Жан-Клод Дешам: другая судьба

Месяц спустя       Дешам в парадном фраке вышел во внутренний двор больницы Бденного приказа. Минивэн «Мерседес» мрачно поблескивал в утренних лучах солнца.       Небольшая группа вампиров, получивших разрешение присутствовать при отъезде смоленского архонта, ждала неподалёку, на пальцах мерцали рубины, на лицах застыло торжественное выражение. – Как есть катафалк. Лучше бы на своей поехали, – взглянув на выделенную машину, шепнул Жан подошедшему Басманову.       Федор Алексеевич расплылся в умильной улыбке. – Сообразно ситуации, Жан, что тут скажешь. – Рано еще об этом думать, – смущенно потупился Жан-Клод. – Кризис миновал, а там родная земля поможет. На ноги поставит.       Басманов хмыкнул и опустил глаза. – Не печалься, Жанушка. Иван Даниилович сирот смоленских не оставит.       Послышался шум и из дверей показались Бденные дьяки с носилками, на которых возлежал Кривич. – А говорили, он еще ходит, – изумился Басманов, впиваясь глазами в Святослава Вернидубовича.       Жан печально вздохнул, смахнул выступившую слезу.       Выстроившиеся в почетный коридор вампиры склонили головы, когда носилки с Кривичем разместили в салоне «Мерседеса». Жан занял место за рулем. Открылись железные ворота и машина помчалась по дороге. Жан не стал включать сирену, ранним утром машин почти не было. Ехали быстро, Жан сделал остановку на заправке. Взял себе кофе и сразу продолжил путь. Когда до Смоленска оставалось всего ничего и стали спускаться сумерки, в салоне послышался шорох и старческое кряхтение. Дешам глубоко вздохнул, и не отвлекаясь от дороги, сухо спросил: – Чем могу служить? – Погони нет, Жанчик? – раздался звучный бас Древнего. – До Смоленской области нас Бденные провожают. А там уже и дома будем.       Кривич достал пакетик донорской вампирской крови, выданной им в дорогу, и стал жадно пить.       Жан слышал, как дед открыл окно, выбросил туда пустую упаковку, а потом притих. Надеясь, что после трапезы Кривич снова уснет и остаток пути пройдёт спокойно, Дешам вздохнул с облегчением. Неужели повезло? Отпустил Калита на все четыре стороны? Но тут же сквозь шумоизоляцию салона послышался шум крыльев.       На машину опустилось что-то настолько тяжелое, что «Мерседес» не удержался на дороге и вылетел в кювет.       Жан разорвал когтями сработавшую подушку безопасности, рванул перекосившуюся дверь. Выскакивая из машины, Дешам увидел, как огромный василиск обращается в человеческую форму. Под чешуёй змея показалась самая современная экипировка, в броне были предусмотрены отверстия для крыльев и хвоста. Вампир снял шлем и откинул с лица волосы цвета вороного крыла. – Ты что творишь, Федя? – ахнул Жан. – На самого архонта напасть решил?! – Не мешай, Дешам, – оттолкнул в сторону Жана кромешник. – Как не мешай? Да зачем ты это затеял? Всё равно ведь, один конец! Я бы отвёз и обратно вернулся. К тебе... – изо всех сил тянул время Жан-Клод.       Взгляд француза затуманился. Жан приблизился и пробежал пальцами по щеке Фёдора, облизал губы. – Сказал, в сторону! Сучий сын! – рявкнул Басманов, зло глядя на Дешама.       На лбу француза заблестели капельки пота, когда опричник вытянул длинные клыки и предупреждающе зашипел. Но Жан не сдвинулся с места, наоборот, развязал галстук-бабочку, оголил свою шею. – Что же теперь, и не взглянешь на меня? Не люб тебе стал, Феденька?       Кромешник нахмурился и рыкнул. – Сначала дело надо сделать. Потом натешимся. – Обманул ты меня, Фёдор Алексеевич. Вижу теперь, что через меня к обратившему моему подобраться хотел.       Жан преградил Басманову путь к машине. Ветер трепал фалды фрака. И Басманов даже усмехнулся нелепому французу. – Смерти ищешь, Дешам? – небрежно поправил свой броник опричник.       Жан-Клод неспеша сложил галстук в карман. Посмотрел на Басманова, снова медленно облизнул губы, соблазняя, предлагая себя.       Размывшись тенью, Фёдор подскочил к Жану и вцепился в него зубами. Дешам дёрнулся, пытаясь освободиться, но пятисотлетний вампир был намного сильнее. Вампиры сплелись клубком. Острые когти Басманова с легкостью прошили тонкую ткань парадного фрака, обожгли руки Жана огнем. Сам Дешам лишь скользил своими когтями по защитной экипировке Басманова. Прекратив избиение младенца, Фёдор расцепил зубы и отбросил Жана подальше от машины с Кривичем.                                    Опричник покровительственно похлопал Дешама по плечу и, наклонившись, слизнул выступившую у Жана на шее кровь. – Тут сиди. Жди, пока, и до тебя дело дойдёт.       Когда ослабевший от укуса Жан попытался подняться, ноги у него предательски задрожали. Фёдор даже залюбовался Дешамом. – Ай, хорош! Ничего, ничего. Потом ещё сам благодарить будешь, – пообещал Басманов и метнулся обратно к автомобилю.       Задняя дверь «Мерседеса» была открыта.       Фёдор оглядывался в поисках исчезнувшего Кривича. Растворился он, что ли?!       Небо заволокло тьмой. Стало тяжело дышать, словно перед грозой. Жан привалился спиной к дереву, чтобы не бухнуться, к прочему позору, на колени, – Позови его! – приказал Жану опричник. – Дед, – жалобно крикнул Жан, – Святослав Вернидубович, батюшка! – Ну ты и в самом деле дурень французский. Кто же так зовёт? – презрительно фыркнул Басманов.       Кромешник вытащил нож и порезал себе предплечье. Кровь потекла на землю. – Не утерпит, придёт подкормиться кровью упырьей, – подмигнул Жану Федор.       В лесу что-то зашумело, зашевелилось, тьма вокруг стала сгущаться, свиваться в жгуты и ползти к двум упырям. Жан потупился, боясь смотреть на приближающийся мрак. Опричник же с криком «гойда» хотел было снова обратится, но не успел. Дешам видел, как выгнулось дугой тело Фёдора, как накрыла его, словно одеялом, орда лесной нечисти. Француз и половины из их имён не знал! Сквозь мрак проступали чьи-то полусгнившие морды, в ноздри шибал запах тлена и мертвечины. Кривич же по-прежнему не показывался.       Истошный крик прорезал вечерний воздух. Дешам на мгновение зажмурился, когда распороли чрево Басманова и брызнула сладкая упыря кровь. Сотни языков бросились слизывать драгоценные капли с жадным чавканьем и хлюпанием.       Жан отчаянно озирался по сторонам, в страхе пятясь от сгущающегося роя нечисти. Басманов полностью скрылся под грудой копошащихся над ним тел.       Заслышав карканье ворона, Дешам поднял голову вверх. И там он увидел огромного василиска. Перепончатые крылья устрашали своими размерами, шипастый хвост свирепо раскачивался из стороны в сторону, из пасти торчали жёлтые клыки. Под ложечкой захолодело, когда Жан вспомнил про дедов укус. Если Кривич сейчас вопьется в его шею, смерть будет мгновенной.       Святослав Вернидубович медленно спустился на землю и Жан торопливо упал ниц. Лишь бы не смотреть в жуткие чёрные провалы глазниц. Но невидимая сила подняла его на ноги, встряхнула и оставила стоять в оцепенении.       Кривич махнул рукой в сторону Фёдора и нечисть с воем и свистом унеслась в лес.       Кромешника и следа не осталось. «Дочиста обглодали», – подумал Жан-Клод. – Жалеешь дружка своего? – разобрал Жан в реве василиска. – Туда ему и дорога. Псу глумливому, – дрожа всем телом, ответил Дешам.                   Изодранный фрак висел лохмотьями, на рукавах запеклась кровь.       Василиск взмахнул хвостом, оставляя на земле вмятину. – Твоя очередь ответ держать.       Дед обратился человеком и схватил Дешама за вихры. – Чего же ты боишься, ежели вины на тебе нет? – Прости. Прости недостойного, – покаянно произнёс Жан, вспомнив, как Генрих просил пощады у Брюса.       Кривич потрепал Жана по волосам. Потом схватил за подбородок и проник в его сознание, перебирая воспоминания. – Вижу, что не предался псу лживому... Претерпел муки. Не думал я, что устоишь перед изменой. Ладно уж, живи, – смилостивился Кривич. – Отпусти меня в Москву, к Ольге. На что я тебе в Смоленске? – взмолился Жан. – Так и съездишь, навестишь графиньку в своё время. Аль не люб тебе городок мой и братья твои кровородные? – На всё воля твоя, владыко, – поклонился в пояс деду Дешам, мертвенно бледнея.       Кривич довольно кивнул, степенно пригладил волосы на голове.       С трассы раздался звук сирены и визг тормозов. Жан увидел, как от обочины дороги торопливо спускается вниз Виттенбург. – Вот и дружок твой подоспел. К шапошному разбору, – засмеялся Вернидубович.       Генрих метнулся было одним движением к Жану, но корни вылезли из земли и схватили его за ноги. Виттенбург с трудом сохранил равновесие и замер на месте. – Благодарствую за подмогу, дьяк Бденный, – шутливо поклонился ему Кривич. – Всё как договаривались, Святослав Вернидубович, – сохраняя достоинство, ответил Генрих. – За то, что помог от Калиты ускользнуть, прощение тебе жалую. Можешь теперь на мою землю к Жанчику в гости ездить. На то моего запрета не будет. – Покорнейше благодарю. Да только Жан-Клода неотложные дела в Москву призывают, – твёрдо сказал Генрих.       Жан отстраненно смотрел куда-то впереди себя. Он словно прощался со всем, что было ему дорого. И только мысль о том, что Ольге удалось спастись, ускользнуть из Смоленского плена, придавала смысл дальнейшему существованию под властью деспота и его Хранителей. В том, что никто Святославу Вернидубовичу слова не скажет и на своей земле он волен творить всё, что пожелает, Жан-Клод убедился вполне наглядно. Древний не только полностью окреп после долгого анабиоза, но и сумел собрать под свою руку грозное войско младшей нечисти.        Дешам недоумевал. И когда только расплодиться успела пакость этакая, да ещё и в таких несметных количествах?! – Важные известия пришли. Графиня Воронцова ждёт ребёнка. Сенсация международного масштаба, – торжественно, выдерживая паузы, произнёс Виттенбург, – Неблагой двор берёт супружескую пару под свою опеку и жалует особым расположением. Со всем уважением к Смоленскому архонту московский князь Иван Даниилович и княгиня Ольга Псковская просят дать Дешаму и его жене позволение на проживание в столице, – глава Бденного приказа протянул Древнему медицинскую справку.       Кривич внимательно прочитал бумагу, шевеля губами. Потом взглянул на поникшего Дешама. – Эвон как! В тягости... Диво дивное! Ну что же. Раз и княгинюшка и кнесь-Иван за них просят, я неволить не стану. Пущай пока поживёт у московитов, – смилостивился над обращённым французом дед.       Жан-Клод встрепенулся. Не веря в своё спасение, посмотрел на Кривича. – Поезжай, Жанчик, – прижал Жана напоследок к груди дед, – Не посрами нашего имени. Помни, что ты Святославич из Кривичева корня. И ты прощай, Генрих Брюсов. Не поминай лихом.       Кривич облобызал Жана и степенно пошёл в лес, пересекая границу родной Смоленщины. Ветви деревьев зашумели, словно радостный вздох раздался, земля застонала под тяжёлой поступью Древнего. Затрещал сухостой, из болот полезла нечисть, ластясь к Святославу Вернидубовичу.       Жан и Генрих вышли на дорогу, обнялись. Усевшись в «Ровер» Генриха, Жан взял пакет с кровью и быстро осушил его до дна. И только тогда руки Жана перестали мелко дрожать и сердце стало биться ровнее.       Генрих был взволнован не меньше. Он написал сообщение в своём телефоне и, с сожалением глядя на жалкий вид Дешама, открыл багажник. – Минхерц, возьми мою куртку. Ты весь в рванине. Это Кривич тебе такие отметины на память оставил? – спросил Генрих Адамович, показывая на следы от когтей Басманова. – Да пустяки, уже всё прошло. Но от деда я не ожидал. Неужели правда отпустил?       Жан пригладил пальцами свои волосы. Стёр с лица запекшуюся кровь. – Ты для него чужин, – пожал плечам Генрих, – В Смоленске Кривичу от тебя больше вреда будет, чем пользы. – Не о чем жалеть, – согласился Дешам, – Сейчас главное уехать за границу. Надо позвонить Ольге, чтобы ждала нас в аэропорту. Лучше всего в Штаты. Через океан дедовы помощники не переберутся. А Европа для нас теперь навсегда закрыта. Я даже не представляю размеров его мощи. – Куда это ты собрался? – удивился Виттенбург, – Княгиня Ольга никуда твою графиню не выпустит. Да и Калита вас никому не отдаст. – Ты шутишь? Да кому маркиз Дешам, кроме деда, нужен? Двести лет в вашу Москву езжу, всё как шпынь ненадобный. Каждый норовил попрекнуть. Тот же Басманов даже плюнуть в мою сторону гнушался. – Жан-Клод, ваш ребёнок вызвал небывалый интерес. – Ребёнок? Так это правда? Я думал, что ты воспользовался невежеством Кривича и подсунул ему эту липу...       Генрих укоризненно посмотрел на Жана. – Это не липа. Вы пили с графиней кровь Древнего?       Жан усмехнулся и кивнул. – Был грех, но... Я Кривичу обязан наследником? Ещё и это? – Аглая сказала, что отравление кровью с «кристаллом» тоже сыграло свою роль. Это был серьезный стресс, видимо, спровоцировавший до конца не понятную реакцию... – Извини, Генрих, мне надо срочно позвонить Ольге. – Обязательно поговорите, – Виттенбург прижал руку к сердцу, – Только сначала расскажи, что у вас произошло? Мы пробиться не могли. Всё почернело. Княгиня Ольга уже хотела боевую группу задействовать. – Святослав Вернидубович изволил силу свою показать, – скупо, не вдаваясь в жуткие детали, ответил Жан, – Я уже попрощался со всеми. Думал, навеки в Смоленске останусь под его рукой.       Жан наконец-то взял куртку Генриха и набросил себе на плечи, прикрывая то, что осталось от его фрака. Нащупав в кармане сигареты, он закурил. – Эта операция войдёт в золотой фонд Бденного приказа, – продолжил Генрих, – Мало того, что обратившего уговорил нам довериться и сыграть спектакль с отравлением, так ещё и Калиту с носом оставил. Авторитет московского князя теперь сильно пошатнулся. И архонта упустил и кромешник его хваленый оказался не такой уж непобедимый. Как ты с Басмановым сладил? Он же в два раза тебя старше, – Генрих с изумлением смотрел на Дешама.       Жан затянулся покрепче, вспоминая плывущую на него зловещую тучу тьмы. – Так это дедова нечисть его одолела. Кривич и пальцем не пошевелил. Страшно это, Генрих. Такая силища. Я смотрел на Фёдора Алексеевича и чувствовал, что это меня на части рвут. Нет, ну, конечно, вы с княгиней их бы в порошок стёрли. Но ведь какой ценой!       Генрих понимающе кивнул. – Потому Кривич и выжидал до последнего, в бой с кромешником не вступил. Если бы ты его предал, нелегко бы пришлось Святославу Вернидубовичу. Думаю, твою услугу он не скоро забудет. Не печалься, минхерц. Всё у вас с её сиятельством теперь хорошо будет. И Калита вас обидеть не посмеет, с таким-то обратившим. – Значит, напрасно я в Смоленске двести лет идеалы просвещения насаждал? Опять к любезной сердцу дикости и тьме невежества вернулись? – хмуро произнёс Жан, – Как испокон веков Древние на троих меж собой власть поделили: Калита, Ольга, Кривич? – И поверь мне, это к лучшему. Кнесь-Иван и княгинюшка уже с трудом мир соблюдали. А когда паны дерутся, у холопьев чубы трещат. Ну, теперь все присмиреют.       Жан докурил, взял себе ещё крови. Машина Виттенбурга увезла друзей в Москву. – А Фёдора Алексеевича всё же надобно разыскать. Хоть пуговицу, а надо для протокола представить. Не мог же он бесследно исчезнуть. Снаряжу я, пожалуй, экспедицию. Ты как, Жан-Клод, составишь компанию? – спросил Генрих. – С меня кромешника хватит, – сухо ответил Жан, – Мне работу искать надо, кредит за квартиру выплачивать. – Узнаю французскую практичность, – усмехнулся Виттенбург, – А ты не думал заняться частной практикой? – Хорошо бы клинику для своих открыть. Но сначала надо переучиться. Помнишь, я тебе рассказывал? – Да-да. У меня есть знакомства, поможем пройти аттестацию. – И со зданием для клиники тоже надо что-то решать. Где бы арендовать, или, может, лучше построить? – Ну, это будет посложнее, чем обвести вокруг пальца Кривича с его ордой нечисти. Москва не Смоленск, здесь на неведомых дорожках следы таких невиданных зверей...       Жан ехал навстречу новой жизни и думал о том, что оставляет позади.                         Воспоминания о Смоленске и его обращённых жгли сердце француза. Милая, добрая Аннушка, упрямый и непослушный Эжен. Неужели больше никогда ему не увидеться с ними?       Аннет погибла от рук Хранителей, а Эжен остался один на один с Кривичем. Молодого обращённого Древний в два счета под себя воспитает. И наверно так даже лучше выйдет. Мальчик с норовом, чего уж тут душой кривить. Но Аннушка... Жан чувствовал свою ответственность за её безвременную смерть. – Генрих, а правда, что в архивах Бденных есть сведения о том, что Древние могут возрождать вампиров? – забросил удочку Жан, окрылённый своим успехом.       Если бы Ольга Псковская с её крутым нравом решила свою волю показать, всем бы туго пришлось. Но мудро рассудив, Ольга не стала вмешиваться. И разве это не было неслыханной удачей для Дешама? – В Египте была подобная практика, – подумав, ответил Виттенбург, – Но для этого требуются определённые артефакты. Вряд ли до наших времён сохранились такие редкости, как кровь василиска или его части. Почти все мифические существа исчезли в наш век науки и техники. – Да, в самом деле. Какие теперь василиски. Это уже из ряда научной фантастики. Но дед... Ты бы его только видел. В обращённой форме это что-то невероятное. – О да, Жан-Клод. Древние умеют очаровывать. Зло привлекательно. Иначе никто бы им не соблазнился. ....... ...... ...... ........ ....... ....... .....