Такие правила

Gauga - Мин Грейпфрут. * Медленно, методично, очень тщательно, как и все, что он делает, Зима заглатывает его член, далеко высовывая язык и умудряясь еще самым кончиком щекотать где-то внизу, над самыми яйцами, так что поджимаются пальцы на ногах. Турбо привычно кладет ладонь на его лысую колючую башку, чуть царапая короткими ногтями, особенно за ушами - знает, тому нравится, - и с шумным выдохом сползает по дивану ниже. Вообще-то поторопиться бы, мало ли кому еще понадобится старая Адидасова лежка - в сопливый ноябрь популярностью пользуется, тут либо подвал, либо по чужим подъездам тереться или на котелку лезть. Но это пусть скорлупа делает. Пацанам постарше - и развлечения постарше; Турбо сам водил сюда и Альбинку (ну так, чисто потискаться и поцеловаться, с ней надо все по-чистому), и районную ебучку Резедушку (эту пользовать было не за грех, вот Турбо и пользовал, разок разложили ее даже вместе с Вахитом - весело было), но чаще, о, гораздо чаще они с Зимой были здесь вдвоем. Это их маленький большой секрет. Началось-то все сто лет как, как они синхронно в авторы выбились и с Кащеевой легкой руки впервые нажрались паленой водкой. Ночевали в этом же подвале, потому что дома мамка бы заругала, и ночью Турбо словил такие вертолеты, что лежал и хныкал, пока Зима его не заткнул - прямо так, губами в губы, рукой за член, как за коробку передач, и эта рука на члене превратилась в точку опоры, чтобы мир перестал кружиться. Зима такой: размениваться на полумеры не любит, если делает - то сразу и на полную, разве что медленно и методично. Медленно и методично его голова опускается и поднимается над Валериным пахом. Где он так навострился - отдельный вопрос, но Турбо предпочитает его не задавать - чревато; а пока слишком хорошо. Зима чуть двигается внизу и выпрастывает вторую руку из собственных штанов; это что-то новенькое. Через секунду Турбо чувствует, как чужая ладонь берется за яйца, принимаясь легонько их перекатывать и опасно, но не всерьез сжимать. Он расслабляется было, возвращаясь в монотонный ритм, с которым Вахит двигает башкой и поддрачивает там, где ртом не достает, как вдруг вторая эта рука ныряет ниже и большой палец чувствительно давит на шов под мошонкой. Турбо всего простреливает щекотное, голодное удовольствие откуда-то изнутри, чуть приглушенное, будто стимуляции не хватает - но это уже слишком много, и он пораженно задыхается и дергается в Вахитовых руках. - М? - он поднимает глаза, потом с пошлым звуком отрывается от члена (Турбо залипает на его малиновых мокрых губах) и спрашивает: - Че ты? Турбо мотает было головой, но Зима все равно понимает. - А, это, - он повторяет трюк с пальцем, и Турбо задыхается снова, - это я в порнухе подсмотрел. Смотри еще че могу. С легкой тревогой Валера смотрит, как тот подносит руку к лицу и неторопливо обсасывает пальцы, как после вкусно съеденного шашлыка, когда до локтей текло - обсасывает, а потом сует их еще ниже, толкает нетерпеливо между ягодиц, неудобно скребет костяшками по покрывалу - и Валера почему-то покорно съезжает еще вперед, так что бедра почти свисают с дивана. И тут-то Зима не медлит: наклоняется, изгибается, своим невозможным длинным языком проходится там, где и подумать стыдно, а потом, пока Турбо не успел опомниться, по своей же слюне скользит пальцем внутрь. От неожиданности даже член вянет, прямо так, у Зимы перед лицом - ощущения не то чтобы очень, скорее, очень не, и Валера напрягается весь, краснея от ушей до груди, но почему-то не может вымолвить ни слова: надетый, как перчаточная кукла, на его чертов палец, который сейчас вместо блядской оси, вокруг которой кружится мир. - Да ниче, - успокаивающе говорит Вахит, деловито принимаясь дрочить опадающий член. - Щас норм будет, я пробовал как-то, знаю… Что он там пробовал, как? Не выяснить; он принимается что-то там шерудить, водит пальцем вперед-назад через неприятное саднящее чувство, и вдруг будто нашаривает что-то - Турбо едва не подлетает над сиденьем, как будто внутри кнопку пуска нажали, и удовольствие жалит, как раскаленной иглой. Зима снизу вверх ему улыбается. Это их большой маленький секрет. Пацаны не сосут друг другу члены, пацаны не суют друг другу в жопу пальцы - один, два, три, сгибая и разводя, туго по сохнущей слюне - и уж точно пацаны не перекидывают друг друга через подлокотник и не пристраиваются сзади прямо так, без нихрена, и не гундосят горячо в спину: - Турбо, ты пиздец. Это их большой маленький секрет. Турбо что? Он все по понятиям: с девчонкой ходить - только за руки держаться, с пацанами дружить - только когда все по-пацански, с Вахитом - с Вахитом можно и рожу друг другу бить, и спину прикрывать, по-пацански тоже. Такие правила. А они вообще-то самые правильные, недаром со всего возраста их в авторы вывели вдвоем - вместе. Такое раньше только раз было, с Кащеем и Адидасом, те тоже были не разлей вода и двигались вместе, и дрались, и братались, и в этом подвале вдвоем отирались, и… Это пока Адидас не ушел на войну, а Кащей не скозлился. Это пока никто не успел начать задавать вопросы. Если кто-то задаст вопросы о них с Зимой, им пиздец. - Ты пиздец, - срываясь, шепчет Турбо, повторяя слова Вахита, чувствуя его жаркую ладонь на своей мокрой шее, и как он больно-сладко толкается внутрь, раз за разом въезжая именно туда, куда нужно. Хренов ювелир. Зима вдруг начинает торопиться, снова хватается за Валерин член - каменный, надо же, - и тот сам не понимает, отчего кончает: то ли от распирающего жжения внутри, то ли от грубой, сильной руки снаружи; а через минуту тот вытаскивает резко, почти дергает себя раз, два и спускает длинными толчками прямо на спущенные Турбовы спортивки. - Да бля, - пытаясь отдышаться, шипит раздраженно Турбо. - Выебу. - Ага, - флегматично отзывается Зима, смазанно чмокая его за ухом и ероша взмокшие волосы. - Выебешь обязательно. Такие правила: об этом или в шутку, или никак.