Pleasantville

Казино никогда не имеет окон. Сделано это лишь с одной единственной целью — заставить игрока потеряться во времени, нарушить его ощущение дня и ночи, чтобы не возникло ни единой мысли, что пора заканчивать, когда в карманах лудомана ещё было чем поживиться. Для казино такое было обычной практикой, но порой, существовали и другие заведения, которые грешили такой уловкой, чтобы на подольше задержать у себя «ценного» клиента. Например, бары, где отсутствие нормального солнечного света подпитывалось ещё и крепкой выпивкой. В основном, это были какие-нибудь полуподпольные забегаловки, где основной оборот денежных средств шёл далеко не через кассу, что позволяло безымянной дыре всегда держаться наплаву. Вообще, Поль был одним из тех, кто презирал подобные места: с сомнительной чистотой бокалов и местного туалета. Ему всегда подавай пафос, рестораны и алкоголь не дешевле двухсот баксов за бутылку. «Мог себе позволить» — как говорится. Да, у него за спиной были грехи, за которые он точно будет гореть в аду, если ад существует, но это не отменяло того факта, что всю свою жизнь ему приходилось рвать спину и задницу, чтобы он и его семья никогда ни в чём не нуждались. Ведь они были для него всем, как бы парадоксально это не звучало с учётом всего того, что Верлен натворил. Но что в итоге? День уже близился к завершению, однако Поль даже не подозревал об этом, неизвестно сколько времени проведя за барной стойкой полутёмной забегаловки. Подперев кулаком щеку, он бездумно пялился на золотистые проблески виски на дне своего стакана. Рядом лежал телефон, который периодически разрывался от звонков и уведомлений, но каждый из них был безразлично проигнорирован. Сегодня он не явился на работу, сбросив короткую СМС, что берёт отгул. И, естественно, Акио сразу же стал атаковать его тонной сообщений и попыток дозвониться, но что-то Полю подсказывало, что ни черта это не связано с работой. Конечно, можно было выключить телефон или хотя бы перевести его в режим «самолёта», но в нём, почему-то, всё ещё тлела маленькая надежда, что когда Артур хоть немного остынет, то свяжется с ним. На самом деле, это было до истерики смешно и иронично. Вот уже пару лет Поль отчаянно сбегал из дома, чтобы только не слышать весь этот скулеж, претензии и попытки поговорить от своего мужа, а побыть с тем, кто даёт ему почувствовать себя хоть немножечко свободным. Но сейчас он бы не задумываясь променял всю эту мнимую свободу на разговор с семьёй. И, самое поганое, что винить в этом приходилось лишь себя самого. Да, у него были свои причины злиться на Артура, но с того времени столько воды утекло, что всё это казалось бессмысленным. Возможно, им просто стоило признать, что они оба до сих пор не переросли этот дурной подростковый период. Спустя ещё десять минут, телефонная трель от Акио возобновилась, и Верлен был буквально на грани того, чтобы схватить и запульнуть несчастный смартфон в ближайшую стену. Но этого не произошло, ибо в последний момент, перед резким порывом, его неожиданно отвлекает чужой, но до боли знакомый голос. — Эй, да ладно тебе! Неужели так принято общаться с посетителями? — То, что ты длинный как шпала, не скрывает твоих прыщей на роже! Либо показывай документы, либо вали домой делать домашку! — Да есть у меня всё! Сейчас! Чё разорался?! После нескольких часов сидения в прострации, эта мелкая перепалка была первой, которая привлекла внимание Поля. Покосившись налево от себя и сфокусировав взгляд, его догадки по проводу хозяина голоса оказываются правдой. Это был Осаму, который, видимо, словесно сцепился с барменом, ибо тот отказался продавать ему алкоголь без паспорта. Сам парень сейчас рьяно рыскал по всем карманам, явно начиная нервничать. — Где же..? Были же здесь!.. — бурчал себе под нос Дазай, в отчаянной попытке отыскать свои поддельные права, но те будто испарились. — Слушай, съеби отсюда сам, малой, пока я не вызвал охрану, — уже немного устало выдохнул бармен, которому надоел этот цирк. — Нет! Пожалуйста! У меня правда есть документы! Я… Просто… — отчаяние скрежетало в голосе Осаму, будто от этой дурацкой купленной бутылки пива могла зависеть его жизнь. Когда терпение мужчины за стойкой подошло к концу, он потянулся рукой под столешницу, где, скорее всего, находилась кнопка вызова охраны. Поль умудрился это увидеть, а потому, не думая, быстро схватил свой стакан и за секунду переместил зад на стул рядом с парнем, выглядя при этом малость раздражённым. — Ну, наконец-то, Осаму! Почему тебя вечно приходится так долго ждать?! — неожиданно рявкнул он. — В-Верлен-сан?.. — Дазай только и смог, что по-овечьи похлопать глазами, растерянно уставившись на отца Чуи. — На полтора часа опоздал. Это только ты умеешь, — Поль не отходил от заданной им же роли, бросив пренебрежительный взгляд на бармена. — А ты чего уставился? Горлышком в стакан разучился попадать? Два виски. Я плачу. — Мужик, даже если ты знаешь этого школьника, это не значит, что я намерен его спаивать, — бармен немного поубавил пыл, услышав рык в свою сторону, но продолжал стоять на своём. — Да какой он школьник?! — фыркнул Верлен, размашисто повернув голову в сторону Осаму, и прищурился, достаточно близко рассматривая его лицо, — Ну… Да. Рожей он действительно не вышел, — и после снова повернулся к бармену. — Но сути не меняет. Это мой ассистент. Мы договорились встретиться здесь после работы и обсудить грядущий проект, — он прищурился, будто пытаясь взять на слабо. — Или что? Тебе и мои документы нужны? — даже не дождавшись ответа, Поль резво вытянул из кармана и шлёпнул на столешницу свою правительственную ксиву, расплывшись в высокомерной улыбке. — Если и этого мало, то я с радостью поделюсь ордером из налоговой инстанстанции. Смекаешь? Или мы с моим коллегой всё-таки можем рассчитывать на виски? Увидев документ перед ним, бармен резко замолчал, но было видно, как он кипит изнутри от злости и неспособности что-либо предпринять. Ещё и эта мерзкая ухмылочка на губах блондина, который, по-хорошему, заслуживал сейчас удар по роже… В конце концов, мужчина выдохнул и так же молча поставил перед гостями два новых стакана, заполняя их алкоголем на одну треть. — Два виски. Как заказывали, — сквозь зубы процедил он, после чего переключился на других посетителей. Между Полем и Осаму тем временем нависла неловкая тишина. Ну, как… Верлен чувствовал себя как ни в чём не бывало и охотно присосался к своему стакану, а вот младший продолжал растерянно и немного недоверчиво на него таращиться. — Эм… Почему Вы это сделали?.. — непонимающе спросил Дазай. — А что не так? Ты же хотел выпить, — непринуждённо хмыкнул Поль. — Но ведь я… — уже более тихо пискнул парень, словно боялся, что бармен их услышит. — Что? Школьник? — Верлен же не думал понижать голос, оставаясь при этом всё-таким же расслабленным. — Знаешь, вряд ли где-то во вселенной существует подросток, которому скажи: «Не пей», и он не будет пить. Ну не купишь ты выпивку здесь, купишь в ещё более злачном месте, где с тобой точно не будут церемониться. Так я хоть смогу убедиться, что твоя тупая рожа не встрянет в неприятности. — Да, но зачем Вам это? — Дазай продолжал сыпать вопросами, но всё-таки набрался смелости и осторожно взял второй стакан, поднося его к губам. В нос сразу ударил запах крепкого алкоголя, который и рядом не стоял с бутылками пива, которые он, зачастую, в себя заливал. — Я думал, Вы меня терпеть не можете. — Ты прав. Так бы взял и придушил тебя на месте, — без тени сомнения выпалил Поль, но потом вздохнул, словно обретая смирение. — Но раз мой сын связался с таким оболтусом, то мне, пока что, остаётся лишь смириться и надеяться, что он одумается. Я уже убедился, что противостоять подросткам — дело мало результативное. Упоминание Чуи заставило Дазая поперхнуться первым же глотком и поставить стакан обратно. — Эм… Насчёт этого… — понуро опустив голову, пробубнил он. — Можете больше не волноваться. Мы с Чуей… Вроде как расстались… — Чего?! — от такой новости даже Поль чуть не подавился, уставившись на младшего. — Вы буквально вчера сбежали вместе непонятно куда, а сегодня ты заявляешь, что… — мысль в голове внезапно оборвалась, но на её место пришла другая… Более пугающая. Но это не помешало Верлену схватить Дазая за воротник куртки, притянуть к себе и угрожающе зарычать ему в лицо. — Где сейчас мой сын, ублюдок?.. Почему он не с тобой? — Да Бог с Вами! Вы о чём таком подумали вообще?! — взвизгнул Осаму, невинно выставляя руки на уровне груди и нервно сглатывая от яростного взгляда напротив. — Он не лежит ни в какой канаве! Можете мужу позвонить, они сейчас должны быть вместе. Да я бы в жизни Чую и пальцем не тронул! «Членом, правда, тронул» — подумал про себя Дазай, но справедливо решил не озвучивать эту мысль, потому что хотел пожить немного подольше. На удивление, Поль быстро смирил свой гнев на прежнюю отстранённость, особенно когда Дазай упомянул его мужа. Небрежно отпустив чужой воротник, он вернулся к своему стакану, сделав большой глоток, и тут же поморщился от обжигающей приторной горечи. — Мужу… — словно повторил он его слова в пустоту. — Что ж, придётся поверить тебе на слово. В любом случае, вряд ли бы ты стал так неумело пиздеть. Дазай не ответил. Может он и был ещё молод по сравнению со своим собутыльником, но ему было не занимать проницательности и умения наблюдать, хотя внешне он и создавал впечатление легкомысленного клоуна. Было видно, что Верлену сейчас хреново, а причина крутилась перед носом слишком очевидная. — Если… Вам надо поговорить… — неуверенно начал он. — О-о-о… Не-не-не! Даже начинать не смей! ­— раздражённо и резко перебил его Поль. — Здесь не кружок взаимной поддержки. Я не собираюсь делиться душевными терзаниями с каким-то школьником, так что, закрой ебало. — Тем не менее, Вы купили этому школьнику выпить, хотя на то не было никаких причин, — хмуро подметил Осаму, подсаживаясь ближе. — И я тоже срать на Вас хотел. Но Чуя вчера был разбитый и рыдал взахлёб, когда мне всё рассказал. Может, мы и не вместе теперь, но мне мерзко от того, что это Вы его довели. Раздражительная трель Осаму над ухом только сильнее раздражала Верлена, словно он не может избавиться от назойливого пищащего комара. По-хорошему, сейчас лучшим решением было встать и уйти подальше от этого источника шума, но Поль не сдвинулся с места, а лишь глубоко и тяжело вздохнул, будто принимая свою участь. Ему было не менее гадко от того, что он довёл Чую до слёз, и вообще втянул своих детей во всю эту запутанную историю. — Чуя рассказывал тебе, как именно мы с его мамой поженились? — задал он неожиданной вопрос, покосившись на парня через плечо. — Эм… да не особо, — Дазай сам не ожидал, что с ним действительно пойдут на контакт, но теперь навострил уши. — Говорил, что вы переехали из Парижа в эту дыру. — Ну, он и Коё вообще не знают всей подноготной, потому что мы с Артуром никогда это не обсуждали, — Поль вдруг уставился куда-то в одну точку перед собой, произнося слова голосом полного озарения: — За восемнадцать лет. Мы ни разу не поднимали эту тему за ёбанные восемнадцать лет. — Какую тему-то? — уточнил Осаму, придвинувшись к собеседнику и снова взяв в руки свой стакан. — Как бы это выразиться?.. — Поль устало на него посмотрел, пытаясь сформулировать как можно более понятно. — Вот бывает у тебя такое? Ты, к примеру, хочешь сделать какое-то дело по дому. Сам, по своей инициативе. Но, не успев взяться за него, твоя семья говорит тебе сделать это самое дело. И всё, твоё желание отпадает сразу же просто потому, что теперь ты считаешь, что тебя к этому принудили. — ... — но в глазах Осаму не было ни капли понимая. — Я просто напомню, что Вы сейчас куда пьянее меня. Можно не так философски? — Если поменьше философии, то совет тебе: поменьше ебаться без резинки до брака, — Поль многозначительно на него посмотрел. — Так понятнее? — Артур… Забеременел до брака, так? — логично рассудил Дазай, когда ему всё более-менее разжевали. — А прервать беременность… Не было возможности или желания с его стороны? Вас заставили жениться на нём? — Хм, должен признать, соображалка хоть немного, но варит, — с ироничной улыбкой подметил Поль, но перед тем, как продолжить, хлебнул ещё порцию виски, ибо этот разговор явно был для него не из простых. — В целом, так всё и есть. Но есть очень важные подводные камни, о которых известно только нам с Артуром. И именно о них мы не говорим. — И что же это? — уже с нескрываемым любопытством спрашивает Дазай. — Это не был случайный «залёт», — он сделал кавычки в воздухе. — Артуру тогда было всего шестнадцать. Мы уже какое-то время встречались в тайне от его отца, который был моим прямым начальником. И… Я так до сих пор и не понял, что за моча тогда ударила в его голову, но Артур вдруг решил, что я могу или уже намерен бросить его ради другой омеги. — Но это было не так? — Ну конечно нет! — слегка возмущённо подметил Верлен. — Я его любил. За всё, за что только можно любить. Даже собирался с духом, чтобы признаться во всём его отцу, ведь… — его голос внезапно дрогнул, будто ещё немного, и он разрыдается, но он постарался взять себя в руки, мотнув головой и развеяв лишнее наваждение.  — Даже блядское кольцо купил. Всё по правилам. Хотел сперва получить благословение его отца, чтобы в будущем, когда станем постарше, сделать предложение. — Подозреваю, что весь Ваш гениальный план пошёл по пизде, — без какой-либо иронии, а просто по факту сказал Дазай. — Правильно думаешь, — согласно кивнул Поль. — Не успел я предпринять что-либо из запланированного, как Артур просто однажды заявился ко мне на порог, сказал, что беременный, а ещё совсем не прозрачно намекнул, что если я не возьму на себя всю ответственность, он пойдёт к своему папочке и заявит об изнасиловании. За столько прошедших лет, Верлен мог говорить об этом с совершенно непринуждённым видом, словно рассказывал, как провёл прошлые выходные. Осаму же явно не был готов к таким откровениям, и шокированно уставился на него, совершенно не понимая, как Поль может быть таким спокойным. В уме невольно протянулась навязчивая параллель того, как Артур когда-то поступил со своим мужем, и как Чуя сегодня взбрыкнул и заявил, что собирается научить Дазая ответственности, отказавшись выпить таблетку. Похоже, что яблоко от яблони и правда недалеко падает. — То есть… Вы просто приняли правила его игры? Даже не попытались что-то сделать или как-то доказать, что это всё ложь? Может Дазай и считал себя «дохрена взрослым» в некоторых вещах, но, всё-таки, он был слишком молод и нечасто сталкивался с трудностями в отношениях дальше споров «на какой фильм пойти в кино». Он даже невольно ухмыльнулся в своих мыслях, ведь Чуя действительно смог вынудить его начать задумываться о последствиях своих решений. Но задумываться одно, а вот то, как их решать… Возможно, он сможет аккуратно разузнать у Поля хоть какую-то информацию, не вовлекая в ненужные подробности о том, что Дазай… Ну… Мало того, что трахнул его сына, так ещё и, возможно, обрюхатил. — Ну, как я уже сказал, я и так собирался быть с ним, — печально ухмыльнулся Поль, уставившись на остатки виски на дне своего стакана. — Просто всё… Пошло немного не по плану. — Всё равно, по мне это херня, вот так привязывать кого-то при помощи ребёнка и лживых заявлений, — тихо фыркнул Осаму. — И что, Вы всё ещё его любите, раз сидите здесь и бухаете в компании неприятного Вам школьника? — Да… И правда. Когда слышишь это со стороны, действительно начинает казаться, что я идиот, — сипло рассмеялся Поль. — А мне теперь так не кажется, — хмыкнул Дазай, который даже немного проникся этой историей. — Вы, считай, полжизни прожили так, как Вам велели. — Осаму, — Верлен вдруг очень внимательно посмотрел на него, будто всеми силами старался вбить в его тупой детский мозг одну простую истину. — Даже если тебе всё ещё кажется, что обидеться на весь мир — это лучшее решение, то с возрастом ты поймёшь, что это так не работает. Потому что нельзя самому стать центром Вселенной, им можно сделать лишь кого-то другого: тоже живого, тоже сознательного, тоже испытывающего страх, боль и радость. — …Больше звучит как жертва, — скептично подметил Дазай. — Я этому «центру» всё, а мне ничего? — Угу… Я так тоже стал думать в какой-то момент, — Поль сделал лёгкий жест рукой со стаканом, призывая бармена подлить им обоим ещё виски, после сделал глоток и с ироничной улыбкой глянул на парня. — А теперь я здесь… «Бухаю в компании неприятного мне школьника» вместо того, чтобы быть дома с семьёй, либо пойти к тому, на кого я эту семью попытался променять. Считаю ли я сукой своего мужа? Ага. Думаю ли, что я оказался чем-то лучше него? Не-а. Так это и работает: в обе стороны. И ты либо принимаешь решение, либо, как в моём случае, сидишь на заднице до тех пор, пока собственноручно не проебёшь всё на свете. Ведь дело не в том, что тебе кажется, будто ты ничего не получаешь взамен, а в том, что можно начать принимать всё как должное и перестать замечать чужие жертвы в отношении к тебе. Дазаю не нашлось что ответить. Слова Верлена казались ему одновременно бредом и раздражающей правдой, которую он всё никак не хотел принимать. А стоило ли вообще, если в нём сейчас мог говорить алкоголь? Тем не менее, на душе стало ещё более хреново, и вместо продолжения «душевного» диалога, Осаму предпочёл присосаться к своему виски, судорожно делая каждый глоток, будто надеялся утопить в нём все свои печали. Это не могло не укрыться от взгляда Поля, который внимательно наблюдал за этим саморазрушением в юном возрасте. Однако, он не попытался как-то его остановить, заведомо зная, что никак не сможет на это повлиять. Лишь когда стакан Дазая полностью опустел, альфа решил подать голос: — Расскажешь, что у вас с Чуей произошло? — вот так просто спросил он, будто до этого и не было всего того противостояния с желанием утопить этого тупого пацана в ближайшей луже с дерьмом. — А какая теперь разница?.. — раздражённо фыркнул Осаму, а перед глазами у него уже немного поплыло. — Он теперь видеть меня не хочет. Так что, поздравляю, Вы своего добились. — Ну… Давай оба признаем, что Чуя не особо блещет умом в социальных взаимодействиях. Так что, мне теперь даже интересно, что ты такого натворил, — честно признался Поль. Как бы сильно он не любил Чую, но отрицать тот факт, что его ребёнок всю жизнь шугался большинства людей и никогда особо не повышал голос, было глупо. — Я… Не хочу… — пробубнил Дазай, уныло опустив голову. — Это глупо… Поль вдруг замолчал. Может и находясь сейчас под градусом, а ещё явно не обладая навыками психотерапевта, он мог всё-таки разобраться в некоторых вещах. Например… Молодые альфы вообще не были склонны топить своё горе в стакане из-за того, что их бросила омега, ведь то была прерогатива более взрослого поколения, вроде самого Верлена. А этому мальчику было явно хреново. — Дело не только в Чуе, я прав? — осторожно предположил Поль. — Нет… Да… — кажется, хрупкая менталка Дазая начала давать трещины, ибо он уже стал шмыгать как щенок мокрым носом, продолжая пялиться себе в пустой стакан. — Вас это не касается!.. — Эй. Я тебе только что всю подноготную своей семьи выложил! — слегка возмущённо подметил Верлен. — Теперь твоя очередь. — А то Вы не знаете о подноготной моей семьи, — раздражённо огрызнулся младший, даже сверкнув клыками, но слишком быстро утратил весь запал. — Нихрена Вы не знаете… Никто не знает, но все, почему-то, распускают эти дурацкие слухи!.. Полю вдруг стало по-настоящему жаль его. Он даже готов был признать, что малость перегнул палку, когда стал цепляться к нему с претензиями во время их совместного ужина. Что бы там ни произошло на самом деле, Осаму всё ещё ребёнок, а вот Поль поступил совершенно не как взрослый. Да, он, как отец, должен защищать своих детей, но ведь это не даёт ему права вредить чужим. Не проронив ни слова, бармен подливает Дазаю очередную порцию виски, а тот, вцепившись в стакан всеми десятью пальцами, уже тянет его к себе. Но не успел он даже поднести его к губам, как ладонь Верлена резко накрывает стакан сверху по ребру, не давая возможности поднять со столешницы, будто говоря тем самым: «Хватит». — Осаму, — с серьёзным видом обращается Поль. — Расскажи мне, что у тебя случилось. Обещаю, что никому не расскажу. А то я не горю желанием быть последним, кто видел тебя в живых. — Я… — Дазай зажмурился, голос его совсем осип, а каждое слово давалось с тяжёлым трудом. — Сказал маме, что… Что лучше бы он умер, когда он и правда… — Так..? — Верлен понимающе кивнул, не перебивал и не торопил его. — Когда мой старший брат… Я и правда был виноват в его смерти, но это была случайность! Я этого не хотел! — в конце концов плотину горьких слёз прорвало и те хлынули по его щекам. Но Дазай не переставал твердить, что не хотел, чтобы всё так вышло. — Мне было так страшно тогда признаваться родителям, но когда всё же сказал… Мама ответил, что лучше бы это я умер… — Это… Действительно ужасно, — негромко ответил Поль, который и сам сейчас был малость в шоке. — И он не просил после этого прощения? — В том и дело, что просил… Сраную кучу раз извинялся, как только пришёл в себя в реанимации после кесаревого, во время которого мой младший брат тоже чуть не погиб! Но я не поверил… Не знаю почему. Возможно, испугался тогда, что впервые в жизни слышал его настоящего, а потом он просто пытался сгладить углы и притвориться, что всё хорошо. Мне правда стало казаться, что родители ненавидят меня и винят в его смерти, даже если напрямую не говорят об этом, — когда потекло уже из носа, Осаму громко им шмыгнул и наотмашь вытер рукавом. — И теперь… Мама снова чуть не умер, а я… Я сказал, что лучше бы умер… И убежал… Думал, что наконец-то станет легче, потому что отплатил ему тем же, но… В итоге только сильнее испугался… По правде говоря, после услышанного Поль уже тысячу раз пожалел, что решил полезть в это болото. С другой стороны, кто знает, чем бы всё закончилось, если бы сегодня он не встретил Дазая здесь и не заставил его выложить всё, что тяготило душу. Всё-таки подростки нынче ранимые и склонные ко всяким тупым поступкам. — Слушай… — Верлен тактично кашлянул и очень осторожно повернулся к нему, чтобы создать зрительный контакт. — Врать не буду, даже близко не могу понять, что ты сейчас чувствуешь. Но, поверь, если тебе настолько плохо, и ты об этом так сожалеешь, твоя мама испытывает сейчас тоже самое. — Тогда зачем он так сказал тогда?.. — всхлипнул тот, уставившись на него влажными стеклянными глазами, которые уже были немного расфокусированы от алкоголя. — Затем, зачем и ты ответил ему тоже самое. Понимаешь, иногда… — Поль вдруг резко запнулся, будто сам переваривал те слова, которые собирался произнести. Ведь в них была такая банальная, но далеко не сразу для всех понятная истина. — Иногда мы идём на поводу у своих эмоций. Эмоции эти разные и порой даже могут ранить близких тебе людей. Главное вовремя это понять. Как твоя мама. Он не врёт тебе, а честно признаёт свою ошибку, потому что любит, даже если больше не получит этой любви взамен. Как ни странно, но слова Поля заставили Дазая задуматься. Он правда стал вспоминать и отсортировывать их с мамой общение и взаимодействие. И вопреки отвратительному, упрямому и неблагодарному характеру Осаму, Огай всегда оставался терпеливым и понимающим, каждый раз получая в ответ лишь порцию злобного подросткового шипения и криков «Не лезь в мои дела!». От понимания этого, на душе стало вроде ещё паршивее, а вроде и немного легче, ибо Дазай наконец-то откопал корень всех зол, который рос в нём же самом. — С-спасибо, — немного успокоившись, он даже нашёл в себе силы слабо улыбнуться. — А Вы не такой мудак, каким казались на первый взгляд. — Ага, — Поль на это даже слабо рассмеялся, вернувшись к своему виски. — Удивительно, но за последние сутки ты первый, кто так говорит, — сделав небольшой глоток, он немного «покатал» золотистую жидкость на языке и медленно проглотил, лишь после этого снова покосившись на парня. — Так… А что с Чуей у вас произошло? Не думай, что я забыл. ­— Э-э-э… — расспросы об омеге её отцом заставили Дазая по новой, что называется, «присесть на очко». Сознаваться во всех деталях произошедшего было не глупостью, а настоящим самоубийством, ибо он не был уверен, что даже после такого разговора по душам Поль не попытается задушить его голыми руками. Значит, нужно было как можно более ненавязчиво соскользнуть с этой темы. — Ну… Чуя расстроился, что я наговорил маме гадостей, а потом отказался идти извиняться. Вот он и психанул… Видимо, это какая-то омежья солидарность. Не знаю. Если уж придираться к фактам, то Дазай ни разу не соврал — просто не рассказал всех деталей. Тем не менее, Поль всё равно пронзил его острым прищуром, будто изучал каждую клетку его тела на наличие пиздежа. Спина Осаму в тот момент покрылась испариной, и футболка слиплась с ней воедино. Но он стойко сохранял непринуждённое лицо и полуулыбку, даже стараясь не дышать лишний раз под чужим суровым взором. В итоге, поддатый разум Верлена не учуял подвоха, а потому он лишь фыркнул, перестав таращиться на бедного мальчика. — Ладно. Считай ты легко отделался. Но! Я тебя всё равно предупредил: держись подальше от моего сына, — сурово проворчал он. — Тебе уже нужно со студентками ошиваться, а ты пристаешь ко всяким малолеткам. — Извините конечно… Но кто бы говорил! — Дазай и сам не понял, что за демон потянул его в тот момент за язык. Хотя… Конечно же знал. Сорокаградусный такой. Блестел в бутылке на полке. — Чё ты там пизданул, мелкий? — реакция Поля не заставила себя ждать, от чего тот рыкнул и резко развернулся к Дазаю, готовый схватить его за шиворот как тупого щенка. — А в чём я не прав? — к собственному удивлению, рот Осаму по-прежнему не закрывался, и он стойко смотрел в ответ на прожигающий его взгляд голубых глаз. — Если Вы так хорошо знаете, что нужно Чуе в его возрасте, то может и к мужу своему примените ту же тактику? Ну, если всё ещё любите его. Если нет, то разведитесь, и оба не ебите себе и своим детям мозги. Почему старпёры никогда не видят таких очевидных вещей?! — Ты думаешь, что всё так просто? — Думаю, да, — согласно кивнул парень. — Это взрослые привыкли сами себе всё усложнять. Зачем мучить себя и других? Видимо алкоголь окончательно ударил в мозг, потому что Дазай больше не боялся, а смело выпячивал грудь вперёд и высказывал Верлену за то, в чём тот, по его мнению, не прав. И по всем законам жанра Поль сейчас должен был как минимум прописать наглецу звонкого леща за такую фривольность. Осаму даже приготовился к возможному удару, судя по тому, как альфа перед ним злобно пыхтел, а на его виске вздулась пульсирующая вена. Но ещё примерно десять секунд непрерывных гляделок и Поль… просто отступил. К удивлению для самого себя он лишь тихо выдохнул и вновь ровно сел на своё место. Возможно, он просто устал, а может находил в словах Осаму долю истины, хотя, конечно, никогда ему в этом не признается. — И откуда ты только взялся на мою голову?.. — проскулил Верлен, потирая уставшие глаза. Время шло. На улице уже совсем стемнело, а двое за барной стойкой уже успели опустошить три бутылки виски на двоих. И обоих пробило какое-то лёгкое чувство удовлетворения, когда старые раны хотя бы на время перестают ныть, а ты проваливаешься в приятное забвение и засыпа-… Резко дёрнувшись, Поль сбрасывает с себя сонливое наваждение, ещё каким-то образом умудряясь складывать проспиртованным мозгом логические цепочки. Причиной его пробуждения стало шевеление рядом — это Осаму сотрясал воздух, боком-раком сползая с барного стула и, кажется, пытаясь куда-то улизнуть, но из-за влияния алкоголя маршрут всё никак не выстраивался. Верлен, что было сил, собрался с мыслями, умудрившись прийти к логическому заключению, что парня одного в таком состоянии нельзя никуда отпускать. — Куда собрался? — пьяно проворчал он, успев ухватить Осаму за плечо. — Я… Мне… Домой надо… — речевой аппарат самого Дазая был на последнем издыхании, из-за чего было сложно разобрать, что тот бормочет себе под нос. Тем не менее, он даже умудрился попытаться вырваться, хоть и безуспешно, моментально начиная ловить «вертолёты» с приступом тошноты, который едва сдерживал. — Пустите… — Совсем рехнулся?! — при очередном чужом пируэте, Полю пришлось схватить Осаму и перекинуть одну его руку себе через шею, тем самым придерживая, чтобы тот нигде не навернулся и не разбил себе башку. — Куда ты пойдёшь в таком состоянии? Ты хоть помнишь, в какой стороне дом? — П-плевать… — уныло вздохнул Дазай, который и не был против повиснуть на его плече, ведь так притяжение давило на него не с такой силой. — Кому я там нужен?.. Никому… Пойду спать под мостом… — И ты мне ещё что-то про моё поколение говоришь? — фыркнул Поль. — Да у вас поголовно одни обиженки и суицидники, которые ещё читать толком не научились. Сказать таким ранимым нихрена нельзя, — злобно пыхтя, Поль смог усадить Дазая обратно на стул, чтобы иметь возможность достать кошелёк и швырнуть бармену пару крупных купюр в качестве оплаты за выпивку. — Твой отец с нас обоих шкуру спустит, если увидит в таком состоянии. Так что, пошли, переночуешь у меня. — Ч-что?.. К-куда?!.. — В пятизвёздочный отель, блять…

***

Кажется, время уже успело давно перевалить за полночь, когда из окон одного офисного здания полился свет включённых ламп. Соседи, напротив, запросто могли решить, что какой-то сотрудник просто потерял счёт времени и засиделся на работе, но вряд ли кто-то мог предположить, как по-настоящему обстояли дела. Спустя всего несколько секунд ночной тишины, среди пустующих столов послышался грохот падающей мелкой канцелярии и пьяный лепет. Да, именно здесь находился тот самый «пятизвёздочный отель», о котором ранее говорил Поль. У него самого градус в крови заметно превышал норму, из-за чего пришлось вызывать от бара сюда такси, но Осаму, который по-прежнему висел одной рукой у него на шее, развезло ещё больше. Верлен уже тысячу раз успел проклясть себя за идею спаивания малолетки, но и деваться теперь было некуда — серьёзно, не мог же он бросить его одного, когда практически собственноручно напоил… Как бы сильно этот идиот его не бесил. Тем не менее, Дазай не собирался упрощать ему жизнь, продолжая, пусть и слабо, но сопротивляться, размахивать свободной рукой, вследствие чего со столов и летели все вещи, а ещё не переставал скулить, какой он бедный и несчастный. — Бросьте меня, Верлен-сан!.. З-зачем Вам эта… ноша?.. — буянил Осаму, икая через каждое слово. — Веришь? Сам не знаю, — устало вдыхал Поль, продолжая тянуть на себе это пьяное тело до своего кабинета. — Заткнись уже, и прекрати ломать мой офис… — Вы такой… Хороший!.. И благородный… Не такой говнюк, каким я считал Вас при первой встрече! — заплетающийся язык Дазая потерял всякие границы, как, впрочем, и руки, ведь теперь он вис на шее старшего ими обеими, как проклятое ярмо, шепча слова восхищения. — И сильный… Прям повелитель гравитации… Если меня сейчас стошнит, Вы же не расстроитесь?.. — Если ты заблюешь мой костюм, гравитация отправит тебя в свободный полёт из окна, — огрызнулся Поль, но больше от усталости, чем от злобы. Ещё несколько тяжких подходов, и он всё-таки смог затащить бухого в сопли школьника в свой кабинет, тут же сбрасывая это долговязое тело на диван. Дазай при этом издал звук похожий на скулёж, но мягкая поверхность под ним сразу переключила его внимание. Недолго лениво покрутившись, он свернулся в позу эмбриона, прижав к груди небольшую диванную подушку. — Верлен-сан… — тихо пробормотал Осаму. — Боже… Ну что ещё?! — Поль только и успел, что потянуться и выпрямить ноющую после такого марафона спину, как снова был вынужден переключиться на свою сегодняшнюю головную боль. — Тазика у меня здесь нет. Блюй в мусорное ведро и не засри мне тут всё. — Спасибо… Что выслушали меня, — со смущенным видом пискнул тот. — Я… Больше никому не говорил… Последние остатки злости Поля в итоге сошли на нет. Да, он по-прежнему был раздражён, но не на Осаму, ведь снова собственноручно вляпался в историю, в которой некого винить, кроме самого себя. Обойдя диван со стороны спинки, он лёгким движением руки подцепил и набросил на Дазая лежащий там плед, а после ногой передвинул поближе к его голове мусорное ведро — чисто на всякий случай. — Спи уже, — с притворными нотками пренебрежения выдохнул Поль, хотя на деле пытался скрыть беспокойство. Подумать страшно, чем всё могло обернуться, если бы Осаму зашёл в какой-то другой бар и накидался там. И Дазая не нужно было просить дважды. Стоило немного согреться благодаря пледу и ощутить мягкость под головой, как он тут же вырубился, успев всё-таки напускать слюней на дорогую кожаную обивку. Впрочем, это было меньшим из всех сегодняшних зол. Точно убедившись, что парень крепко уснул, сам Поль не нашёл ничего лучше, кроме как упасть в мягкое кресло напротив. Его спина точно не скажет ему «спасибо», но единственный диван в его кабинете был занят, а другие находились только в общем офисе. Собственно, почему Верлен ночевал на работе, а не правда снял себе нормальный номер в каком-нибудь приличном отеле, ведь его средства это вполне позволяли? Да он и сам не знал. Видимо, всё ещё не смог смириться с тем фактом, что домой ему теперь путь закрыт, а его семья… Как бы банально и иронично это не звучало, снова ценить их рядом он начал лишь тогда, когда потерял. Душу разрывало от тоски, а всё то время с момента его ухода (точнее того, когда его выгнали за порог), он не переставал думать о возможности хоть как-то поговорить с Артуром, попытаться объясниться, но каждое новое оправдание даже в голове звучало нелепее предыдущего. Может его муж и создавал впечатление мягкого характера и ангельского терпения, но за глубокими обидами скрывался мстительный омега, который порвёт тебе глотку, если ты нарушишь его идиллию. Но рано или поздно им всё равно придётся поговорить и всё обсудить. Скорее всего, Поль и жил сейчас этим маленьким призрачным шансом, что они смогут всё наладить. Засыпать приходилось в беспокойных мыслях, но количество промилле в крови сделали своё дело, и он быстро провалился в сон. Остаток ночи пролетел настолько незаметно, что Верлен даже не успел ощутить временной промежуток между тем, как он отключился, и как первые солнечные лучи пробились сквозь окна и насильно заставили его разлепить веки, попутно чуть не спалив сетчатку глаза непривычной яркостью. Пришлось долго щуриться в плачевной попытке укрыться от противного света, а ещё постараться не помереть от похмельного звона в голове.  На это точно уходит минимум десять минут, прежде чем Поль совершает невероятный для себя сейчас кульбит и сползает с кресла, даже умудряясь почти твёрдо стоять на ногах. Кое-как доковыляв до окна, он сразу же опускает шторы, приглушая яркость в кабинете и давая возможность глазам нормально ориентироваться в пространстве. В первую очередь, взгляд падает на настенные часы. Начало седьмого… Первые сотрудники появляются на работе только к половине девятого, так что, у него ещё достаточно времени, чтобы привести себя в порядок и избавиться от непредвиденного… Балласта. Подойдя к дивану, он замечает, что Осаму крепко спал всё в той же позе, в какой вчера и лёг. Вокруг парня также витала лёгкая аура перегара, но радовало уже хотя бы то, что за ночь его так ни разу и не стошнило. Сперва Поль хотел немедленно растолкать его и приказать поскорее убираться, чтобы не пришлось в случае чего отвечать на уйму неловких вопросов по типу: «А почему в кабинете нашего босса спит пьяный школьник?». Но в последний момент альфа отдёрнул тянущуюся к чужому плечу руку. Зависнув на пару секунд, что-то обдумав, он осторожно ощупал карманы Дазая, так удачно находя в одном из них очертания телефона. Осаму и ухом не повёл, когда смартфон был вытащен из его кармана и разблокирован при помощи пальцев его собственной руки. Считал ли Поль, что поступает сейчас незаконно? Возможно, самую малость. Да и то это наваждение быстро сошло на нет, когда после разблокировки на экране рабочего стола высветилась фотография-сэлфи: Осаму в обнимку с его сыном, улыбаются до ушей, а Чуя в придачу ещё и смачно целует его щёку. Одна из вен на виске Верлена опасливо набухла от напряжения, но… Он выдохнул. Вот так просто и незатейливо, кажется, наконец-то смирившись с тем, что и его дети когда-то должны были вырасти, но он не заметил этого из-за своего эгоизма. Но самобичеванием Поль займётся чуточку позже, ибо сейчас у него была другая цель. Стоило телефону разблокироваться, как на экране тут же стали всплывать десятки, если не сотни уведомлений. Некоторые из них были из разных мессенджеров, но большая их часть приходилась на входящие, но оставленные без ответа звонки Фукудзавы старшего. Постоянные звонки с периодичностью в десять-двадцать минут не утихали ещё с прошлого вечера и до четырёх утра сегодняшнего дня. Поль быстро открыл ленту вызовов, залез в профиль и переписал на свой телефон номер Юкичи, после чего снова всё заблокировал и вернул чужой телефон на своё законное место в кармане. Дазай по-прежнему спал, так что Верлен тихо вышел из своего кабинета, наконец-то нажимая кнопку вызова на только что добавленном номере и приложил телефон к уху. После нескольких протяжных гудков, трубку всё-таки подняли, и на том конце послышался хриплый и явно уставший голос: — Алло? Кто это? — сразу спросил Юкичи. — …Фукудзава-сан? — Поль неожиданно для себя замялся, ибо только сейчас понял, что не знает, что говорить. — Это… Верлен. Мы с Вами… — Я помню, — слегка резко отозвался тот. — По какому поводу такой ранний и неожиданный звонок? — Потому что… — в итоге Поль смог собраться с мыслями, вернув свою привычную твёрдость в голосе. — У меня тут кое-что Ваше. Думаю, Вы захотите это забрать.

***

Последние двое суток у Фукудзавы были не из лёгких. Он был чрезмерно благодарен Артуру за то, что тот так любезно и бескорыстно согласился побыть с его мужем, чтобы ситуация последнего не ухудшилась на фоне одиночества. Но расслабляться было некогда. Лишь покинув территорию больницы, он тут же помчался домой, ведь даже за деньги не мог эксплуатировать время Хигучи, которой с утра нужно быть на занятиях. Вернувшись и рассчитавшись с девушкой за её услуги няни, он, тем не менее, спросил, сможет ли она и сегодня прийти к ним вечером, а возможно и снова заночевать. Разумеется, не бесплатно и с полным отчётом перед её родителями, что она в порядке и безопасности. К счастью, та, не думая, вошла в щепетильное положение и согласилась, ведь ей было не в тягость — они с Рампо хорошо сдружились и даже иногда вместе делали её уроки, так что проблем с успеваемостью у неё бы никак не возникло. Плюс ко всему, Фукудзава был хорошо знаком с её родителями и те ему полностью доверяли, поэтому одного звонка вполне хватит, чтобы всё уладить. Ну, а пока Хигучи была в школе, ему пришлось брать Рампо с собой на работу. Опыт хоть и редкий, но тоже не первый. Пока Юкичи устраивал стандартный мозговой штурм для сотрудников и своих клиентов, изо всех сил стараясь работать на холодную голову, что сегодня получалось с особым трудом, Рампо был предоставлен небольшому женскому омежьему коллективу секретарей. Тем было приятно не только подсобить боссу, но и повозиться с его прелестной маленькой копией. Они в нём души не чаяли, а сам Рампо уже научился извлекать выгоду из своего положения, получая самые вкусные конфеты и самые красивые маркеры для рисования. По правде говоря, Юкичи прекрасно знал, что его младший сын тот ещё хитрый манипулятор, что определённо в нём было от матери, но со стороны за этим было даже забавно наблюдать, когда детская наивность смешивается со взрослой проницательностью. Порой, эта проницательность даже настораживала и пугала, но все попытки Фукудзавы добиться проверки соответствующих специалистов заканчивались истериками Огая, который бил себя в грудь и заявлял, что его ребёнок не нуждается ни в каких мозгоправах. Оно и понятно, омега не понаслышке был знаком с методами их лечения, и за три года успел возненавидеть всю эту психиатрическую стезю. Вот Юкичи и не настаивал, справедливо решив, что интеллект не по годам вряд ли можно посчитать неутешительным приговором. Просто разговоры «о важном» начнутся несколько раньше, чем у обычных альф и омег. Время плавно перетекало в вечер, когда Фукудзава молчаливо сидел в своём кабинете, сложив руки в замок и уставившись в одну точку. Его взгляд неустанно сверлил собственный проклятый телефон на столе, к которому он не прикасался на протяжении всего дня, и сам же корил себя за это. Его омеге сейчас плохо. Настолько плохо, что он при всём желании не смог бы понять все его чувства, ведь то было нечто неосязаемое — духовная связь, которая может возникать только между матерью и детьми. Но альфе будто физически было тяжело поднять трубку и позвонить мужу, чтобы узнать о его самочувствии. Артур оказался той самой, так необходимой ему передышкой, просто чтобы остановиться хоть на секунду и подумать о чём-то, помимо вечной череды семейных проблем. И Юкичи ненавидел себя за это: за слабость, за допущенную мысль о том, как порой приятна тишина, за нежелание взять в руки блядский телефон, за невозможность вдолбить сыну подростку, что родители ему не враги. Стань Огай хоть на минуту прежним собой, он бы моментально всё заметил и наорал бы на него за такое пренебрежительное отношение к собственному здоровью, а потом погнал взашей проверяться на риски возникновения инфаркта. Но таблетки изрядно притупили в нём эту дотошную врачебную чуйку, а Юкичи просто научился держать всё в себе, ставя в приоритет чувства своей второй половинки и стараясь опекать его всеми возможными способами. — Па-а-ап?.. Немного утомлённый за день детский голос наконец-то вырывает Юкичи из омута тяжёлых мыслей, и он обращает взгляд на приоткрывшуюся дверь кабинета, через которую прошмыгнула маленькая тень. Уже через секунду у его стола крутился Рампо, который лениво вскарабкался по креслу, не без помощи руки отца, чтобы усесться к нему на колени. — Что такое, котёнок? — ласково поинтересовался альфа, легонько потрепав того по голове. — Долго ещё нам здесь торчать? — деловито покрутил носом Рампо, но было видно, что тот просто устал. — Хочу к маме. Ему уже лучше? Юкичи выдавил из себя немного печальную улыбку. Разумеется, его сын не был наивным и сразу понял, что не всё в порядке. Однако, он предпочёл ограничить его от всех деталей произошедшего, сказав, что маме просто стало нехорошо и тот побудет в больнице чуть дольше обычного, но потом обязательно к ним вернётся. — Мама сейчас отдыхает и лучше его не беспокоить, — расплывчато пояснил Фукудзава. — Обещаю, как только ему станет получше, и врачи разрешат, мы поедем к нему вместе. А пока что побудешь ещё немного с Хигучи. — Опять? — подозрительно сощурился омега. — Почему с ней, а не с Осаму? — Ну, потому что… «Потому что твой брат идиот, и я больше не могу ему доверять» — хотел было сказать Юкичи, но вовремя прикусил язык. Проблема была не в том, что из старшего никудышняя нянька. Осаму частенько доводилось возиться с братом и даже находить с ним общий язык так, что родителям не нужно было волноваться. Но после вчерашней выходки, Фукудзава чётко для себя решил, что больше не может полагаться на Осаму, пока тот не вырастет и не возьмётся за ум. Дело не в принципе, а банальной логике. Как бы хорошо братья не ладили, их отец не хотел рисковать, что однажды вернётся домой и обнаружит Рампо оставленного на попечение самому себе, когда Осаму решит в очередной раз сбежать на фоне своего импульсивного характера. Рампо всё ещё сидел и ждал от папы конкретного ответа, к которому тот никак не мог подобрать слов. Благо, его спасла влетевшая в кабинет запыхавшаяся секретарша, которая переключила всё внимание на себя. — Фукудзава-доно! — пискнула она, наспех пригладив свой пиджак и сделав виноватый поклон. — Прошу прощения! Я отвернулась всего на секунду, а Ваш сын-.. — девушка резко замолчала, стоило ей присмотреться и увидеть на коленях босса преспокойно сидящую пропажу. — Ой… — Всё в порядке, — добродушно кивнул тот, позволяя секретарше немного расслабиться. — Вы и так оказали мне большую услугу, что присмотрели за ним. Можете уйти пораньше. Мы тоже уже пойдём. ­— …Д-да! Разумеется! Благодарю Вас, — сделав ещё один короткий поклон, она засеменила прочь из кабинета. — Я не виноват, что они не умеют играть в прятки! — надувшись и скрестив руки на груди, заявил Рампо. — Угу… Но это всё равно не повод, чтобы пугать взрослых, верно? — вскинув бровью, с улыбкой спросил Юкичи. — Мфх… Наверное… — разочарованно засопел омега. И снова началась рутина. На обратном пути они заехали за Хигучи, а уже от неё поехали домой. Фукудзава успел ещё тысячу раз извиниться перед ней, что вынужден выдёргивать её с такой заядлой периодичностью, но та заявила, что всё в порядке, расплывчато давая понять, что всё понимает, дабы слишком сильно не акцентировать внимание на произошедшее в их семье, тем более при Рампо — хотя тот, кажется, сейчас был больше увлечён планшетом, чем скучными разговорами взрослых на переднем сидении. Отвезя детей домой, Юкичи сразу же помчался обратно в больницу. На подъезде к огромному зданию он краем глаза выцепил круглосуточный цветочный магазинчик, что-то быстро прикинув в голове. Цветы — это ведь хороший подарок, так? Да и сейчас это было единственное, чем он мог порадовать своего мужа, а ещё хоть как-то отблагодарить Артура за его помощь. Так что он припарковал машину и заскочил во вкусно пахнущую лавку, выбрав сразу два букета. Точно зная предпочтения Огая, для него были выбраны тёмно-фиолетовые гортензии, а вот с Артуром пришлось немного сложнее. О его вкусе в цветах Юкичи не догадывался, а потому, продавец предложил ему беспроигрышный вариант в виде букета красных роз. Ну, спорить с более знающим человеком не было никаких причин. Приобретя два роскошных по своему виду букета, Фукудзава направился уже прямиком в главный вход больницы, снова попадая в нескончаемо суетящийся муравейник, который не затихал в любое время суток. А ведь раньше, приходя в подобное место в качестве супруга главврача, он и не замечал подобной суматохи. Хрипы больных, обеспокоенные родственники и запах горьких лекарств с привкусом стерильности всегда как-то обходили его стороной. Но три года назад всё изменилось — с того самого дня, когда он за какие-то несколько часов потерял ребёнка, и чуть не потерял мужа и ещё даже не рождённого ребёнка. Тогда всё изменилось. Каждый поход в подобное место был для него мукой, которую он был обязан переносить с плотно сжатой челюстью и стальным взглядом, потому что иначе всё рисковало развалиться, если бы он не твердил себе, что нужно оставаться сильным и быть опорой для своих родных, а иначе, какой ты к чёрту глава семьи? И Юкичи повторял себе это — из раза в раз, практически без остановки, пока по очереди сидел то в отделении интенсивной терапии, в надежде что Огай наконец-то придёт в себя после тяжёлой операции и обильной кровопотери, из-за которой он выглядел светлее простыни на которой лежал, то в патологии новорожденных, неотрывно рассматривая крохотного Рампо за стеклом инкубатора, из-за которого он ещё долго не мог прикоснуться к собственному сыну, но который был просто необходим для поддержания стабильного состояния у недоношенного. Альфа тогда будто постарел на несколько лишних лет, а потом не смог до конца оправиться. И всё же, отступать назад он не мог, и не имел права ещё с тех пор, как впервые неловко признавался в чувствах, когда целовал любовь всей своей жизни под алтарём, когда их дети говорили свои первые слова и делали первые шаги. Как бы тяжело не было, но без них Фукудзава не представлял своего существования. Когда перед ним уже была дверь в знакомую палату, он замер на секунду и прислушался. Изнутри доносились два ведущих диалог голоса, но распознать контекст было сложно, да и подслушивать было бы как-то странно и некрасиво. Юкичи легонько постучался костяшкой пальца ради приличия, после всё-таки медленно приоткрывая дверь и заглядывая внутрь. И, честно признаться, от сердца даже немного отлегло, и он был несказанно рад, когда увидел своего мужа улыбающимся, в явно приподнятом настроении и активно жестикулирующим. На другом конце его койки, в позе лотоса сидел Артур. Они что-то активно обсуждали и заливисто смеялись, сперва даже не заметив присутствие кого-то постороннего в палате. — Ну не-е-ет… Быть такого не может! — едва подавляя смешки, протестовал о чём-то Огай. — Да здоровьем своих детей клянусь! — Артур сам едва не хрюкал от смеха, вытирая проступившие в уголках глаз слёзы. — Прямо на выпускном вечере. Выхожу на сцену с уже выпирающим животом, забираю аттестат, а потом мне передают микрофон, чтобы я сказал пару слов благодарностей… — А ты..? — А я ору на весь зал, как их всех на хую вертел. Особенно химичку… Ненавидел эту старую мерзкую суку, — он даже слегка поёжился, вспоминая ту злобную мегеру, для которой, чтобы поставить тебе «отлично», ты должен был быть как минимум Менделеевым, и которая всю старшую школу твердила Артуру, что с его характером и поведением он закончит жизнь где-нибудь на трассе. — И потом убегаю с грацией хромой утки. М-да… Весёленькие были времена. — О, Юкичи, ты вернулся! — внимание Огая резко переключается, когда краем глаза он замечает стоящего в дверях мужа, но его весёлая улыбка никуда не девается. — Ага, — кивнул тот, наконец-то проходя в палату. — Решил сбежать пораньше. Всё-таки не хочется слишком сильно эксплуатировать Артура. — Да бросьте, мне это не в тягость, — отмахнулся Артур, выпрямляя ноги и слезая с кровати. — Мы отлично провели время, и я следил, чтобы он не скучал. — И всё-таки, я благодарен за помощь. И это… Наверное меньшее, чем я могу Вас отблагодарить, — с тёплой искренней улыбкой, Юкичи вручил ему букет роз, даже немного заставая того врасплох. — А это для тебя, — второй букет гортензий он отдаёт уже Огаю. — Чтобы ты и дальше так улыбался, а ещё быстрее шёл на поправку. — Ох, Юкичи, какая прелесть! — омега моментально выхватывает букет и любовно прижимает его груди, зарываясь носом в мягкие лепестки и вдыхая приятный сладковатый аромат, который после вечерней прохлады был ещё более насыщенным. — Они чудесные, спасибо. — Оу, да… Не стоило… — пока его друг находился на седьмом небе, сам Артур впал в небольшой ступор, откровенно не зная, как ему реагировать. — Н-не нужно… Правда… Это лишнее…. Сверля взглядом пёстрые бутоны, в голове будто разблокировались не самые приятные воспоминания, от которых только недавно получилось избавиться. Красные розы, объятия, поцелуи в шею и приторные слова любви. Не потому, как ему казалось, что его любили, а чтобы просто ослабить бдительность. Чтобы притворяться хорошим, при этом трахая своего подчинённого втайне от своей семьи. По правде говоря, Артуру очень захотелось сейчас схватить этот дурацкий букет и сломать поперёк, да случай подвернулся не тот. Юкичи ведь не знал всей подноготной и искренне пытался сделать приятно. — …Всё в порядке? — Фукудзава не мог не заметить мгновенно сменившееся выражение чужого лица, как за секунду от вида цветов улыбка стёрлась с лица омеги, хотя, обычно, должно быть наоборот. — Простите, не имел ни малейшего понятия, какие цветы Вам нравится, поэтому… — Нет-нет, цветы замечательные, правда! — немного резко и нервно пискнул Артур, пытаясь не показаться грубым. — Спасибо, но… Я правда не могу их принять… Извините… — стыдливо отводя взгляд, он буквально пихнул букет обратно в руки альфы, после чего, так и не поднимая глаз, быстро схватил свою сумку со стула у двери и засеменил как можно скорее смыться. — Мне надо… Чуя уже, наверное, хочет домой, так что мы поедем и отдохнём. День выдался странным. — Артур, спасибо, — искренне напоследок сказал Огай, ведь он-то понимал, что к чему и не хотел слишком сильно на него давить. — Ты не представляешь, как мне важно было поговорить с кем-то о… Ну, ты понял. — Да, это взаимно… Увидимся, — коротко кивнув, Артур всё-таки выскочил в коридор, оставляя супругов наедине. Однако, в палате после этого повисла недолгая, но очень странная неловкая пауза. Всё это походило сейчас на какое-то ток-шоу с уклоном в мелодраму, когда все вокруг не понимают происходящее и страдают из-за этого. Юкичи ещё секунд десять растерянно таращился на дверь, держа в руках возвращенный букет. — Я… Сделал что-то не так? — удивленно поинтересовался он, медленно повернув голову к мужу. — Нет, дорогой, ты тут совершенно не при чём, — тяжело вздохнул он. — Артур сейчас переживает не самый светлый период брака. Видимо цветы стали неприятным напоминанием. — «Не самый светлый»? — вскинув бровью, Фукудзава всё-таки вышел из ступора, решим поставить оба букета в вазу на прикроватной тумбочке, которые размещались везде как раз для таких вот презентов от навещающих. — Это какой же, расскажи? — А давно ты превратился в старую бабку-сплетницу? — иронично закатил глаза Огай. — Во-первых, ты сам же постоянно называешь меня старым. Во-вторых, всё равно не выдержишь и проболтаешься, так что кто из нас ещё сплетник. В-третьих, я адвокат, и на выходки Поля насмотрелся достаточно. Если там замешано насилие в семье, то я могу… — Поль «ходит налево», — резко прервал его омега, уже не в силах выслушивать эту занудную трель про благородного блюстителя закона. — Никакого насилия нет. Ну, по крайней мере я очень сомневаюсь, что Артур позволит дать себя или детей в обиду. — Оу… Вот как? — Юкичи даже немного растерялся. — И это точно? Не догадки? — Сперва были просто догадки, но буквально вчера нашлись неопровержимые доказательства, — с прискорбной нотой в голосе подтвердил Огай. — Вроде как Артур нашёл недвусмысленную переписку. Так что… Думаю, сейчас он имеет право вести себя странно. — Да уж… — задумчиво протянув, альфа вдруг присел на кровати у самого её изголовья и на уже выработанном рефлексе приобнял мужа за шею и прижал к себе сбоку. — А я ещё свалил на него кучу поручений… — Только не бери это на себя, — тот сразу охотно разметил голову у него на груди и тоже обнял, любовно посматривая снизу вверх. — Уж на кого, но на тебя точно не имеет смысла злиться. — Я уже говорил, как сильно тебя люблю? — тихо и с нежностью прохрипел Юкичи, целуя омегу в лоб. — Я уже точно сбился со счёту, — на губах Огая блеснула лисья улыбка и он ткнулся кончиком носа в чужую, слегка колючую щёку. — А что это ты вдруг подлизываешься? Стало стыдно за своего «собрата»? — Скорее просто рад видеть, как ты улыбаешься. Давно не видел тебя таким. — Мне… И правда немного лучше, — на выдохе признался Огай. — Мне безумно жаль Артура, но поделившись всем с ним, с души будто булыжник свалился. Хорошо, что они с Чуей пришли. — Кстати об этом, — Юкичи вдруг напрягся, осматриваясь по сторонам. — А где Осаму? — Эм… Может пошёл домой? Время позднее, а завтра ему в школу, — Огай постарался выглядеть как можно непринуждённее, дабы муж не догадался, что между ним и сыном состоялся не самый приятный диалог. Всё-таки материнское сердце не исправить, и оно до последнего будет защищать свою плоть и кровь, даже от его собственного отца, которому вряд ли понравится, что его второй половинке собственный ребёнок пожелал смерти. — Ты сам-то веришь в то, что сейчас сказал? — многозначительно глянул на него Фукудзава. — Я был дома, когда отвозил Рампо и Хигучи. Там не было и намёка на его присутствие. — Ну, значит гуляет ещё где-нибудь со своими друзьями. — Пора бы уже нагуляться, — недовольно проворчал Юкичи, но в его взгляде прослеживалась дикая усталость от всего этого. — Если снова не явится ночевать, поймаю и потащу взашей вместе с полицией, а потом будет сидеть под домашним арестом вплоть до поездки в колледж. Я ему окна в комнате заколочу если придётся. — Юкичи, не наседай ты на него так… — грустно проскулил Огай, с мольбой в глазах уставившись на мужа. — Нам всем не легко сейчас. Ему в том числе. Ты его своими запретами только сильнее провоцируешь. — Ну а что ты мне предлагаешь?! — альфа начал немного раздражаться. — Сидеть и спокойно наблюдать, как мой сын уверенно скатывается по социальной лестнице?! — А что, — Огай резко отстраняется от него, прожигая гневным взглядом, — если он скатится в самый низ, то он перестанет быть нашим сыном?! — Нет, я..! Ты всё не так понял! Разумеется, он не перестанет им быть, но… — Юкичи моментально растерял весь свой запал, выглядя перед омегой как прижавший уши щенок. — Вот именно. «НО»! — процедил тот сквозь зубы, после чего демонстративно улёгся обратно в кровать и отвернулся к окну, натянув на голову одеяло. — Приём посетителей окончен. Пациентам нужно спать, — озлобленно пробубнило одеяло. — Огай, перестань вести себя как ребёнок… Фукудзава попытался достучаться до него, но все его аргументы оказались тщетными, а любая попытка прикоснуться заканчивалась брыканием и сворачиванием ещё более плотного кокона из одеяла. Альфа лишь тяжело вздохнул, проводя в голове параллель того, насколько же его муж и его средний сын были идентичными по характеру.

***

Уже давно Юкичи выработал в себе привычку вставать чётко по будильнику — как и любой другой ответственный работающий взрослый. Что так же закономерно, в остальное время нужно было ещё постараться, чтобы самостоятельно разбудить его раньше, чем неоднократно пользовались и Осаму, и когда-то Ода, если было нужно незаметно улизнуть из дома после полуночи. Обычное дело для альф-подростков, в чей мелкий, переполненный гормонами мозг не всегда доходило понимание простых мер безопасности. Однако теперь всё изменилось, за исключением того, что Осаму всё ещё продолжал делать родителям нервы своими выходками. Вернувшись домой к Рампо, Фукудзава ещё сотню раз поблагодарил Хигучи за помощь и вызвал ей такси до её дома. Младший уже крепко спал в своей кровати, потому Юкичи не стал лишний раз его беспокоить, во избежание новой порции расспросов о том, когда же мама вернётся. Он понимал, что сыну очень тоскливо, но и вводить его в подробности не хотелось, ибо пусть Рампо местами намного умнее своих сверстников, но он всё ещё ребёнок. Впрочем, в глубине души, что-то подсказывало Фукудзаве, что Рампо и так обо всём знает, просто делает вид, что всё в порядке. С этими «гениальными детьми» всегда сложно предугадать. Но вот в чём не приходилось мучиться в сомнениях, что по возвращению он точно не застанет дома Осаму. Юкичи так и не смог расколоть мужа в том, куда и почему тот ушёл, но не оставлял попыток дозвониться до глубокой ночи. На том конце раз за разом раздавались протяжённые гудки, которые даже не сбрасывались и не переходили в режим «Связь с абонентом временно недоступна», будто специально пытаясь вывести из себя, заставляя кричать в пустоту, которая делает вид, что не слышит тебя. Альфа буквально закипал от злости, потом остывал, а затем всё по новой. Ему хотелось много чего высказать сыну в тот момент, наорать и снова пригрозить военной школой. Это не была ненависть, это было искреннее и отчаянное родительское беспокойство, которое всё равно ни к чему бы уже не привело и только увеличило бы пропасть между ними. В конце концов долгие метания Фукудзавы заканчиваются его полным моральным и физическим истощением, из-за чего он даже не помнил, в какой именно момент его голова коснулась подушки, и он провалился в темноту без снов. И всё же, вопреки усталости, спал он очень чутко. Когда утреннее солнце стало пробиваться через шторы, телефон на тумбочке издал мелодию входящего звонка. Юкичи тотчас резко открыл глаза, сперва думая, что только Огай мог бы сейчас звонить ему в такую рань по какому-то срочному делу. Однако, схватив гаджет и сфокусировав на экране плывущее спросонья зрение, он видит чей-то неизвестный номер. Странно… Обычно с новыми клиентами он связывается через секретаря, а в больнице он взял номера всех врачей и медсестёр, которые имели хоть какое-то отношение к его мужу. Но на глубокие раздумья не было времени, поэтому Юкичи отвечает на звонок: — Алло? Кто это? — сразу спрашивает он. — Фукудзава-сан?.. — тотчас раздаётся до боли знакомый голос на том конце, вынуждающий Юкичи не только окончательно проснуться, но и невольно скривиться.  — Это… Верлен. Мы с Вами… — Я помню, — резко отзывается он, пока что не понимая, что за странные звонки ни свет, ни заря, на которые у него нет ни сил, ни времени. — По какому поводу такой ранний и неожиданный звонок? — Потому что… — в трубке раздаётся тяжёлое дыхание. — У меня тут кое-что Ваше. Думаю, Вы захотите это забрать. — Простите?.. — Юкичи медленно проморгался, по-прежнему не понимая. — Осаму, — коротко пояснил Поль. — Он сейчас у меня в офисе. Остальное не телефонный разговор, поэтому жду Вас. Фукудзава ответил не сразу, будучи глубоко погружённый в мысли о том, какого хрена вообще происходит. Но в итоге он тихо выдохнул и ответил: — Скоро буду.

***

Точный адрес своего места работы Поль скинул уже в мессенджере, а дальше принялся ждать отца блудного сына. За это время он успел минимально привести себя в более презентабельный вид — умылся, и на том спасибо, ведь слегка растрепанные волосы и помятая одежда сейчас не особо его смущали. После он снова заглянул в кабинет. Осаму до сих пор крепко спал на диване в позе эмбриона и, кажется, вообще не собирался просыпаться. Оно и не удивительно, учитывая сколько виски тот вчера выжрал. «Молодец, Поль. Мало тебе проблем, так ты ещё и решил споить малолетку» — про себя чертыхнулся он. — «О чём ты, блять, вообще думаешь?!» Но попытаться хоть как-то растолкать и привести парня в чувство у Верлена то ли не возникает желания, то ли просто не поднимается рука. После вчерашних его откровений он решил, что пусть хоть выспится немного без своего дерьма в жизни. Вообще не стоило, наверное, звонить Фукудзаве, ибо Осаму точно начнёт снова воспринимать всё в штыки. С другой стороны, Поль не мог быть ему нянькой на протяжении всего дня, но теперь он знал, что дурости в голове этого идиота не занимать, и уж лучше пусть семья за ним присмотрит. Переваривая все эти мысли в голове, Поль снова вышел из кабинета и стал ждать Юкичи в приёмной. Через открытую дверь ему был виден весь остальной офис, а значит он увидит его ещё на подходе. Фукудзава же не заставил себя долго ждать. Он посчитал, что Рампо будет спать ещё как минимум часа полтора, а значит у него есть время быстро съездить забрать Осаму и вернуться до его пробуждения, потому что сейчас ему просто не с кем было его оставлять. Благо вселенная словно услышала его молитвы, и на всех светофорах горел зелёный свет, так что домчался он примерно минут за пятнадцать, сразу загоняя машину на пустое парковочное место и забегая в здание. Следуя по точному адресу в телефоне, альфа поднимается на нужный этаж, проходит небольшой коридорчик и попадает в пустой офис. Там, в самом углу, находилась раскрытая дверь в приёмную, откуда его уже выглядывал Поль, который даже зачем-то ему дружелюбно помахал с очень тупой ухмылочкой. — Где Осаму? — спрашивает он жёстко, пока в несколько грациозных быстрых шагов преодолевает все офисные столы и оказывается уже рядом с Полем. — И тебе доброе утро, — будто не слыша вопрос, ехидно выпаливает Верлен. — У меня нет ни времени, ни желания размениваться на пустую болтовню с тобой, раз уж мы внезапно перешли на «ты», — всё так же зло рычит Юкичи, едва ли не в его лицо. Но Поль и глазом не моргнул, оставаясь стоять ровно и не боясь заглядывать в чужие глаза. — Очень жаль. Потому что тебе придётся уделить немного своего бесценного времени, если ты не хочешь потерять ребёнка, — зеркально-жёстко ответил он. — …Что ты сейчас имеешь ввиду? — Фукудзаве всё-таки пришлось немного унять свой пыл, настороженно глянув на другого альфу. — С Осаму что-то случилось? — Ничего из того, что нельзя было бы исправить. Отчасти, возможно, потому что он наткнулся именно на меня, — Поль выставлял себя чуть ли не спасителем мира, горделиво выпячивая грудь вперёд, но это не возымело ни малейшего эффекта, ведь Юкичи продолжал смотреть на него с каменными лицом и глазами, полными недоверия. Тогда уж и Верлен закатил глаза, разочарованно выдыхая: — Нормально всё с ним. Дрыхнет сейчас в моём кабинете, — кивнул он на дверь позади себя. — Сразу с этого не мог начать? — раздраженно процедил Фукудзава, делая резкий рывок в указанном направлении. — Да погоди ты! — Поль едва успевает перегородить ему путь рукой, но его всё равно умудряются протащить пару метров за собой по инерции. — Ну вот пойдёшь ты туда, и что? Наорёшь и погонишь домой взашей? От такой претензии Юкичи мгновенно замер, очень медленно и внимательно посмотрев на Верлена. В его взгляде сейчас читалась то ли полная растерянность, то ли неприкрытая издёвка над всем происходящим. — К примеру… Как делаешь ты со своим ребёнком? — с колким укором подметил он. — Слушай… Поль. Я тогда не вмешался в твой воспитательный процесс над Чуей у себя на пороге дома, так что, будь добр, не вмешивайся и ты в мои методы. — больше не желая размениваться на пустой трёп, Юкичи размашисто оттолкнул от себя чужую руку, уже будучи рядом с дверью и собираясь зайти внутрь, но… — Благодаря моим «методам», мой сын хотя бы не думает, что родители его ненавидят и винят в смерти близкого, — на одном дыхании выпалил Поль, совершая последнюю попытку его остановить. — … — Фукудзава и правда застыл на месте, но его продолжительная молчаливая пауза наводила мороз по коже, пока он стоял к блондину спиной. — Что ты сказал?.. — очень низком голосом прошептал он. — Я сказал, что-... Но договорить Верлену не представилось возможности, ибо в следующую секунду его заткнул резкий удар в челюсть с разворота. Один точный удар, и перед глазами на какое-то время всё поплыло и Поль буквально согнулся пополам, пытаясь прийти в себя. — Не смей. Лезть. В мою. Семью. — процедил Юкичи каждое слово в зловещем рычащем тоне. — Лучше разберись со своей. А ещё лучше, разберись в себе и своих желаниях прогуливаться в свете красных фонарей за спиной своего мужа. — Откуда… ты… — Поль скулит от ноющей боли, растекающейся по всему лицу, но всё же с удивлением поднимает глаза. — Артур сегодня был целый день с Огаем. Естественно всё ему рассказал, — с презрением в глазах фыркнул тот. — Ты хоть представляешь, какой он расстроенный сейчас? — … — тут уж и Поль не сразу ответил, даже стыдливо отводя глаза в сторону и, наконец-то, выпрямляясь после удара. — Что ж… В таком случае, это — он указал пальцем на пылающее место на лице. — вполне заслужено. Ненадолго в приёмке повисла гробовая тишина. Оба альфы старались не пересекаться взглядами и каждый думал о чём-то своём. Одно их объединяло — они оба были пиздец какими уставшими. — То, что ты сказал. Про Осаму. Это правда? — неожиданно спокойно спрашивает Юкичи, присаживаясь на самый край секретарского стола и уныло опуская голову вниз, будто потерял всякую надежду. — К сожалению, да, — не менее раздосадовано вздохнул Поль, но вместе с тем полез в один из запертых ящиков стола, что-то там выискивая. — Слушай… Знаю, не моё дело, но у твоего пацана реально башню рвёт. Считает себя балластом, повинным во всех ваших семейных проблемах. — Я… Я правда не знаю, что с ним делать, — честно, с переполненным отчаянием голосом, признался Фукудзава. — Мы с его матерью пытались с ним разговаривать, но он закрылся в свою раковину и больше никого в неё не пускал. Ну… Кроме, наверное, Чуи. В тот вечер, когда он был у нас, Осаму прям… был как раньше. До всего случившегося с его старшим братом. Поль промолчал. Точнее, он попытался незаметно прожевать и проглотить горький комок собственных сожалений. Ну, по крайней мере, сейчас он нашёл в столе то, что искал, а именно несколько мини-бутылочек разных спиртных напитков, которые хранились в загашнике, сгрёб их все и уселся на стол рядом с Юкичи, уже откручивая крышку и делая глоток джина. — Прости за тот цирк, ладно? — вот так просто сказал он, и даже не почувствовал тошноты от признания собственных ошибок. — У самого ведь омега растёт. Знаешь поди, каково это, когда рядом ошиваются разные сомнительные альфы. — …Моему омеге три года, — немного прифигел Фукудзава, глянув на Поля. — Нет. Пока что не знаю. — Ой, да ладно тебе! — пфыкнул Верлен, пихнув того плечом. — Ещё скажи, что на детской площадке не встречал «того мелкого ублюдка, который лезет к моей корзиночке со своими тупыми играми». Фукудзава многозначительно промолчал, уставившись перед собой. Поль многозначительно продолжал смотреть на него. — … — ??? — Ладно! — всё же взорвался Юкичи, действительно вспомнив нечто подобное. — Тот сопляк в джинсовом комбинезоне постоянно таскает его по всем качелям держась за ручки! — проскрипел он зубами. — Ну вот. Понимаешь же, — удовлетворённо хмыкнул Верлен, протянув ему в знак зарытого топора войны ещё одну невскрытую бутылочку с текилой. — Я не пью, — коротко отказался тот, пытаясь даже не смотреть в сторону алкоголя. — Что, совсем не пьёшь? — удивлённо поинтересовался Поль, всё ещё держа бутылочку на вытянутой руке. — Очень редко. Да и то на самых важных рабочих встречах в ресторане, — непоколебимо пояснил Юкичи. — Раньше… В старом доме у нас даже была винная кладовая, в которую Осаму и Ода постоянно жизнями клялись, что никогда не лазали. Но когда случилось то, что случилось, Огая посадили на какие-то жёсткие транквилизаторы для подавления депрессии, которые не приемлют смесь с алкоголем. Короче… Решил не провоцировать его наличием спиртного в доме. — Что ж, это похвально, — справедливо заметил Поль. — Ты действительно хороший муж, — тем не менее, забрав предложенную ранее бутылочку, он откупорил её сам, запрокинул голову и просто вылил в себя, уничтожая всего за пару-тройку глотков. Фукудзава не без ужаса лицезрел сие зрелище. — Ты… Ещё восьми утра нет. Тебе нормально вообще? — настороженно поинтересовался он. — Я взрослый, состоятельный француз на пороге развода и потери семьи, — хмыкнул и пожал плечами Поль, будто уже смирился со своей участью. — Для меня считай завтрак. — И что, даже не пытаешься всё исправить? — Мой муж спалил меня на измене и теперь думает, что я всю нашу супружескую жизнь лишь ссал ему в уши про свою любовь. А мои дети меня ненавидят, потому что я обидел их мать. Ты правда думаешь, что ещё есть что исправлять? — Поль флегматично глянул на него, уже откупоривая новую бутылочку. — Исправить вряд ли. Но вот построить что-то новое не на фундаменте из вранья — вполне себе вариант, — хмыкнул Юкичи. — Тем более у тебя на роже написано, как ты тоскуешь по ним. — Пиздец как… — горестно прохрипел Поль. — Прокручиваю в голове всё дерьмо, что сотворил вместо того, чтобы просто поговорить, так хочется ещё раз рожей на тот кулак напороться. — Ну, я мог бы… — Нет, спасибо, я образно! Неожиданной для всех… присутствующих здесь элементов офисной мебели, оба альфы тихо синхронно рассмеялись, даже почувствовав странное лёгкое облегчение в груди. Поль ещё какое-то время пялился на бутылочку с надписью «Водка» в своей ладони, а после отложил её в сторону, как и все остальные оставшиеся напитки. — Слушай, хоть ты не проеби то, что у тебя осталось, — с намёком кивнув в сторону двери своего кабинета, вздохнул Верлен. — А то будешь как я изображать пирата до двух часов дня. — Знал бы я как… — Предлагаю тебе воспользоваться твоим же советом: начни заново.