Спасение / Salvation / Серия Защитники, книга#2

Ронан После душераздирающих слов Сета огромный номер, который он забронировал, казался мне слишком маленьким. Я хочу того же, что было у тебя с ним. Я хочу всего тебя. Единственная проблема заключалась в том, что Сет не знал меня полностью. А если бы знал, то не просто умолял бы отпустить его, а бежал бы от меня без оглядки и как можно дальше. Я откинулся на спинку стула, который притащил из столовой. Уже несколько часов я сидел на балконе и ждал, не появится ли Сет, но он так и не показался. После того как он скрылся в своей ванной накануне вечером, я надеялся, что через некоторое время он выйдет, и я смогу найти способ вернуть нас к состоянию, в котором мы были до того, как все испортил. По крайней мере, когда мы притворялись друзьями, Сет улыбался. Он смеялся и шутил. И так напоминал себя прежнего, что меня ненадолго отпускало терзающее чувство вины за то, что оставил его три года назад. Но Сет лишь выпустил Пулю из комнаты, чтобы я или Хоук могли вывести его на улицу, и забрал завтрак, который я заказал для него утром и оставил у двери. — Ронан? — Сюда, — позвал я Хоука, услышав, как открылась входная дверь. Я поднялся, отодвинул стул и вернулся в номер. У меня был соблазн поискать спиртное. Оно наверняка присутствовало в мини-баре, но мне нужно было оставаться абсолютно трезвым, чтобы быть начеку в случае любой опасности, которая могла подстерегать Сета. Мы находились вдали от дома, поэтому, скорей всего, и от угрозы тоже, но я не собирался рисковать его жизнью ни за что на свете. Тем более ради того, чтобы утопить в алкоголе свои сожаления. Я встретил Хоука в гостиной огромного номера и удивился его взволнованному виду. Мы были знакомы не один год, и всегда он полностью контролировал себя. — В чем дело? — спросил я. — Дейзи, она что-то нашла. Я автоматически потянулся за телефоном. — Что она нашла? Она не связывалась со мной. — Не о Сете. О Ревей. Я замер на мгновение, а затем положил телефон на журнальный столик. — Она нашла их, — тихо сказал я, не в силах скрыть удивления. Убийство жены Хоука оставалось нераскрытым долгие годы, поэтому одной из первых задач, которую я поставил перед Бенни, стала попытка использовать весьма ограниченные улики, что удалось обнаружить полиции, для поиска убийц молодой женщины. Не сомневаюсь, что Мэв поделился информацией с Дейзи в надежде, что та сможет найти что-то новое. Но как бы мне ни хотелось, чтобы Хоук получил заслуженное облегчение, я не ожидал, что это произойдет. — Что она нашла? — Совпадение по ДНК и имя. В Калифорнии. Я кивнул, понимая, в чем Хоук срочно нуждался. — Иди, — сказал я. — Найди их. И если тебе что-то понадобится... — Я знаю, — ответил Хоук. — Но нужно, чтобы кто-то прикрывал вас с Сетом. — Я найду кого-нибудь к вечеру. Все в порядке... иди. Хоук секунду поколебался, а потом шагнул обратно к входной двери. — Я уже нашел кое-кого, — сказал он и открыл дверь. У меня скрутило желудок при виде мужчины, которого я никак не ожидал увидеть снова. Мейс Кэлхун. Тот самый человек, которому, как мне казалось, я помогал, завербовав его после изнасилования и жестокого убийства его семилетнего сына. Человек, руками которого Бенни пытался убить Джонаса Дэвенпорта и получить за это четверть миллиона долларов. Когда Мейс вошел в комнату, Хоук бросил на меня вопросительный взгляд, и я быстро кивнул ему. На его лице отразилось облегчение, и я понял, насколько обязан этому парню. Без всякого преувеличения, он спас меня, в то время как сам страдал в собственном аду. Хоук отправился в свою спальню собрать вещи, оставив нас с Мейсом наедине. Я не видел Мейса несколько месяцев — с тех пор, как он попросил меня присмотреть за Джонасом и вторым своим возлюбленным, Коулом, пока сам летал за отцом Коула в Коннектикут. Коула тяжело ранили в Чикаго, он словил пулю, предназначенную Джонасу, пытаясь защитить его от людей, заключивших на него контракт. — Ты не против? — спросил Мейс, указывая на один из двух роскошных белых диванов, стоящих друг напротив друга. За раздвижными дверями, ведущими в комнату Сета, возбужденно заскулил Пуля, но прежде чем я успел подойти и спросить Сета, можно ли собаке выйти, тот раздвинул двери, и Пуля проскочил в гостиную. Сет прошелся взглядом по Мейсу, которого как раз обнюхивал Пуля, но, если парня и заинтересовало присутствие другого мужчины, он этого не показал. Наши глаза встретились лишь на мгновение, и он снова закрыл двери, отгораживаясь от нас... от меня. Я вернулся в лаунж-зону и опустился на диван напротив Мейса. Пуля уже закончил знакомство с покрытым татуировками мужчиной и положил морду мне на колени. Я позволил пальцам блуждать по его голове, разглядывая Мейса. Мейс был примерно моей комплекции, но на этом наше сходство заканчивалось. Его руки от запястья до плеч были в татуировках, и я знал, что рисунки продолжались на груди и спине, поскольку не раз наблюдал за ним во время тренировок. Его темные волосы средней длины спадали на лоб и уши. Бывший полицейский был одним из моих лучших людей и часто занимался делами, связанными с преступлениями против детей. Я думал, что такая работа облегчит его душевные муки, но, когда Джонас обвинил меня в использовании горя Мейса из-за потери сына в собственных целях, я задался вопросом, не подпитывал ли тьму внутри него. Так же, как подпитывал свою, что только начинал осознавать. — Как Коул и Джонас? — спросил я. — Хорошо, — ответил Мейс, пристально вглядываясь своими темными глазами в мои. Мне показалось, что он пытался меня разгадать. Мы оба на мгновение отвлеклись, когда Хоук вышел из своей комнаты с сумкой в руках. Он кратко кивнул мне, а когда Пуля подбежал поприветствовать его, ласково погладил собаку, прежде чем выйти из номера. Я переключил внимание на Мейса и изо всех сил старался не показать своего дискомфорта от его присутствия. Я всегда держался на расстоянии от всех мужчин, которые работали на меня. Не потому, что стремился к власти или чувствовал необходимость окутать себя тайной. Просто я был слишком сосредоточен на нашей работе, чтобы заводить дружбу с кем-то из них. Я имел дело со смертью, и моя организация была далеко не «кружком по интересам». — У меня не было возможности поблагодарить тебя... — заговорил Мейс. — Не стоит, — перебил я. Прикончить подонков, которые издевались над Джонасом, было в удовольствие. — Господи, Ронан, может, ты просто заткнешься и дашь мне сказать то, что я должен сказать? Я хотел ответить ему «нет». Потому что это не имело значения. Я сделал то, что должен был, только и всего. Мейс заслуживал прекрасного будущего с двумя мужчинами, с которыми решил провести остаток жизни. Но я придержал язык. — Ты же знаешь, я никогда не смогу расплатиться с тобой за то, что спас их обоих. Мне удалось сохранить спокойное выражение лица. Я вспомнил момент, когда Коул принял пулю за Джонаса. Все происходило будто в замедленной съемке. Пока я бежал по коридору, Джонас в отчаянии кричал Мейсу, а на полу лежал Коул в луже крови. Я расталкивал людей на своем пути, чтобы быстрее добраться до Коула, потому что в тот момент палач во мне сменился врачом. Я спас жизнь Коулу, это была правда. И спас жизнь Джонасу всего несколько часов спустя, когда человек, желавший его смерти, напал на него в пустом туалете отделения интенсивной терапии больницы, куда доставили Коула. Я использовал пальцы, чтобы остановить кровь одного человека, и пистолет, чтобы пролить кровь другого. Впервые в жизни я был и прежним Ронаном, и новым одновременно. — Ты спас и меня. — Я покачал головой, но Мейс поднял руку, останавливая меня. — Слова Джонаса… что ты использовал меня... мы оба знаем, что это неправда. Ни один человек, кроме Джонаса и Коула не смог бы заставить меня отказаться от цели покончить с собой после случившегося с моим сыном. Но их тогда не было в моей жизни. Ни родители, ни бывшая жена не смогли бы остановить меня. Несмотря на шок от этих слов я почувствовал невероятное облегчение. Я нашел Мейса совершенно случайно, когда убийца его сына попал в поле моего зрения. Довольно часто я интересовался, как справляются выжившие жертвы преступлений моих объектов... Возможно так было легче нажать на курок, а может мне просто нужно было убедиться, что грех, который я совершал, действительно оправдан страданиями жертв. Особенно тех, кого уже не было среди нас. Не уверен в своих мотивах, но то, что узнал о Мейсе, принял слишком близко к сердцу. Ведь его чувство вины заставило попытаться лишить себя жизни, как это сделал и я. Хоук спас меня, и я знал, что мог сделать то же самое для Мейса. Я познакомился с ним сразу после его выхода из психиатрической клиники, куда он попал после попытки самоубийства. Из короткого разговора с этим агрессивным, озлобленным человеком я понял, что при первой же возможности он попытается сделать это снова. Поэтому я застрелил человека, который лишил жизни его сына, и дал Мейсу шанс сделать для других детей то, что он не смог сделать для своего собственного ребенка. — Ты дал мне причину продолжать жить. Я мог в любой момент уйти от тебя, отказаться от нашего дела, от всего этого. Но я так не поступил, потому что нуждался в этом. Это было единственной соломинкой, за которую я цеплялся, чтобы продолжать жить, даже если оно уничтожало по кусочкам мою душу. Теперь я живу ради Джонаса и Коула. У меня никогда не появилось бы такого шанса, если бы не ты. Я был ошеломлен таким признанием, поэтому мне удалось лишь коротко кивнуть. — А они знают, что ты здесь? — спросил я. — Коул и Джонас? Я снова кивнул. — Знают. И они совершенно не против, Ронан. Нравится тебе или нет, но ты для нас член семьи. — При этих словах я тяжело сглотнул. — Коул заглянет ко мне сегодня вечером, если ты не против. — Я снова лишь кивнул, почувствовав себя жалким из-за невозможности произнести хоть слово. Каким бы странным ни было воссоединение с Мейсом и его возлюбленными, я с радостью приму помощь бывшего полицейского и его бойфренда, в прошлом «морского котика». — Хоук объяснил все в общих чертах. Не мог бы ты рассказать об остальном? — Да, — наконец сказал я. Мой голос дрожал и срывался, но, к счастью, Мейс этого не заметил... или был достаточно тактичен, чтобы не обращать на это внимания. Глубоко вздохнув, я откинулся на спинку дивана и начал рассказ о нападениях на Сета, начиная с того, которое произошло в день, когда вернулся в его жизнь.

* * *

Боже, какого хуя я делал? Я стоял перед дверью, не решаясь открыть ее, когда подбежала молодая женщина. Она с недоумением взглянула на меня, и только ее слова: «Вы собираетесь войти?» заставили меня пошевелиться. Я пробормотал извинения и открыл перед ней дверь. Не успел я решить, стоило ли входить, как подошла еще одна женщина с двумя детьми. Одного она несла на руках, а другого —маленького мальчика — вела за руку. Женщина зашла внутрь и кивнула мне в знак благодарности. Я все же заставил себя войти в здание, но у меня сжалось сердце, когда женщина, которую ранее встретил у входа, показалась в дверном проеме на противоположной стороне небольшого помещения с маленькой девочкой на руках. — Пока, Джонас, — воскликнула девочка, восторженно помахав рукой. — Пока, Алисса! Увидимся на следующей неделе. Мне удалось ненадолго выйти из оцепенения и снова открыть дверь для женщины, но, когда та вышла, я больше ничего не видел и не слышал. Решение навестить Джонаса Дэвенпорта пришло спонтанно. Я попросил Мейса присмотреть ненадолго за Сетом с единственным намерением — выйти на улицу и подышать свежим воздухом. Но визит Мейса и его слова заставили меня глубоко задуматься. В голове прокручивался последний разговор с Джонасом перед тем, как я застрелил одного из нападавших. Парень поблагодарил меня за спасение жизней Коула и Мейса. Но до этого задал тот проклятый вопрос, на который я больше не мог решительно ответить «да». А у тебя получилось, Ронан? Год за годом я был уверен, что путь, который выбрал после смерти Трейса, спас меня... дал мне новый смысл жизни. Но быть с Сетом... Боже, я хотел, чтобы он стал моим смыслом жизни. Осознание этого накрыло меня с головой и заставило поймать такси и отправиться в Бруклин к Джонасу. Слова Мейса о том, что я его спас, не успокоили меня. Мне нужно было разобраться, — если я отвечу правду на вопрос Джонаса, изменит ли это что-нибудь? На ватных ногах я прошагал к задней комнате, где Джонас держал студию, которую использовал для обучения искусству детей из малообеспеченных семей, чьи школы больше не могли позволить себе художественные программы. На стенах галереи, занимавшей переднюю часть здания, висели многочисленные рисунки. Я окинул их взглядом. Все работы были выполнены на холстах: от простых изображений человеческих фигурок на ножках-палочках до абстрактных произведений с широким спектром цветов и текстур. Каждый холст был подписан чьим-то именем, и я мог только представить, какую гордость испытывал каждый маленький мальчик или девочка, видя свои работы на просторных кирпичных стенах, где их могли созерцать все желающие. Джонаса я увидел, как только вошел в студию, но он стоял спиной, склонившись над холстом на столе в центре комнаты. Рядом с ним находилась маленькая девочка с каштановыми волосами, завязанными в тугой хвост, ее ярко-зеленые глаза внимательно смотрели на меня. На вид ей было лет семь или восемь, не больше. Она разглядывала меня с безучастным выражением лица, но ее маленькое тело нервно напряглось. Спустя мгновение она подняла руку и потянула Джонаса за край футболки. Повернувшись, Джонас машинально положил руку ей на плечо, но, увидев меня, замер и открыл рот от удивления. — Ронан, — прошептал он. Ему потребовалось лишь секунда, чтобы прийти в себя, вероятно, потому, что девочка придвинулась ближе и прижалась к нему. Он присел на корточки, оказавшись с ней на одном уровне. — Натали, это мой друг, Ронан. — Джонас перевел взгляд на меня. — Ронан, это Натали. Она одна из моих лучших учениц. — От этих слов Натали засияла, повернулась и посмотрела на Джонаса. Он провел пальцами по ее щеке. — Хочешь узнать секрет о Ронане? — Девочка снова перевела взгляд на меня, а затем кивнула. — Он настоящий супергерой, — прошептал он. Я бы подумал, что эти слова прозвучали лишь, чтобы успокоить Натали, но когда Джонас поднял на меня глаза, в его взгляде я увидел то, чего не ожидал. Не страх, не недоумение от моего присутствия здесь. Просто... радость. Нет, этого не могло быть. Он не мог радоваться моему появлению. Я ему даже не нравился. — Не хочешь попросить Ронана помочь нам развесить твои работы? Натали кивнула, а я затаил дыхание, когда она подошла ко мне и взяла меня за руку. Ощущение ее крошечной ладошки в моей, осторожное доверие в ее глазах всколыхнули во мне множество эмоций. Я позволил Натали вывести себя из студии и последовал за ней мимо одной из кирпичных колонн в центре комнаты. В итоге мы оказались в дальней части галереи у окна. На стене было пустое место с креплением. Я ожидал, что Натали отпустит меня, но она держалась за мою руку, пока Джонас не передал ей картину. Но потом она выжидательно подняла обе руки, и даже я понял, чего она хотела. Я поднял ее, а затем подошел к стене и помог ей повесить картину на гвоздь. Она медленно опускала ее, пока шнур не зацепился, и холст не остался на месте. — Так пойдет? — спросил я. Натали некоторое время рассматривала картину, а затем протянула руку, чтобы поправить ее. Наконец она кивнула, и я поставил ее на ноги. От меня не ускользнуло, что она не произнесла ни слова с того момента, как я вошел в студию. — О, Джонас, мне так жаль, что я опоздала, — услышал я женщину, которая поспешно вошла через парадную дверь. У нее были такие же каштановые волосы, как у Натали, и одета она была в униформу официантки. — Ничего страшного, Сара, — ответил Джонас, обнимая женщину. — Мы как раз развешивали сегодняшние работы Натали. — О, милая, это ты нарисовала? — воскликнула женщина, наклоняясь и обнимая девочку. Она взяла ее на руки и подошла поближе к картине, чтобы лучше ту рассмотреть. К моему удивлению, на глаза женщины навернулись слезы, когда она бросила взгляд на Джонаса. — Малышка, это так красиво, — прошептала Сара, еще крепче обнимая девочку. Сама картина походила на многие другие, и, насколько я мог судить, на ней была изображена спальня маленькой девочки. Два человека на кровати: женщина постарше сидела поверх одеяла, а девочка лежала под ним. У обеих были длинные каштановые волосы, и женщина держала в руках открытую книгу. — Натали уже пообещала, что разрешит мне постоянно демонстрировать это, — сказал Джонас, указывая на холст. Он внимательно посмотрел на Натали. — На следующей неделе ты собираешься сделать еще одну для тети Сары, верно? Натали кивнула, за что была вознаграждена еще одним объятием эмоциональной женщины. — Ладно, нам пора идти. Надо еще успеть заехать в магазин и купить что-нибудь на ужин. Ты готова? — спросила Сара у девочки. Натали кивнула, и Сара поставила ее на пол. Девочка сразу же направилась к Джонасу, который опустился и обнял ее. — Увидимся на следующей неделе, хорошо? Натали кивнула и ему, и, к моему удивлению, подошла ко мне и стала ждать. Я присел на колено и постарался сдержаться, когда она обняла меня за плечи своими тонкими ручками. Но не смог остановить себя и обнял ее в ответ. Ее худенькое тело казалось мне крошечным, и я отпустил ее, как только она ослабила свои объятия. — Это очень хороший рисунок, Натали, — сказал я. Улыбка, которую она мне подарила, была сродни удару в живот, и я обрадовался, когда она наконец взяла за руку свою тетю и вышла с ней из галереи. — Спасибо за это, — сказал Джонас, помахав девочке, когда та проходила мимо экспозиции. — Ей нелегко доверять новым людям, — печально добавил он. — Что с ней случилось? — Родители обращались с ней жестоко. Почти год держали взаперти в подвале. Они... они заставляли ее спать в ебаной собачьей клетке, — пробормотал Джонас. Ненависть в его голосе была столь же неожиданной, как и ругательство, вырвавшееся из его уст. Впервые встретив Джонаса, я сразу понял, что у него прекрасная душа... к счастью, Мейс увидел это до того, как нажал на курок. — Это все, что она рисовала, — заключил он. — Что? — спросил я, не понимая, что он имел в виду. — Собачью клетку. Я предлагаю детям тему для рисования каждую неделю. Ну, знаешь, типа ваша семья, ваш питомец, ваш дом... Натали всегда рисовала только собачью клетку. До сегодняшнего дня. Я с трудом сдержал свою реакцию, чего стоила одна лишь мысль о том, через какие страдания прошла маленькая девочка... — Какова была сегодняшняя тема? — Любимое время суток. Джонас еще раз взглянул на рисунок, а затем направился обратно к студии. — А ее родители? — спросил я. — В тюрьме. Оказалось, она была не единственным их ребенком... второму не так повезло. Сара понятия не имела, что у ее сестры и зятя были дети, пока с ней не связались копы. Как только мы добрались до студии, Джонас стал убирать всевозможные принадлежности. — Мы беспокоились о тебе, — сказал он, бросив на меня быстрый взгляд. Первой моей реакцией было спросить, почему, но потом я вспомнил слова Мейса о том, что они считали меня членом семьи. — Мейс пытался дозвониться до тебя несколько раз за последние месяцы. Просто убедиться, что с тобой все в порядке. Я почувствовал себя виноватым. — Я думал, что он хочет окончательного разрыва... думал, вы все этого хотите. — Ну еще бы! То, что я наговорил тебе тогда… — со вздохом сказал Джонас. — Джонас... — Я был неправ, осуждая тебя. Я позволил страху за Мейса затуманить мысли и выместил это на тебе. Если бы ты не сделал то, что сделал… для него, для меня, для всех нас... Джонас только покачал головой, словно остальное было слишком болезненно, чтобы произнести вслух. — Ты задал мне вопрос в больнице в тот день, помнишь? Джонас отложил лоток с красками, который убирал, и кивнул. — Ты сказал, что нашел выход для своей ненависти, и я спросил, действительно ли это так. — Тогда я этого не осознавал, — признался я. — Я думал, что исправил то, что было сломано у меня внутри, но все, что сделал, — похоронил это так глубоко, что оно больше не могло меня потревожить. Я стал кем-то… кто не был сломлен, но и не чувствовал, не заботился, не любил и не ненавидел. — Я глубоко вдохнул и заставил себя продолжить, но для этого мне пришлось опустить глаза. — И я боюсь, что даже если смогу найти способ вернуть себя прежнего, вдруг окажусь настолько сломлен, что даже он не сможет ничего исправить? — Ты о том парне, которого Мейс и Коул помогают тебе защищать? Я кивнул. Меня не удивило, что Джонас знал о Сете. Сомневаюсь, что эти трое мужчин хранили друг от друга какие-то секреты. Не то, что я, который скрывал правду от Сета... по-прежнему скрывал. — Ты любишь его? Я снова кивнул, не в силах понять, почему мне так трудно произнести «да» вслух. — А он любит тебя? — Говорит, что любит. — Ты ему не веришь? — осторожно спросил Джонас. Я покачал головой. — Верю, но он любит несуществующую версию меня. — Он не знает о том, чем ты занимаешься, — понимающе сказал Джонас. Я почувствовал себя ничтожеством, а, в добавок, незащищенным, слабым и неуверенным. Это чертовски мне не понравилось. Появилась непреодолимая потребность сбежать. — Знаешь, извини... мне не стоило тебя беспокоить. Я повернулся, чтобы уйти, но Джонас легко догнал меня и встал на пути. Он не прикоснулся ко мне, чему я был рад. Его прикосновение не стало бы разрушительным, как прикосновение Сета, но я все равно не хотел этого... особенно в тот момент. — Задай свой вопрос, Ронан, — мягко сказал Джонас. — Спроси меня о том, ради чего ты пришел сюда. Я покачал головой, но не двинулся с места. Когда я наконец поднял взгляд, то не увидел в глазах молодого человека ни осуждения, ни насмешки. Я глубоко вздохнул и заставил себя говорить. — Когда ты узнал, чем он занимался, это изменило твое отношение к нему? Хотя бы немного? — Нет, — без колебаний ответил Джонас. — Нет, — повторил он твердо. Никаких объяснений. Никаких рассуждений. Ничего, кроме правды в единственном сильном слове. Мне удалось кивнуть. Это был ответ, которого я ожидал, но именно убежденность, с которой Джонас его произнес, зажгла во мне огонек надежды. — Как его зовут? — Сет. Я снова опустил глаза и понял, что постукивал пальцами друг о друга. Сдержав ругательство, я сжал ладонь в кулак. — Ты приведешь Сета сегодня на ужин, чтобы мы могли с ним познакомиться? Мне следовало ответить «нет». Я сомневался, что Сет захочет пойти, а сам чувствовал лишь беспокойство из-за необходимости найти способ рассказать ему правду... обо всем. Но потом я вспомнил слова Мейса о семье и понял, что семья — это то, в чем мы с Сетом оба отчаянно нуждались. На худой конец, Сет с Джонасом были близки по возрасту, и, возможно, могли бы стать друзьями… чтобы Сету было с кем поговорить, если он решит выставить меня за дверь. — У него есть собака... — начал было я. Джонас рассмеялся. — Собака более чем желанный гость. Но только предупреждаю... Кейси уговорила нас взять несколько животных из приюта. Я улыбнулся. Кейси была лучшей подругой Джонаса, и я знал из расследования, которое провел после того, как Бенни прокололся, что молодая женщина и Джонас несколько лет содержали приют для брошенных животных, и что Кейси Прескотт продолжала принимать их у себя. Огромный дом в Хэмптоне, принадлежащий ей и ее мужу, был превращен в импровизированный зоопарк. И в том, что Джонас и его мужчины оказались втянуты в это дело, не было ничего удивительного. — Я спрошу его, — наконец сказал я. Джонас лучезарно улыбнулся и освободил мне путь. — Увидимся вечером. — Я кивнул и прошел мимо него. — Эй, Ронан? — Я остановился и оглянулся через плечо. — С возвращением, — сказал он, продолжая улыбаться. Я еще мгновение смотрел на его, а затем кратко кивнул, отвернулся и вышел из галереи.