблеск его былой славы, зловеще нависает над горизонтом, отбрасывая длинные, жуткие тени, которые простираются по пустынной сцене. Чимин, мужчина лет тридцати, стоит, застыв от ужаса, на тротуаре. Он сильно дрожит, частично из-за холода, частично из-за страха. Его слишком тонкая куртка устало свисает с плеч, а шнурок на левом ботинке развязан. Узел был слишком ослаблен, чтобы выдержать постоянные переезды из дома Чимина в это место, в башню Золотого города, в которой живет его лучший друг. Его лучший друг Чонгук. Но там, где обычно стоит башня, ничего не осталось, ничего от былой славы, только обломки и пыль. Одинокие снежинки падают на землю, укрывая ужасное зрелище, как чистое одеяло. Некогда величественное здание лежит в руинах, превратившись в переплетение стали и бетона. Менее часа назад на улице произошел подземный взрыв газа, который разрушил его, как домик из конструктора Lego. Разбитые окна здания опасно болтаются на уцелевших стенах, отражая остатки здравомыслия Чимина. Дым и пыль висят, как пелена, удушающая воздух и высасывающая саму жизнь из того, что осталось от этого места. Едкая вонь горящих кабелей поражает чувства Чимина. Скрежет стали и случайный резкий треск невыносимо громкие, усиливающиеся в его голове. Горячие слезы текут по его холодному лицу, когда реальность доходит до него. Чимин здесь, в этой кошмарной пустыне, движимый ненасытной потребностью найти своего лучшего друга Чонгука, единственного человека, которого он когда-либо любил, но которому никогда не признавался в своих чувствах. Чонгук живет внутри здания. Он был там, когда оно рухнуло. Чимин знает, потому что другой отправил ему сообщение, когда все началось. В нем было написано: «Чимин! Я думаю, там землетрясение!» Только это было не землетрясение. Это было началом конца. Чонгук, должно быть, почувствовал это, потому что вскоре после первого он отправил второе сообщение, слова которого все еще преследовали и без того разбитую психику Чимина. Сообщение с тремя словами обреченности, которые привели Чимина именно в это место, было: «Чимин, мне страшно». Эти слова были подобны ножу, вонзившемуся в его сердце. Напуганный. Его Чонгук никогда бы не сказал, что он напуган, никогда этого не делал, ни разу. Это так просто, как азбука, и ясно, как хрусталь: Чонгук – сильный, храбрый, золотой макнэ из их группы друзей. Он защитник Чимина, скала, маяк, путеводная звезда в бурном море. Чонгук не напуган. Он не может быть напуган. Но правда ударила Чимина в лицо, когда он снова и снова читал слова, в которые не мог поверить, все еще находясь в комфорте своего собственного дома. «Чимин, мне страшно». Это была не шутка и не пари. Это была реальность, продукт самой темной стороны жизни, и это привело Чимина в бесчувственное состояние, в котором его тело двигалось на автопилоте, одеваясь, забирая свою собаку Бама, выходя из дома, бежать через весь город к Чонгуку, чтобы добраться до любви всей своей жизни. Потому что это и есть Чонгук, любовь всей его жизни. Единственный мужчина, которому когда-либо принадлежало сердце Чимина, владеет эксклюзивным ключом к нему. Это всегда был Чонгук. Всегда. С того момента, как они познакомились много лет назад в колледже… Это был такой же день, как и любой другой, солнечный свет окрашивал кампус в золотистый оттенок, когда Чимин обнаружил, что попал в плен к молодому человеку, который навсегда запечатлелся в его сердце. Это было в священных залах научного корпуса, где ясноглазый Чимин наткнулся на сцену, которая навсегда изменит траекторию его собственной истории. Там, среди академической болтовни, стоял Чонгук. С растрепанной гривой темных кудрей, непокорным выбором одежды, Чонгук казался типичным очаровательным плохим мальчиком. И все же внешность может быть обманчива. Вскоре Чимин узнал, что за суровой внешностью Чонгука скрывается сердце, нежное, как утренняя роса. Их первый настоящий разговор состоялся неделю спустя в тени большого дуба, Чонгука, казалось, не беспокоил окружающий мир. — Твои наброски потрясающие, — сказал Чимин, подойдя к нему, не в силах скрыть своего благоговения. Чонгук поднял взгляд, в его глазах была доброта, которая растопила сердце Чимина. — Спасибо, я думаю, у тебя это не очень хорошо получается, но я все равно рад, что тебе это нравится. — Ах. Ты не только талантлив, но и скромен. Мне это нравится, — сказал Чимин, подмигнув. — Я слышал, ты умный, но скромный. Мне это тоже нравится, — бросил Чонгук в ответ с дерзкой улыбкой, явно избавляясь от застенчивости, которая была очевидна в его глазах. Впоследствии их беседа протекала непринужденно. Чимин был очарован честностью и добротой Чонгука, и Чонгук с нетерпением слушал все, что хотел сказать Чимин. Это было идеально. Они просто подходили друг другу, как будто были созданы друг для друга. Мир, возможно, воспринимал Чонгука как плохого мальчика, но в глазах Чимина он был шедевром. По мере того, как дни превращались в недели, их встречи становились все более частыми, и Чимин открывал для себя многие грани Чонгука. Мальчик был не только талантливым художником, но и преданным учеником и мягкосердечным человеком, который питал безусловную любовь к вещам и людям, которые были ему дороги, как Чимин. Итак, это был только вопрос времени, когда Чимин влюбится в него. И он действительно влюбился. Но поскольку родители Чимина в то время разводились, мрачные мысли останавливали его каждый раз, когда он хотел признаться в своей любви, хотя в глубине души он подозревал, что Чонгук испытывает к нему те же чувства. Это было глупо, и Чимин знал, что так оно и было, но сердце и разум не всегда слушают друг друга, когда речь заходит о любви. С тех пор прошли годы, но каким-то образом жизнь и работа встали на пути, и в результате они уже много лет находятся в подвешенном состоянии, которое выходит за рамки дружбы, но еще не достигло финальной стадии. И все же много лет назад Чимин пообещал себе, что сделает и отдаст все ради этого человека. Как сейчас. Вспомнив о своей цели, Чимин осматривает хаос, его глаза дико мечутся по всему. Окружающие улицы забиты транспортом, бесконечное море сигналящих машин и перепуганных пешеходов, которые с трудом передвигаются на холоде. Визг шин, а также отчаянные крики застрявших автомобилистов слышны повсюду. Вой сирен заглушает отчаянные крики о помощи людей, которые все еще заперты в здании. Чувство вины гложет Чимина, когда он оглядывается по сторонам. Он не смог защитить единственного человека, который имеет значение в его жизни. В глубине души он знает, что это чепуха. Он никогда не смог бы защитить Чонгука от подобной ситуации. Но он мог бы быть с ним, если бы только нашел в себе мужество признаться в своих чувствах раньше. Все могло быть по-другому, определенно было бы по-другому. Его разум – это галерея с привидениями, где портреты упущенных шансов и невысказанных слов висят, как призраки, терзая каждую его мысль. Он воспроизводит невысказанные признания, нежные моменты, которые они разделили, каждое воспоминание более яркое и болезненное, чем предыдущее. Если бы у него, наконец, хватило смелости сделать это много лет назад, они бы наверняка уже жили вместе. Чимин хотел бы, чтобы он был там, мог прижать Чонгука к себе, шептать заверения и обещания, что любовь победит все. Тогда Чонгук не был бы сейчас один. Без Чимина. Полон страха за свою жизнь. Если Чонгук вообще еще жив. — Но что, если он уже мертв? — размышляет вслух Чимин, его дыхание видно в воздухе. Он даже не хочет думать об этом, не должен. Мысль парализовала бы его еще больше. Это душило бы его до тех пор, пока он не рухнул бы на замерзший пол, ожидая, когда тихая смерть придет и заберет его. Он качает головой. Сейчас не время для таких мыслей. На них никогда не должно быть времени. Следовательно, он вкладывает все свои оставшиеся силы в задачу поиска. Вся улица превратилась в зону бедствия, и спасательные команды уже вовсю работают, вытаскивая выживших из-под обломков, на их лицах запечатлелись страх и боль. Чимин умер бы, чтобы заменить их или быть добавленным в их команду, но ему не разрешают, поэтому все, что он может делать, это ждать. Он ждет, сжав кулаки, его рот хочет закричать, что это несправедливо, но будет ли кто-нибудь слушать? Вероятно, нет. Никого не волнует, что он хочет что-то сделать, что угодно, чтобы изменить эту жестокую судьбу, но это невозможно. Он может только смотреть. Каждое лицо, которое видит Чимин, вызывает укол надежды и страха в его сердце, американские горки эмоций, которые угрожают поглотить его, потому что эти лица принадлежат не тому, кого он хочет видеть. Единственному, кого он хочет видеть, как бы эгоистично это ни звучало. Бам, его верный пес-спасатель, тихо скулит рядом с ним, прижавшись к его ноге. Мех добермана покрыт тонким слоем пыли, а в его глазах отражаются страх и беспомощность хозяина. Бам знает. Он знает, что Чонгук живет в этом самом здании. Его темные глаза устремлены на обломки, наполненные почти человеческим пониманием. Его мускулистое тело напряжено, готовое броситься в бой, если потребуется. Чимин понимает это, привыкший к незаметным действиям своей собаки. Бам сделал бы все, чтобы снова увидеть этого человека. В какой-то момент, когда жизнь была хороша и они трое счастливы, Чимин даже пошутил, что Бам променял бы его на Чонгука в мгновение ока. Он не ревнует по этому поводу, потому что знает, что, хотя он самый важный человек для Бама, в более широком контексте он коллега собаки, но Чонгук – его друг, его соучастник преступления. Чимин тренирует Бэма, а Чонгук балует его. Они как семья. Чимин точно помнит, как он встретил Бама, а позже познакомил его с Чонгуком, это заветное воспоминание, которое кажется таким же, как вчера. 6 лет назад. Чимин стоял у входа в шумную пожарную академию, и в то утро от запаха свежей краски его слегка подташнивало. Пробираясь сквозь толпу коллег по работе и направляясь в раздевалку, он почувствовал неожиданный толчок в ногу. Посмотрев вниз, он обнаружил молодого щенка добермана, глаза которого светились любопытством и игривостью. Шерсть щенка была глубокого темно-коричневого оттенка, с характерной черной мордочкой и выразительными глазами. — Что ты здесь делаешь, малыш? — прошептал Чимин, присаживаясь на корточки, чтобы погладить щенка. Пес завилял хвостом, по-видимому, привлеченный присутствием Чимина. Один из инструкторов, заметив это взаимодействие, подошел с улыбкой. — Привет, Чимин, это наше новейшее дополнение к программе поисково-спасательной подготовки. Глаза Чимина загорелись. Он был знаком с дрессировкой поисково-спасательных собак, неотъемлемой частью учебной программы по борьбе с пожарами. Он всегда восхищался самоотверженностью и героизмом этих замечательных животных. Трудно было поверить, что в этом маленьком щенке может быть столько смелости, но это было очевидно по его рвению и счастью. — Вау. Я завидую тем, кто работает с собаками, — сказал Чимин, поглаживая гиперактивного пса. — Ну, этот малыш все еще ищет тренера. — инструктор наблюдал за реакцией щенка на Чимина, его виляющим хвостом и радостным поведением. — Я верю, что из вас двоих получилась бы отличная команда. Очевидно, что ты ему понравился. — Но я не дрессировщик. — Пока нет. Но я помню, что ты посещал различные курсы, которые являются частью учебной программы. Он может быть твоим первым. Каждый должен с чего-то начинать. Чимин пристально смотрел в глаза Баму, в то время как в его голове крутилось так много разных мыслей и вопросов. В них было обещание приключений. Казалось, судьба решила столкнуть его лицом к лицу с новым направлением в его жизни, представив неожиданного и очаровательного партнера. — Как ты думаешь, мы могли бы стать хорошей парой? — спросил Чимин инструктора. — Кто знает? Только время и тренировки покажут. Неопределенность только подпитывала решимость Чимина. Поглаживая мех Бама, он представлял себе возможности, которые ждут его впереди. Перспектива быть командой, спасать жизни вместе, все это манило его, как зов сирены или пожарной тревоги. Это была отправная точка, шанс создать что-то экстраординарное, из ряда вон выходящее. Лишь некоторое время спустя, когда с бюрократической путаницей было покончено, а чернила на документах едва успели высохнуть, Чимину была предоставлена привилегия взять добермана с собой. Он назвал щенка Бам, имя, которое имело для него сентиментальную ценность. Так звали его покойного деда, который тоже был пожарным и познакомил Чимина с этой областью. Когда Чонгук услышал о Баме, он сразу же приехал к Чимину, чтобы встретиться с другом, и Бам с Чонгуком сразу же влюбились друг в друга. После получасовой игры, маленький щенок заснул на руках у Чонгука, и так продолжалось до сегодняшнего дня, хотя Бам уже слишком большой для этого. Итак, в конце концов, Чимин стал тренером и опекуном Бама, вместе решая проблемы их работы, но Чонгук стал лучшим другом Бама. Вместе они были неразлучны. Были… Надеюсь, они все еще есть и всегда будут такими. Чимин делает неуверенный шаг вперед в направлении рухнувшего здания, Бам на поводке, не давая собаке подбежать к Чонгуку, но сильная рука пожарного на его плече удерживает его. — Это слишком опасно, — кричит пожарный. Их приоритетом является безопасность, не только для пострадавших, но и для тех, кто может ворваться без надлежащей подготовки. Они не знают, что Чимин тоже пожарный, а Бам – его поисково-спасательная собака, обученная находить пропавших людей. Чимин поворачивается лицом к пожарному, его глаза покраснели и полны отчаяния. Он вытирает слезы, его голос прерывается от эмоций. — Пожалуйста, там мой лучший друг. Я пожарный, а Бам обучен поисково-спасательным работам. Позвольте нам помочь. У нас есть опыт. Пожарный, высокий мужчина с сильными и решительными манерами, мгновение изучает Чимина. Кажется, он чувствует настойчивость и решимость в глазах Чимина, но в конце концов качает головой. — Извините, но поскольку вы не на службе, вы считаетесь гражданским лицом, и я должен поступать с вами так же, как я поступаю со всеми остальными. Как пожарный, вы должны знать. Чимин действительно знает, его голова знает очень хорошо, но это не значит, что его сердце принимает это таким образом. Как раз в тот момент, когда он собирается снова сказать что-то глупое, что, как он знает, является чепухой, он слышит свое имя. — Чимин? Чимин пытается найти человека по голосу. Это его друг Намджун, он узнал бы его голос среди тысячи других. Они знают друг друга много лет, и Намджун знает о глубокой связи Чимина с Чонгуком. — Чимин, — мягко повторяет Намджун, успокаивающе кладя руку на плечо Чимина. — Ты здесь! — Да, — заикается Чимин, поток эмоций угрожает захлестнуть его. Подступают слезы, и он икает, поспешно вытирая их ладонями. — Чонгук… Его голос разбивается, как стекло, и Намджун заключает его в крепкие объятия. — О, Чимин. — Чонгук, он… он… — Чимин давится своими словами. — Он прислал мне сообщение, когда это случилось. — Он сказал, что напуган. — Чимин… — Мой малыш испугался, Джуни! — Ш-ш-ш. Успокойся. Мы найдем и спасем его. — Попытка Намджуна успокоить его тщетна. Чимин качает головой, и в этот момент он почти падает в объятия Намджуна, и его голос становится почти не слышен. — А если нет? Что, если ты его не найдешь? Что, если он… если он… уже мертв? — Никогда не говори этого снова, Чимин, — голос Намджуна становится суровым, как будто он пытается заглушить постоянно растущий страх. Он хватает Чимина за плечи, слегка встряхивая их, пытаясь успокоить мир, который выходил из-под контроля. — Даже не думай так! Надежда все еще есть! — Надежда?! У меня есть глаза, Намджун. Я не слепой и не глупый. Смотри! Посмотри на это жалкое здание! — кричит Чимин. — Как ты можешь говорить, что есть надежда? — Чимин… — Нет, я должен был быть там, быть с ним. Тогда он не был бы одинок. Мы бы жили вместе, украшали рождественскую елку и постарались помешать нашим детям или щенкам открывать подарки слишком рано! Черт возьми, даже приготовить что-нибудь было бы достаточно. Мне все равно, потому что это означало бы, что у нас что-то будет! Что угодно! Но сейчас у нас ничего нет. Ноль. И кто это с нами сделал? Кто в этом виноват? А? Ты знаешь? Да! Это был я! — Чимин, пожалуйста. Перестань винить себя, — умоляет Намджун. — Как я могу? Это была моя вина. Я должен был признаться! — голос Чимина дрожит. — Я должен был сказать ему, как сильно я его люблю! — Ты сделаешь это, Чимин, еще есть время, — шепчет Намджун, слова хрупкие, как стекло. — Мы найдем его, и у тебя будет шанс, наконец, излить ему свое сердце. Я знаю, что он никогда не умрет, не попрощавшись с тобой. Ты его знаешь, он бы боролся с самой смертью. Или раздражал бы ее так сильно, что смерть убежала бы, просто чтобы спастись от этого ребенка-переростка. Чимин знает, что Намджун желает ему добра и что он делает все возможное, чтобы успокоить Чимина. Это могло бы сработать, не окажись они прямо перед ужасающим зрелищем. Рукавом свитера Чимин вытирает нос, сразу после чего печально шмыгает носом. Он смотрит вниз на Бама, который прижался к нему, ища утешения, и нежно вытирает его слезы, как для утешения Бэма, так и для своего собственного. — Мне страшно, Намджун, — признается Чимин, обнажая страх, который сжимает его сердце. — Я так, так напуган. — Я знаю, Чимин. Мне тоже страшно, — признается Намджун. — Но мы не можем позволить страху парализовать нас. Наш долг – помочь выжившим и найти его. Мои коллеги делают все возможное, чтобы спасти его и остальных. Судорожно вздохнув, Чимин кивает. Он знает, что Намджун прав. Перед ним стоит задача, и он не может позволить страху пересилить его решимость. Он смотрит на Бама сверху вниз. — Позволь нам помочь, пожалуйста. Ты знаешь, что мы с Бамом обучены этому. — Чимин, пожалуйста, пойми. Ты не на дежурстве, и это не твоя юрисдикция. Ты знаешь правила. Пожалуйста, иди домой и жди. Я немедленно сообщу тебе, когда мы его найдем. — Иди домой?! Ты, блядь, издеваешься надо мной? — голос Чимина напряжен, когда он практически кричит Намджуну. — Как, по-твоему, я должен просто пойти домой? Я должен просто уйти? Без него? Совсем не помогая? Нет, нет, нет. Я не могу этого сделать. Я не буду этого делать! Я отказываюсь! — Я знаю. Я знаю, ты бы просто так не ушел. — Намджун смотрит на здание, его пристальный взгляд сканирует местность. — Ты знаешь, что не можешь помочь нам в поисках Чонгука, но ты мог бы оказать базовую первую помощь и искусственное дыхание тем, кто в ней нуждается, пока ждешь. — Но у меня есть Бам! Мы могли бы спасти жизни – не только Чонгука. — Чимин, пожалуйста. — Нет, Намджун. Ты помнишь, что для меня есть исключение, когда я могу помочь вам во время крупномасштабных чрезвычайных ситуаций, стихийных бедствий или значительных инцидентов, которые превышают возможности одной юрисдикции, — повторяет Чимин, придерживаясь рекомендаций, которые он узнал на пожаре в учебной академии. Намджун хмурится. — Это не так просто. Исключение применимо в случае инцидента. Командир официально запрашивает помощь у других пожарных подразделений, таких как ваше. Мы связаны оперативными протоколами. Это решение выходит за рамки моих полномочий. — Тогда позволь мне поговорить с ним. Я умоляю тебя! — Даже если он одобрит твою просьбу, как насчет твоих средств индивидуальной защиты? Посмотри на себя, Чимин. Ты в обычной одежде! — В одном из ваших грузовиков определенно есть запасная униформа. Ты это знаешь, и я тоже это знаю. — А как насчет юридической защиты? И страховки? — Намджун! —теперь голос Чимина повышается. — Мне плевать на гребаную страховку! Человек, который значит для меня весь мир, находится в этом здании, и я хочу его найти! Если я этого не сделаю, в этом мире все равно больше ничего не будет иметь для меня значения! Так что к черту эту гребаную страховку! — громкое рыдание сотрясает его, и Бам громко скулит, царапая брюки Чимина. — Намджун, пожалуйста, — почти умоляюще шепчет он. Намджун стискивает зубы, переводя взгляд с Чимина на здание. После глубокого вздоха и мгновения с закрытыми глазами он тянется к радиоприемнику и отстегивает его от держателя, снова встретившись взглядом с Чимином, он прижимает рацию к губам, связываясь с центром управления. — Здесь помощник начальника Ким Намджун. Мне нужно поговорить с Ик Чоном.