Ты меня любишь?

      Кесем распахнула свои красные, ошеломлённый глаза, она стояла в одной ночнушке, без привычных украшений, дорогих платьев и своей спеси. Она стояла, поддерживаемая Хаджи за руку, держать равновесие сама женщина не могла и казалось, что если бедный Хаджи хоть на секунду отвлекется, султанша столбом упадет. Перед женщиной на переплетенной тесёвой верёвке висело тело. Оно даже слегка покачивалось. Кеманкеш неспеша подошёл ближе и вгляделся в лицо, он негромко ахнул и отступил назад на маленький шаг, ошарашенно округлил глаза и с тоской в сердце оглядел еще раз тело. Он быстро тряхнул головой, желая изгнать этот образ из своего сознания. Повернул голову и ком стремительно образовался в горле. Его жена была ни жива, ни мертва и сейчас нуждалась в помощи гораздо сильнее чем кто либо здесь стоящий. Кеманкеш осторожно подошёл к Кесем, взглянул на ее лицо и убедился, Кесем действительно сама не своя, мужчина нежно забрал ее обмякшее тело у Хаджи, взял под руку и увел в свои покои.       Кесем сидела на его кровати уже 5 минут, Кеманкеш ненавязчиво сел напротив на корточки. Он понимал нужно что то сказать, что сделать, но слова не формировались в предложения, а мысли разбегались. Он вздохнул и посмотрел ей прямо в глаза. Она глядела сквозь него, не замечая ничего. Кеманкеш жалостливо скорчился, до боли в сердце было странно видеть ее такой, молчаливой и разбитой. Он аккуратно коснулся ее бархатной ладони и обомлел насколько приятной была ее кожа, но Кесем словно очнулась, отстранилась и бросила удивленный взгляд на него. – Извини. – он молча встал и опустился рядом с ней на постель, – Я понимаю, тяжело терять слуг, тем более когда они служили тебе более.. – его нелепую реплику прервал хриплый слабый голос, Кеманкеш тут же повернулся на Кесем. – 15. – она безжизненно смотрела вперёд себя, слез не было ни капли в ее глазах, но так для было ещё хуже, глаза сильно краснели от непролитых слез, становясь ещё более яркого аквамаринового цвета. – Что? – Мелеке была у меня в услужении 15 лет, я вырастила ее, она росла вместе с моими детьми, была им не просто нянькой, а старшей сестрой. Я научила ее всему тому, что знала сама, Мелеке была верной, хитрой, готовой выполнять самые безумные приказы. Таких сейчас не найти.. – Кесем, все наладится. Это пройдет. – он убедительно смотрел на нее, и ещё никогда прежде ему не хотелось ее так поддержать как сейчас, он старался вселить хоть каплю доброты и сожаления своему мужественному голосу, хотя была ли какая то вообще разница от этого Кесем. – Сегодня мы с ней договорились съездить на рынок. Она попросила купить брошь, она так мало просила меня о чем то.. – Кеманкеш ещё более сочувственно на нее посмотрел, а затем зажмурил глаза, она говорила слишком тихо, слишком сдавленно для самой себя, так непривычно и неприятно было слушать слабый женский голос, все ещё твердый и не дрожащий, но безжизненный, – А знаешь, ты ей нравился. Не как мужчина, скорее как взрослый мудрый человек, у Мелеке никогда не было отца, она всегда страдала слабостью к мужчинам постарше, ей нравилось их слушать.. Но она была настолько преданна что отказалась от этой слабости, даже на глаза тебе лишний раз не попадалась. А эту брошь хотела купить похвастаться. Хотела показать, что она выше той гаремной мишуры, которая живёт здесь. Ее ведь не любили эти девушки, все палки в колеса вставляли, то в суп горсть соли насыпят, то в расчёску пауков, то на постели что нибудь острое оставят. – она слабо улыбнулась и из ее глаз упала пара скупых слез, прямо на пол. – Кесем, я.. – мужчина хотел ее обнять, искренне и вовсе не по правилам какой либо игры, он уже едва коснулся кончиками пальцев ее плеч, чувствуя холодную кожу под тканью. Тело Кесем словно пронзили раскаленной кочергой, горячо, непривычно и чертовски неприятно, она подскочила и отошла от него, с секунду растерянно и испуганно на него посмотрела, на нее уставились карие обречённые глаза. Это смутило ее ещё больше. Возникла немая сцена, они все смотрели друг другу в глаза, Кесем чувствовала себя незащищённой, открытой напоказ, что было совершено несвойственно ей. Внутри был огромный протест, хотелось убежать из этого места, от этого мужчины, такое случалось и ранее много раз, но тогда было множество разных причин, гнев, обида, разочарование, а сейчас ничего.. – Ладно, я переживу, – в своей строгой манере начала она, ведь никогда не признавала наличие у себя слабостей, она не может их показать ни за что и никогда, – Ничего не случилось, забудь все что я здесь говорила. И Кеманкеш. – здесь голос ее снова осип, и внутренне она прокляла себя за это, молясь, что Кеманкеш не заметит, она старалась унять забившееся сердце, сглотнула и, чувствуя как болят глаза, сказала, – Пусть её похоронят с почестями, как полагается. – сбежала так стремительно, что даже не успела понять, почему ее привычный размеренный шаг сменил вдруг бег, но это сейчас не важно, важно уйти и больше не попадаться на глаза никому, даже самой себе в зеркале.       Кеманкеш уже битый час бродил по дворцу. Ходил он не бездумно, он искал Кесем. Прошел уже целый день, а от нее не прозвучало ни слова, ни звука. Она будто испарилась, и ходя по бесконечным коридорам дворца, не находя ее, паша в этом убедился. В ее старых покоях ее не было, а в новых она не появлялась, он понял это по запаху духов, даже если бы она ими не пользовалась бы в этот день, ее волосы дарили такой аромат округе, что несложно было определить была ли здесь женщина или нет. Кеманкеш ещё раз оглядел покои супруги. Они выглядели добротно и даже уютно, не так как все помещения во дворце. Кровать была не заправлена, а значит Кесем и ее слуги сюда с утра не совались. Он мягкой поступью прошел к ней. Коснулся холодной постели. Она была настолько бархатна и мягка, что Кеманкеш от удивления приоткрыл рот. Теперь стало понятно отчего кожа Кесем настолько нежная. Он хотел поскорее отойти но не сдержался, сел на ее кровать и устремил свой взгляд на ее подушку. На самой деле, подушек здесь было много, но лишь одна выделялась самой блестящей белой алтастной тканью, он положил на нее руку и прикрыл глаза. Здесь все было пропитано Кесем, это был ее отдельный уголок в мире, место где она пряталась от чужих глаз и возможно предавалась.. мечтам? Кеманкеш не знал были ли у нее мечты и есть ли они сейчас, достигла ли Кесем того периода в жизни, когда мечты становятся бессмысленностью? Он надеялся что нет, и тем более будь Кесем настолько скупой и сухой, разве были бы настолько прекрасны ее покои? Он более внимательно осмотрелся. Обеденный стол в самом углу комнаты, за которым Кесем часто трапездничала, когда не хотела выходить к нему на ужин, обед или завтрак. Письменный стол у окна, с удивительно строгим порядком, в стиле Кесем Султан. Кеманкеш боролся с желанием обследовать его, но не смог. Медленно подошёл и принялся рассматривать. Сверху ничего не было, перо, чернила да пару незначащих государственных бумаг, в столе имелись ящики, что заинтересовали пашу намного больше. Он аккуратно приоткрыл один из них и обомлел. Ящик ломился от количества рукописей. Кеманкеш осторожно и недоверчиво взял один из них и пробежался по строкам. "Боль пронизывала все ее тело, она не могла дышать, задыхалась, сначала хватала цепко воздух, а потом перестала, не увидев смысла в своем существовании, выпустила последний вздох и прикрыла глаза, легла прямо на землю. Она не умерла, просто не дышала всю оставшуюся жизнь, не вдыхала вкусный воздух полной грудью. Жизнь разбила ее окончательно и бесповоротно."       Кеманкеша даже кинуло в жар. Своей смелостью и искренностью строки пронзали сердце. Он уронил листок, чувствуя на кончиках пальцев неприятный жар, испуганно посмотрел на стопку пергамента в ящике и принялся читать одно за другим. И каждое было пропитанно болью, нестерпимой и нескончаемой. И Кеманкеш чувствовал ее. Его жена написала целый рассказ о своей жизни. Жестокий но до ужаса увлекательный рассказ, Кеманкеш прочитал не все, любопытно хоть и брало вверх, но он ни на секунду не забывал, за чем именно пришел сюда, и понимал, чтением ее мемуаров женщине не поможешь. Но он хотел начать лучше ее понимать, почему она такая, строгая, холодная и до ужаса неправильная. Положив последний листок на место, Кеманкеш глубоко вздохнул, прикрыв глаза. Ему стало до нетерпимости ее жаль. Он тут же мотнул головой, Кесем не та женщина которая нуждается в жалости, слишком унизительно жалеть ее, ведь она самой этой жалости не выносит. Кеманкеш быстро сложил все на место, боялся быть замеченным, даже и не заметил как под стол укатился один из свертков.       Кеманкеш стоял у подножия лестницы. И странное чувство заставляло его стоять на месте, не двинувшись. Он понимал, Кесем больше негде быть как не там, но идти по этому пролету совершенно не хотелось, а найти Кесем тем более. Он никогда не боялся увидеть Кесем до этого. Бояться ее власти? влияния? статуса? Он всегда пренебрежительно высказывался об этом, его это не трогало ни капли, да, он, будучи ее кетхюдой, почтительно кланялся и всегда опускал глаза в пол, но таков закон двора, а закон есть закон. Став ее мужем, он больше ни разу не опустил глаза при ней, всегда смотрел пристально, довольствуясь вызванными дьяволами в глазах. Но сегодня утром, ему впервые довелось увидеть у нее.. грусть. тоску. И он может покласться Аллахом, больше он видеть этого не желает, как бы безумно не казалось, больше всего, как он считал, Кесем шла роль недовольной гневной госпожи, ищущей любой предлог, чтобы обвинить своего мужа во всех смертных грехах. Он всё не делал ни шага. Что то внутри сжималось, подсказывая, то, что произойдет дальше изменит все, что существовало до. И он этого боялся. На подсознательном уровне. Он храбрый и бравый воин, разве может что то склонить его к той мирской человеческой слабости, тому, что сделает его уязвимым. Может. Но он отрицал этого. Именно поэтому решительно двинулся вперед.       А лестница все не кончалась, мужчина успел засомневаться в своей догадке, он физически слаженный мужчина явно без труда дойдет до верха, но сделает ли это хрупкая женщина? Несмотря на силу характера, все же хрупкая. Последний пролет и поворот, от них уже начинала кружиться голова. И вот его ноги стоят на площадке. Она не внушала доверия и ступать на нее хотелось все меньше. Кеманкеш вздохнул и поднял голову. И увидел наконец ее, неосознанно затаив дыхание и замерев. Она стояла в башне, около большого окна, от которого веяло моросящей прохладой. Ночнушка ее слегка развивалась на ветру вместе с каштановыми волосами. Кеманкеш чувствовал запах свежести, ещё осеннего холода и ее волос. Пахло приятно и как никогда пахло свободой. Она смотрела на бескрайние просторы, видневшиеся из окна. Эта картина была завораживающей. Она впервые не думала о том как выглядит, что должна сказать и как подумать. Ее это не заботило. Лишь вечерний ветерок, забирающий в объятия, остужающий пыл и умиротворяющий душу. Она откровенно наслаждалась. В этом дворце увидеть Кесем спокойной было практически невозможно. Он как будто своими стенами отравлял ее, итак непростая женщина с железным характером становилась здесь словно дьявол. Свободолюбивую птицу заперли в клетке, из которой не выбраться и где не вздохнуть. Но сейчас она этого не чувствовала. Наоборот как будто обрела свободу в этой маленькой, богом и всеми забытой Манисе. Здесь не было интриг, заговоров и вечной борьбы за власть. И как никогда она получала от этого удовлетворение. Идиллию прервал неприятный скрип. Она повернула голову и краем глаза увидела фигуры Кеманкеша. Вяло ухмыльнулась и ничего не ответила, вновь уставилась в окно в стене. У нее не было ни сил ни желания с ним разговаривать. Кеманкеш осторожно подошёл и накинул ей что то на плечи. Что то теплое. Она стоя полубоком к нему, наконец посмотрела прямо в глаза хрустальным взглядом. – Замёрзнешь. – в ответ на смущённый взгляд решил оправдаться, как и раньше чуть дольше положенного задержал свои пальцы на ее плечах, но быстро опомнился – отстранился. – Зачем пришел? – спросила так безразлично, что казалось вопрос, выпущенный сухими устами, остался висеть в воздухе, нагнетая. Ей не требовался ответ да и спрашивать она не желала, просто не могла позволить, чтобы он стоял так близко, смотрел в глаза, укутывал в кафтан в полной тишине, словно хотел это сделать просто так а не из за какой то своей корыстной причины. Ей хотелось бы верить что корыстной. – Почему ты пришла именно сюда? Почему не в свои покои? – на этом Кесем расползлась в улыбке, совсем несчастливой и скорее похожей на нервную ухмылку, отвернувшись от него. Глубоко вдохнула холодный приятный воздух, вглядываясь вдаль, глаза начинали слезиться от потока воздуха и только когда стало совсем невозможно смотреть, она заговорила, опустив голову, не удостоив Кеманкеша и взглядом. – Недалеко от коридора, который ведёт в мои покои, нашли Мелеке. Я не хочу. – она сглотнула ком и моргнула, чуть пошатнувшись, совсем не заметно, Кеманкеш удивлённо поднял брови вверх, Кесем впервые при нем употребила фразу "не хочу". Он знал, что это значит. Хоть смысл фразы был весьма мал, он ведь присущ любому человеку на земле, из уст Кесем это звучало как нечто ужасное. Было ли такое что она чего то не хотела и не могла? Даже если не могла, то делала, пыталась, уставала и никому об этом не обмалвивалась словом. Неужели ссылка настолько выбила ее из колеи.. – Раз ты не хочешь идти в свои покои, давай найдем тебе другие. – Кесем резко обернулась и кажется в первую секунду у нее даже затрещала от боли голова, она одарила Кеманкеша недобрым презрительным взглядом, на что он на удивление Кесем улыбнулся. В ее взгляде была хоть та маленькая частица прежней Кесем, ту которую знал Кеманкеш. – Ты выжил из ума? – она едва усмехнулась. Кеманкеш лишь закатил глаза, аккуратно но быстро взял ее под локоть и лёгкой поступью повел к лестнице, чтобы не дай бог не провалиться под старый пол. – Скоро у меня уже будут от тебя синяки. – недовольно пробурчала Кесем, но не оттолкнула и даже не дернулась, Кеманкеш пока она не видела скромно довольно улыбнулся. – Как тебе эти? – спросил мужчина, с грохотом открывая двери темных пыльных покоев. Кесем грациозной, слегка настороженной походкой прошла вовнутрь, быстро переводила взгляд от предмета к предмету, кривясь от одного вида этих покоев, лёгкие сдавило от одного запах этого помещения. Везде пыль, из мебели только кровать и стол, остальное переломано и валяется где то в дальнем углу комнаты. Неуютно, а главное до неприличия старо. У Кесем сложилось ощущение, что здесь не было людей лет 40. Кеманкеш прошел к кровати, на удивление радостный. С нетипичной для этого мужчины охотой отряхнул ее, как смог, а затем и взбил, поднимая вверх кучу пыли. Кесем недовольно и презрительно наблюдала за этим действием. Глаза уже заслезились от этой пыли, она медленно с неохотой подошла к паше, нужно было закончить этот цирк, кажется он вновь решил над ней поиздеваться. К своему удивлению Кесем признала ее это задело. В сердце неприятно кольнуло от осознания. – Кеманкеш, – она строго оглядела его, стараясь внушить своему голосу иссякающей силы и власти гроздности, она продолжала на него смотреть, в глазах мутно мелькал его силуэт, внимательно уставившийся на нее и готовый слушать. Кесем старалась собраться, вернуть себе былую непоколебимость, настоящую железную маску на ее лице, которую она каждый день гордо превозносила. И у нее кажется получилось. Улыбка с лица Кеманкеша спала и вновь перед ней предстало его равнодушное немного раздраженно лицо. – Зачем ты меня сюда привел? Поиздеваться вновь? – Кесем впервые за день прикрикнула и кровь бурно пришла к вискам, она чувствовала, что вот вот и упадет, но делать этого не собиралась, на ее лице не дрогнула и бровь, она требающе смотрела на мужчину и ждала оглашения весомой причины, почему она находится здесь. – Кесем, что ты, – его нежный, мягкий, тихий голос поразил ее молнией, стрельнув в самое сердце, которого забилось чуть чаще обычного, она растерянно наблюдала за ним, смотря прямо в глаза. Он спешно встал и осторожно коснулся руки, его глаза словно говорили ей "хоть раз доверься мне", и от этого ощущение ей хотелось выть. – Ну же. Присядь. Я взбил постель, она почти как новая. Не волнуйся я собрал своей одеждой всю пыль, – на лице Кесем проскользнула слабая улыбка, Кеманкеш аккуратно отошёл в сторону, не отпуская руки и дыша ей куда то в шею, медленно повернул спиной к кровати, положил руки на плечи и посадил ее на мягкую перину. Кесем молча и заворожённо следила за ним. Все ее тело было напряжено и передавалось Кеманкешу неприятной твердостью под его пальцами. Она словно летала где то очень высоко, где не слышно даже пения птиц, не видно, деревьев, моря, земли, где нет даже обжигающего солнца, тело обвалакивает туман, и она чувствует незыблемый холод, который не переставал жить в ее сердце с той проклятой зимы. – Здесь такая же мягкая кровать, как у тебя. – Кесем метнула удивленный взгляд, паша осекся, он никогда не был в покоях Кесем с ее разрешения, и она об этом знала. Мужчина рассеянно подбирал слова, но к его невезению получалось у него неубедительно, Кесем, наблюдая за этим, рассмеялась. Кеманкеш сдержанно улыбнулся, опустив голову. – Отсюда можно мусор выкинуть, факелы зажжечь и камин, пыль убрать, и ты снова обретёшь место, где будешь скрываться ото всех, – Кесем не разделила его энтузиазма, она снисходительно смотрела с улыбкой и он все понял по ее выражению лица. "Нет.."

***

– Кесем, ты решила меня убить самым странным способом. – паша устало присел на край скамейки, женщина устало выдохнула, – Когда я предлагал выбрать тебе покои, я не думал, что нам придется обойти весь дворец! Так тебе ещё и ничего не нравится! То слишком темно, то через чур светло, то кровать не той формы, то покои на слишком высоком этаже, то наоборот, тебе холодно внизу! – Кесем понуро стояла рядом, ноги ужасно болели и ныли, она старалась незаметно размять их, Кеманкеш сложил руки в замок и повернул голову, в глаза бросилось колышущуюся юбку Кесем. Закатил глаза, схватил ее за руку и резко посадил на лавку. – Не мучайся. – Кесем фыркнула, – Если тебе так не хотелось сидеть со мной рядом могла бы сказать, я бы встал, я все таки мужчина, а не хрупкая женщина. – Кесем злобно посмотрела на него, ей не хотелось как раньше что-то выяснять, кричать, у нее не осталось сил на это. Пару секунд они смотрели в глаза, не отрываясь, первой отвернулась Кесем, ее лицо выглядело беспокойным, она смотрела вперёд себя, сжимая одну руку другой. Кеманкеш уныло вздохнул, оглядев ее. – Кажется я знаю, куда нам нужно. Пойдем. Там тебе точно понравится. – Кесем бросила на него сметенный взгляд и не успела даже возмутиться – паша уже скрылся за поворотом. Она спешно пошла за ним, ведь выбора у нее не было все равно, либо она пойдет с ним, либо так и останется без места, где сможет переночевать.       Кесем и паша подошли к назначенному месту, к которому шли крайне долго, медленно и изнурительно. Женщина плавно подняла свой взгляд вверх и на ее лице на секунду изобразился испуг, она неосознанно шагнула назад и упёрлась в грудь Кеманкеша. Вздрогнула и обернулась, ловя на себе хмурый взгляд карих глаз. Почувствовала как его руки крепко сжимают ее плечи и попятилась назад уже от него. Ее глаза расширились и она отчаянно замотала головой. – Кеманкеш, зачем ты.. За что.. Не надо.. – шептала громким возгласом, ей было противно, неприятно, она не знала куда деться, стены начинали давить, в горле возникла сухость и голова вновь заболела. Она запаниковала. Глаза забегали в надежде найти спасение. Совсем не значительными движениями она пыталась отстраниться от Кеманкеша, достучаться до него сквозь его оболочку стойкости, сказав, насколько невыносимо ей здесь. Он был неприклонен, как скала нависал над ней, Кесем начинало казаться, что тучи над ними сгущаются, а паша словно нарочно испытывает ее терпение. Она в последний раз дернулась в попытке высвободиться, но мужчина лишь сильнее сжал ее и сделал шаг к ней. Кесем замерла. Но внезапно мужчина переменился, его глаза пытались вселить ей спокойствие и он с мягкой улыбкой едва слышно сказал. – Тебе нужно пройти через это, Кесем. Ты не та женщина, которая должна стать заложницей своих страхов. Ты сильная, Кесем. – вмиг Кеманкеш почувствовал как напряжение под его пальцами спало, Кесем вяло вздохнула, опустив голову, и через время подняла, проникновенно вглядываясь ему в глаза. – Я не хочу, – прошептала одними губами, Кеманкеш нарочито действенно смотрел ей в глаза, он будто немо уговаривал ее, он знал, она пойдет, но это решение она должна принять сама. Наконец Кесем глубоко прерывисто вздохнула и мягко кивнула.       Кесем развернулась, почувствовала, как мягко его ладони опустились с плеч на предплечье, глубоко вдохнула воздух и шагнула, отчего то зажмуривая глаза. Кеманкеш беззлобно усмехнулся и направил женщину в правильное направление, глаза она так и не открывала. Так они прошли вплоть до ее покоев. Кеманкеш остановил ее, открыл двери и уже собирался взять ее ладонь, чтобы провести вовнутрь, как заметил, что она пошла сама. Кеманкеш на секунду удивился, приподняв брови, а затем зашёл за ней с довольной улыбкой на лице. Кесем встала посреди комнаты, Кеманкеш не мог видеть ее эмоций, остановился в парк сантиметров от нее и ждал, пока она обернется. Султанша глубоко вдохнула воздух и испустила выдох с облегчением, подошла к столу и нежно провела по дереву, Кеманкеш стоял неподвижно, слегка нервно, когда она приблизилась к столу. Кесем переместилась к кровати и он спокойно выдохнул. Кесем блаженно опустилась на кровать и положила ладонь на мягкую постель. Кеманкеш с удивлением наблюдал как она забыла о его существовании и наслаждалась долгожданной встречей со своей обителью. Похоже она действительно нашла то место, где могла быть собой. Что значило это "собой"? Была ли Кесем такой, какой показывала сейчас? Или горькое происшествие на время ослепило ее, затмило собой ее испорченную душу? Кеманкеш метался в сомнениях, он не понимал, что за Кесем перед ним. Была ли у Кесем та маска высокомерия, властолюбия или чёрствости? На самом ли деле она так ужасна? А если нет, то тогда какая она? Где в ней настоящее, а где фальш? – Кеманкеш? – мужчина тут же вернулся из рассуждений и посмотрел на жену, она по видимому уже давно смотрела на него и ждала его.. ухода? Кеманкеш почувствовал как в сердце кольнуло словно иголкой и он спешно засобирался уйти из этого места. – Спасибо! – до слуха мужчины долетело приглушенное, бархатное, полное искренней благодарности "спасибо", и он ошеломленно замер. Говорила ли она когда нибудь ему такие слова? Кеманкеш не смог бы припомнить таких слов от Кесем даже если они были адресованы не ему, а кому нибудь более угодному для султанши. Кеманкеш не мог показать свою растерянность, загоревшийся внутри, где то совсем глубоко, огонек, Кесем точно примет это за слабость, а мужчина не мог позволить себе, чтобы султанша подумала, что ей удалось научиться влиять на него даже таким странным образом. Кеманкеш сдержанно кивнул и оставил ее наедине. Как только двери захлопнулись Кесем свела брови и внимательно вглядывалась в дверь. "Он как то странно себя вел.. Может я ошиблась в нем? И он опять что то задумал? Неужели он стал бы мне помогать просто так.. Ты стала слишком наивна, Кесем. Ты ни за что ему не должна верить, это же Кеманкеш.."