Спасение / Salvation / Серия Защитники, книга#2

Сет Не чувствуя ног, я зашел в номер, когда мы вернулись в отель после ужина в таунхаусе Джонаса, Мейса и Коула в Бруклине. Поначалу я сомневался, принимать ли приглашение, но на самом деле хорошо провел время, познакомившись с друзьями Ронана. Перед тем, как отлучиться днем, он познакомил меня с Мейсом, но я ни о чем не разговаривал с этим пугающего вида гигантом, покрытым татуировками. Я вообще практически ничего не делал с той ночи, когда умолял Ронана отпустить меня. Моя просьба должна была позволить мне сосредоточиться на будущем. Но этого не произошло. Даже в те годы, когда Ронан покинул меня, я верил в глубине души, что когда-нибудь он вернется. Вернется и увидит, что я могу быть тем, кто ему нужен. Но все надежды, которые у меня еще оставались, исчезли. Особенно после минувшего вечера. Сам ужин прошел хорошо, и, хотя Ронан поначалу казался напряженным, вскоре он достаточно расслабился, чтобы участвовать в разговоре. Мне было любопытно увидеть его рядом с людьми, которых он, похоже, хорошо знал, и я согласился пойти, когда он попросил меня об этом днем. Джонас, Мейс и Коул были очень приветливы, но, глядя на них троих вместе, я почувствовал тоску по чему-то, чего сам был лишен. Я и подумать не мог, что трое мужчин могут быть вместе в отношениях, но, увидев это собственными глазами, понял, что им это подходило. Я догадывался, что Джонас ненамного старше меня. Он был очень расположен ко мне, и концу вечера дал мне свой номер телефона, а мой записал себе в мобильный, предложив звонить или писать, если мне что-нибудь понадобится или просто захочется поговорить. Затем он обнял меня, пока Ронан прощался с Мейсом. Мейс и Коул поцеловали друг друга на прощание, поскольку Коул собирался вернуться в отель вместе с нами. Я как раз приготовился обнять на прощание Мейса, когда увидел, как Джонас что-то тихо сказал Ронану, а затем обнял его. В этот момент последняя частичка моего сердца оторвалась и разбилась на миллион осколков. Мне удалось сдержать себя, пока Коул целовал Джонаса, прежде чем мы спустились к машине, но я посадил Пулю между собой и Ронаном на заднем сиденье лимузина во время поездки. — Ты в порядке? — спросил Ронан, закрывая за нами дверь. Коул пропал из поля зрения, и я предположил, что он остался в коридоре. — Я в порядке, — пробормотал я. — Сет... Ладонь Ронана сомкнулась на моем запястье, когда он произносил мое имя, и все терпение, которое у меня оставалось, мгновенно улетучилось. — Не трогай меня, — прошипел я, отдергивая руку. — Сет, что... — Я хочу, чтобы ты ушел, Ронан. Сейчас же! Ронан явно не понимал, что происходило, но мне было наплевать. Я повернулся к нему спиной и ворвался в свою комнату. Едва я успел закрыть за собой двери, как те снова распахнулись. — Что, черт возьми, с тобой не так? — сердито спросил он. — Ты! Вот что со мной не так. Забирай все свое дерьмо и убирайся! Я найму ебаный батальон для охраны, лишь бы никогда больше не видеть тебя! В одно мгновение гнев во мне сменился сокрушительным опустошением, и я обнял сам себя, пытаясь предотвратить накатывающую дрожь. Ронан сделал шаг вперед, и я яростно замотал головой. — Убирайся! — Мои слова не подействовали на Ронана, и он схватил меня за руки, прежде чем я успел вырваться. — Отпусти! — пытался прокричать я, но это было похоже на жалкое хныканье. — Сет, пожалуйста, — неожиданно прошептал Ронан, его голос звучал глухо и страдальчески. Он попытался обнять меня, но я отчаянно отбивался от него. — Поговори со мной, — умолял он. Я знал, что по моим щекам текли слезы, но был совершенно не в себе, чтобы обращать на это внимание. — Он обнял тебя, — удалось мне вымолвить. — Ты позволил ему обнять тебя. — Кто? Джонас? — удивленно спросил Ронан. — Это ничего не значило. — Нет, значило. — Нет, Сет, клянусь. Он любит Мейса и Коула. Я разочарованно отшатнулся от него. — Ты позволил ему прикоснуться к себе, Ронан. И ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. — Я уловил момент, когда до Ронана наконец дошло. Он побледнел и отступил назад. — Один невинный поцелуй, и ты бросаешь меня на три ебаных года, — кричал я. — Потом ты возвращаешься, и вместо объяснений у тебя лишь правило — я не могу к тебе прикасаться! И я следовал ему, потому что просто хотел быть с тобой любым способом, каким только возможно. Одно объятие, Ронан. Одно, блядь, гребаное объятие, — сокрушенно прошептал я. — Ты даже этого не смог мне дать. — Ронан не сдвинулся с места во время моей тирады, а пустое нечитаемое выражение его лица только сильнее задело меня. — Убирайся, — повторил я, и, к моему удивлению, Ронан наконец сделал это. Я опустился на кровать, а Пуля подошел и ткнулся носом в мои ладони, которые яростно тряслись. Вытирая рукавом слезы, я пытался выровнять дыхание, но резко подскочил, услышав приглушенный крик, а затем грохот. Через секунду раздался звук, похожий на звон разбитого стекла. Я поспешил через гостиную к комнате Ронана, и в этот момент звуки оттуда повторились. Одновременно Коул с помощью своей карточки-ключа открыл дверь. — Все в порядке? — спросил он. У меня сдавило горло, и я не смог ответить. Я потянулся к двери, но Коул преградил мне путь и, прежде чем взяться за ручку, достал пистолет из-за пояса. Дверь не открылась, и меня охватила паника. Не успел я открыть рот, как Коул навалился на дверь всем своим весом, заставив ее распахнуться. Он стал осматривать комнату в поисках потенциального злоумышленника, а у меня перехватило дыхание от представившегося зрелища. Торшер с одной из прикроватных тумбочек валялся у стены, разбитый вдребезги. Чемодан Ронана и подставка, на которой он стоял, были перевернуты, а декоративные статуэтки с комода и ваза с маленького журнального столика сброшены на пол. Я обошел кровать и приглушенно вскрикнул при виде Ронана, сидящего на полу спиной к стене с окровавленной рукой. Вокруг валялись остатки разбитого зеркала, которое до этого висело на дверце шкафа. — Ронан, — мягко сказал я, опускаясь перед ним на колени. Он покачивал головой взад-вперед, а по его лицу текли слезы. — Вот, — произнес Коул из-за спины, протягивая мне полотенце из ванной. Я приложил его к ладони Ронана и прижал. В номере зазвонил телефон, и Коул пошел отвечать. Я не сводил глаз с Ронана, пока Коул говорил: — Да, прошу прощения за это. Мы перекладывали несколько тяжелых чемоданов, один из них опрокинулся и разбил лампу. Передайте пожалуйста гостям снизу, что мы сожалеем о шуме. — Через минуту Коул вернулся с аптечкой в руках. — Нашел это в ванной. В ней, наверное, не так много всего. Я кивнул и взял ее. — Можешь дать нам несколько минут? — спросил я. Коул понимающе кивнул в ответ. — Если понадоблюсь, я у входа. — Ронан, ты можешь встать? — спросил я. Его молчание пугало меня до смерти... даже больше, чем то, что он сделал с комнатой. Он не ответил, и я задался вопросом, осознавал ли он мое присутствие. — Ронан, милый, пожалуйста, посмотри на меня. Взгляд Ронана наконец переместился на меня. — Я не хотел тебя терять, — прошептал он. — Но знал, что ты не захочешь меня видеть после того, как расскажу тебе правду. Я напрягся, нутром понимая, о чем он говорил. После разговора с Хоуком в течение нескольких недель мне приходилось снова и снова вытеснять эту тему из головы. Именно Ронан сейчас нуждается в тебе. — Ронан, посмотри на меня, — мягко попросил я и подождал, пока он сосредоточится на мне. — Что бы ты ни рассказал, это не изменит моих чувств к тебе. — Ронан покачал головой, но я протянул руку и осторожно приподнял его голову за подбородок. Испытав облегчение от того, что он не отстранился, я наклонился и нежно коснулся его губ своими. — Я очень люблю тебя, Ронан. Это никогда не изменится. — Он слабо кивнул. — Милый, вокруг тебя битое стекло. Ты можешь подняться и сесть на кровать, чтобы я мог осмотреть твою руку? — Ронан снова кивнул, и я помог ему встать, продолжая держать его руку. К счастью, мы оба были обуты, и не пришлось беспокоиться, передвигаясь по острым осколкам. Я подвел его к противоположному краю кровати и усадил на матрас. Лампу на этой стороне он не уничтожил, я включил ее и осторожно снял полотенце. Кровотечение уже замедлилось, а порез оказался не слишком глубоким, чему я обрадовался. Я не увидел в ране стекла, но на всякий случай спросил: — Как думаешь, в порезе не осталось осколков? — Нет, все в порядке. Просто забинтуй, чтобы остановить кровотечение. Голос Ронана звучал уныло и безжизненно. Мне стало жутко от этого, но я сделал, как он сказал. Очистил и, как мог, перевязал рану. — Может, приляжешь и мы поговорим? — спросил я. Ронан покачал головой. — Нет, мне нужно... мне нужно быть с тобой лицом к лицу. — Он воспринимал то, что собирался мне сказать, как исповедь. Я понял это интуитивно. Но также понял, что он не только переживал из-за смерти Трейса, но и страдал от сильного чувства вины. Я притащил из угла комнаты стул и поставил его прямо перед ним напротив кровати, после чего сел и взял его за руки. Он сразу же высвободил их и положил на колени. Мне удалось подавить приступ боли от этого. — Я не хотел, чтобы ты когда-нибудь узнал, что на самом деле произошло той ночью, — начал он срывающимся голосом. — И он бы тоже не хотел… чтобы ты знал, что они с ним сделали... он бы не хотел, чтобы тебе пришлось с этим жить. — Я тяжело сглотнул. Как бы я ни старался подготовиться к этому моменту, это было невозможно. — Было одно место на окраине базы. Склад с оборудованием, требующим ремонта. Ночью там было довольно уединенно, поэтому мы с Трейсом встречались там, когда хотели побыть вместе. — В армии не знали, что вы вместе? — Тогда еще действовал закон «не спрашивай, не говори». Нас обоих уволили бы, если бы стало известно, что мы геи. Трейс не хотел встречаться в тот вечер, он беспокоился, что некоторые парни из его подразделения стали что-то подозревать, но я хотел увидеть его. У нас не было возможности побыть вместе с тех пор, как он сделал мне предложение неделей ранее. — Ронан вытер лицо тыльной стороной забинтованной ладони. — Мы не услышали, как они подкрались к нам. Их было пятеро. — У меня сжалось сердце, когда я понял, о чем пойдет речь. — Двое схватили меня, а Трейс держался против троих, но сдался, когда один из парней приставил пистолет к моей голове... Я был так напуган, что ничего не сделал. Я совсем не сопротивлялся, совсем… — Ронан... — Не надо, пожалуйста. Я должен сказать это сейчас, иначе никогда этого не сделаю. — Я кивнул. — Они начали избивать его, и он позволил им это. Я умолял их остановиться, но они продолжали пинать его ногами, пока он не перестал двигаться. Я думал, что все закончилось, но потом они взялись за меня… Меня ударили всего несколько раз. Затем один из них вытащил нож. — Я подавил стон, вспомнив порезы на груди Ронана. — Он едва мог говорить, но все время пытался их задеть, чтобы они снова переключились на него. — Он любил тебя, Ронан. И сделал все, чтобы защитить тебя. Ронан кивнул. — Казалось, это продолжалось вечно. Каждый раз, когда я думал, что все кончено, они пытались придумать что-то новое. Но потом один парень... их предводитель, он все время спрашивал Трейса, насколько ему нравится трахаться в задницу. А потом… спросил, согласен ли он принять в задницу что угодно. — Ронан начал всхлипывать, и я, оттолкнувшись от спинки стула, опустился перед ним на колени, осторожно взял его за обе руки, и прижал их к своей груди. — Они изнасиловали его чертовой трубой! — хрипло выкрикнул он. Я чувствовал, как по лицу струились горячие слезы, затекая под воротник рубашки, но не обращал на них внимания. Поднявшись на ноги, я сел рядом с Ронаном и притянул его к груди. — Мне так жаль, Сет! Я не смог их остановить! Не смог его спасти. — Все хорошо, — прошептал я, прижимаясь губами к его волосам и обнимая крепко, как только мог. Его слезы пропитали мою рубашку, он обнял меня в ответ и горько разрыдался. Прошло несколько минут, прежде чем он затих. Я понял, что он снова слышит меня, и тихо попросил: — Расскажи мне остальное. — Он яростно затряс головой, прижимаясь ко мне. Я наклонился и коснулся губами его лба. — Мне нужно разделить это бремя с тобой, Ронан. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он снова заговорил. — После этого Трейс перестал двигаться, но он еще не умер. Они... они заставили его смотреть. С каждым словом, срывавшимся с губ Ронана, казалось, что боль вот-вот разорвет меня изнутри. — Он вынужден был смотреть, как они делают то же самое с тобой, — прошептал я. Ронан кивнул, прижимаясь к моей груди. — Я все время желал этого... смерти. Для него, для себя. Я уже ничего не чувствовал и думал, что умер. Я видел, как мы оба лежали на песке, словно сломанные куклы. Видел мужчину, склонившегося надо мной и удерживающего меня. До этого он мучил Трейса. Я слышал смех его приятелей, ощущал, как дергается мое тело и как по нему стекает кровь, когда тот, кто меня ранее резал, использовал трубу. Я видел, как рука Трейса тянется к моей. Близко, но не настолько, чтобы коснуться. А потом все закончилось, они ушли, и я понял, что его больше нет, а смерть наконец пришла и за мной. — Что было после? — Я очнулся примерно через неделю. Меня ввели в искусственную кому, чтобы дать организму время на восстановление. Пришлось сделать операцию из-за повреждений, нанесенных трубой. Месяц я пролежал в больнице. — Почему военные сказали мне, что Трейс погиб на учениях? — Потому что им не нужна была шумиха в прессе. Они пообещали мне, что накажут тех, кто это сделал, но, если придать огласке происхождение моих травм, все также узнают, что сделали с Трейсом. — Ронан покачал головой. — Я не мог позволить им так поступить с ним. Это стало бы сродни тому, как если бы над ним надругались повторно. — Ронан немного отодвинулся и посмотрел на меня. — А еще я не хотел, чтобы ты тоже узнал. Я вытер пальцем остатки его слез. — Мне так жаль, Ронан, — прошептал я ему в губы. — Мне ужасно жаль, что с тобой такое случилось. Ронан резко дернулся и сел, отстраняясь от меня. Но я продолжал держать его за руки, а он либо не замечал, либо ему было все равно, потому что не пытался освободить их. — Нет... Я же сказал, это моя вина. Я заставил его встретиться со мной. Он не мог сопротивляться, потому что защищал меня! Я не смог его спасти. С каждым словом все тело Ронана сотрясалось, и сам он пытался увеличить расстояние между нами. Но я не позволил ему отодвинулся слишком далеко, обхватил его шею и мягко притянул к себе, пока мы не соприкоснулись лбами. — Мне жаль, что это произошло с тобой, Ронан. — Сет, не надо... — резко прошептал он. Его пальцы впивались в мои ладони, но мне было все равно. — Я так рад, что ты выжил. И что вернулся ко мне. На этот раз Ронан ничего не сказал; он просто качал головой, прижимаясь к моему лбу, а затем издал душераздирающий всхлип. Я знал, что слезы, которые он проливал до этого, были из-за Трейса, но в тот момент... он оплакивал человека, которым сам был когда-то. До одной ужасной ночи шесть лет назад.