Спасение / Salvation / Серия Защитники, книга#2

Сет — Сет, проснись. Мне не хотелось открывать глаза, но лишь из опасения, что все это было сном, а ощущение пальцев Ронана на моей коже окажется плодом воображения. — Ладно, приятель, дерзай, — услышал я его голос и подумал, что он обращался ко мне. Неожиданно влажный язык Пули прошелся по моему лицу. Он успел еще несколько раз лизнуть меня, прежде чем я вырвался, а, Ронан, к счастью, не дал ему запрыгнуть на кровать. Я вытер лицо краем одеяла, открыл глаза, и тут мое сердце замерло. Ронан сидел на краю кровати, прижавшись спиной к моему бедру. Его рука лежала по другую сторону моего тела, так что он нависал надо мной. — Который час? — спросил я неестественно высоким голосом. — Шесть, — ответил Ронан. Черт, я проспал больше четырех часов. И это не считая времени, когда вырубился в машине после того, как мы покинули дом на Мерсер-Айленде. По дороге домой я проснулся единственный раз, когда машина въехала на паром, но мне не удалось долго держать глаза открытыми. Я смутно помнил, как повернул голову к Ронану, когда тот сидел за рулем, и как он протянул руку, чтобы погладить мое лицо, но не уверен, было это на самом деле, или это просто нарисовало мое отчаянное воображение. — Тебе нужно пойти поесть, — сказал Ронан. Если мой голос был высоким и пронзительным, то голос Ронана глубоким и хриплым, и в тот момент меня меньше всего интересовала еда. Я сел и почувствовал почти головокружительный прилив радости, когда Ронан не сдвинулся с места. В таком положении наши тела находились всего в паре дюймов друг от друга, и было так легко потянуться и поцеловать его. Взгляд Ронана переместился на мои губы, и я понял, что он думал о том же. Поцелуй в доме на Мерсер-Айленде был порывом, который я не смог сдержать, но мне удалось остановиться. Надеюсь, Ронан понял, что таким способом я поблагодарил его за подарок, который он мне сделал. Нет, визит в дом не исправил все волшебным образом, но я и не ожидал этого. Я получил от этого визита именно то, на что надеялся… шанс переосмыслить свою жизнь и начать оставлять прошлое позади. Переступив порог дома, я был уверен, что не смогу пройти через это, но голос Ронана возле уха, его рука, согревающая мою ледяную кожу, помогли повернуть ключ в замке. И это был мой собственный выбор. Я мог развернуться и вернуться в машину, и Ронан не подумал бы обо мне плохо. Знал это без тени сомнения. И в тех случаях, когда мне нужен был толчок вперед, Ронан давал его мне. Мне отчаянно хотелось иметь возможность сделать то же самое для него. Ведь с каждым слоем, который Ронан, как казалось, снимал с меня, его собственное прошлое становилось все более туманным. Сегодня, когда он рассказывал о медицинском факультете, у меня появились крошечные проблески, но то, чем он поделился, было похоже на камешек, брошенный в озеро… Стоит отвернуться лишь на секунду, и ты не заметишь ряби. Трейс никогда ничего не рассказывал о детстве Ронана, а я в тринадцать лет не придавал этому значения. Но сегодня два слова из его уст и то, как он их произнес, заставили меня осознать, что многого не знаю о Ронане, и в его прошлом, скорее всего, мало хорошего. Мой отец. — Давай, поднимайся, — пробормотал Ронан, вставая на ноги. — Один для себя я не готовлю свои знаменитые спагетти с фрикадельками. Ронан отвел взгляд и вышел из комнаты, а я сделал глубокий вдох, когда он оказался за дверью. Встав с кровати, я потянулся за телефоном, лежащим на тумбочке, и поморщился, увидев несколько пропущенных звонков и смс с работы. Взглянув на переключатель сбоку, я понял, что телефон переведен в беззвучный режим, и мысленно поблагодарил Ронана, потому что, услышав звонок, наверняка снова погрузился бы в рабочие дела. Я все еще чувствовал себя эмоционально истощенным, но физически мне стало немного лучше. Я успел переодеться в спортивные штаны и футболку, прежде чем рухнул на кровать после нашего возвращения домой и предложения Ронана прилечь отдохнуть. При обычных обстоятельствах с радостью оставил бы на себе удобную одежду, но носить слишком свободные штаны рядом с Ронаном было не лучшей идеей, поэтому я сменил их на джинсы. Почувствовав запах чеснока задолго до того, как вошел на кухню, я ненадолго задумался, не придется ли играть в ту же игру, что и с мамой по поводу ее кулинарии. Но хватило одного взгляда на Ронана в мамином фартуке, пробующего, предположительно, соус для спагетти, чтобы эта мысль окончательно вылетела из головы. Фартук был подарком отца, и маме так понравилось каждый раз видеть шокированное выражение на его лице, что она быстро заменила свой красивый цветочный фартук, купленный много лет назад. — Попробуй, — попросил Ронан, глядя на меня и в ожидании держа деревянную ложку. — Что? — спросил он, оценив, как я понял, выражение моего лица. — Ничего, — быстро ответил я, не в силах оторвать глаз от изгибов женского тела в бикини на фартуке. — Мило, — добавил я как можно серьезнее, разглядывая Ронана с ног до головы. — Отвали, — сказал он, хотя в его голосе не было злости. — Остальные все в стирке. Я рассмеялся, чем заслужил раздраженный взгляд, быстро взял ложку и попробовал соус. — Вау, как вкусно, — прокомментировал я. Ронан понимающе кивнул. — Можешь достать из духовки чесночный хлеб? Это был просто ужин, спокойный и приятный. Понятия не имел, были мы друзьями, любовниками, семьей… в тот момент мне было все равно. Кем бы мы ни были, мы просто наслаждались обществом друг друга. По-прежнему большую часть разговоров вел я, но с радостью взял на себя эту роль, пока Ронан был готов слушать. Я мыл посуду, а Ронан убирал со стола. Когда мы закончили, я попытался набраться смелости и попросить его посидеть со мной и посмотреть фильм, но не стал испытывать судьбу. — Наверно, пойду почитаю, — тихо сказал я. — Спасибо за ужин. Я отвернулся, а Ронан схватил меня за руку как раз в этот момент. Все тело напряглось от волнующего предвкушения. По руке пробежали разряды, передаваясь по остальным конечностям, но сильнее всего на прикосновение отреагировал мой член. Боже, Ронан снова был мне нужен. Мне стало все равно, чего это будет стоить в конечном итоге. Я просто хотел почувствовать, как он прижимает меня к себе, как его плоть погружается глубоко в меня. — Я подумал, мы могли бы провести немного времени вместе, — сказал Ронан, отпуская меня. Похоже, он не был так сильно возбужден, как я. Черт, значило ли это, что его влечение ко мне уже стало ослабевать? Неужели моя сегодняшняя слабость оттолкнула его? — Конечно, мы могли бы посмотреть фильм, — неловко ответил я. Внезапно захотелось просто уйти. Моя неуверенность в себе зашкаливала. — Я подумал про кое-что другое, — сказал он, и мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Мы оказались в комнате с телевизором, но я не понимал действий Ронана, пока тот не взял пульт и не включил игровую приставку и телевизор с большим экраном. — Это твоя любимая, да? — спросил Ронан, указывая на загружающуюся игру. Мне удалось только кивнуть. После смерти родителей и Трейса я вообще не играл в видеоигры, потому что это была еще одна связь с ними, которую не мог вынести. Игра запустилась, и я присел на диван рядом с Ронаном. Это были гонки, в которых мы с Трейсом проводили бесчисленные часы, когда он приезжал домой. Иногда мы играли и с Ронаном, но в его присутствии я всегда слишком нервничал, чтобы сосредоточиться. Я растерял скилл, но, к счастью, Ронан тоже. И хотя я по-прежнему нервничал рядом с ним, мне все же удалось надрать ему задницу в первом заезде. Он ответил мне тем же во втором, а в третьем мы уже вовсю соревновались в смертельной гонке к финишу. Мы играли больше часа, прежде чем переключиться на «Тетрис», еще одну из моих любимых игр. — Трейс любил эту игру, — внезапно объявил Ронан, когда мы начали новый раунд. Было так странно, что Ронан завел разговор о Трейсе. Я затаил дыхание в надежде, что он продолжит. Но он не продолжил. — Раньше он позволял мне выигрывать, — рискнул я. — Да, в самом начале. Но потом ты стал слишком хорош. — Ронан взглянул на меня и улыбнулся. — Он много тренировался в свободное время, чтобы победить тебя. Его сводило с ума, что его младший брат постоянно надирал ему задницу. Я усмехнулся. — Он любил побеждать во всем. — Любил, — размышлял Ронан. — А ты? — спросил я. — Что? Побеждать? — уточнил Ронан. Я кивнул. Он на мгновение задумался. — Мне нравилось быть лучшим в таких вещах, как учеба и работа. Но с ним не приходилось беспокоиться об этом. Он любил побеждать, но умел и радоваться. Мне это было необходимо в жизни. Я знал, что мы ступали на опасную почву, поэтому тщательно обдумал следующие слова. — Тебе не хватало этого в детстве? Радости, я имею в виду? Я увидел, как большой палец Ронана нервно теребит край игрового контроллера, и не мог не задаться вопросом: не держи он его в руках, стал бы вместо этого постукивать пальцами друг о друга? Поскольку он молчал, я не стал ждать ответа, и потянулся к кнопке, запускающей следующий уровень. — У меня не было того, что было у вас, Сет, — пробормотал Ронан, опустив глаза на джойстик в своей руке. — Я даже не знал, чего мне не хватает, пока не встретил его… пока он не привел меня домой, чтобы познакомить с вами. Почувствовав комок в горле, я с трудом произнес: — А что у было вас? Снова долгое молчание, затем: — Ненависть, гнев, вина. Мне отчаянно захотелось прикоснуться к нему, но я оставался совершенно неподвижным. — Твои родители? — Мой отец. Я тяжело сглотнул, услышав те же два слова, которые он сказал мне раньше в машине. — А твоя мама? — Она умерла, рожая меня, — ответил Ронан. — То, как он говорил о ней… я знал, что они были счастливы. Он рассказывал, как они познакомились в школе, и он попросил ее выйти за него замуж, когда им обоим было по пятнадцать. Он подарил ей обручальное кольцо, и они поженились на следующий день после окончания школы. Подобная история должна быть счастливой, но по тону Ронана я понял, что ему рассказывали ее в совершенно другом ключе. Я придержал язык. — Он говорил, что на ее месте должен был быть я… что врачи должны были позволить ему решать, кого из нас спасать. — Меня охватил гнев, но удалось промолчать. Я инстинктивно придвинулся ближе к Ронану, прежде чем понял, что делал, но он был слишком погружен в себя, чтобы заметить это. — Она хотела стать врачом, — прошептал он. Я замер. — Твоя мама? — осторожно уточнил я. Он кивнул. — Ее уже приняли на медицинский факультет, когда она узнала, что беременна. Я родился за несколько недель до начала учебного года. Они с отцом все спланировали… как будут заботиться обо мне, но при этом сделают все, чтобы она смогла поехать учиться. Мне до боли захотелось прикоснуться к Ронану, но я решил осторожно вытащить контроллер из его рук, потому что его хватка стала болезненно крепкой. Это позволило мне подойти ближе, но он, похоже, ничего не заметил, потому что без джойстика в руках начал постукивать пальцами друг о друга. Его глаза были устремлены на экран. Игра стояла на паузе, но я понимал, что он больше не видел ее. — Я… я действительно думал, что он простит меня, если пойду по ее стопам. — Став врачом, ты имеешь в виду? Отрывистый кивок. — Это не имело значения. Все это не имело значения. — Твой отец еще жив? — Нет. У него произошел инсульт. Я тогда учился на первом курсе медицинского университета. Он был еще жив, когда я добрался до больницы. — Голос Ронана надломился — Я пообещал, что позабочусь о нем. А он… он сказал, чтобы я убирался к черту. — Ронан глубоко вдохнул, словно пытаясь взять себя в руки. — На следующий день у него начался отек мозга. Врачи ничего не смогли сделать. — Мне жаль, Ронан, — прошептал я и, рискнув, положил ладонь на его руку. Он тут же вздрогнул и отстранился. Мне было больно, но я не отпрянул в сторону, как хотел. — Прости, — пробормотал Ронан, осознав, что сделал. — Все в порядке, — поспешил ответить я. — Я рад, что ты стал частью нашей семьи, Ронан. Даже если моя взбалмошная мама угрожала тебе и насильно кормила пирогом. Я сильно обрадовался, когда Ронан слегка улыбнулся. — Это действительно был плохой пирог, — наконец сказал он. — Ты даже не представляешь, — ответил я, беря джойстик и передавая ему. Я нажал на кнопку запуска игры, а затем откинулся на диванные подушки и начал рассказывать истории о том, каким плохим поваром была мама.