А было так...

***

Дмитрий буквально застыл, не понимая, что произошло только что. Он ощутил доселе неизвестный ему, даже приятный ступор, чувство сроднее непониманию, удивлению, и в то же время ликованию... Не почувствовав рук дяди на своих плечах, не расслышав заданного ему вопроса, он машинально ответил «Да». Всё вокруг стало глухо: в то время, как княгиня обсуждала с Сергеем Александровичем завтрак, кажется, погоду, жилища при Московском институте и, кажется, какие-то важные дела её мужа, Дмитрий всецело отдавался непонятным чувствам и мыслям... - «Как это всё странно…» - думал он – «И такое допускается? Разве может такое быть дозволительным, и… что вообще позволяет себе этот юноша! Ведь так себя не ведут!». Дмитрий не осознавал, насколько себе противоречит. Он всячески обвинял его в своём сознании, не понимал, зачем брать чужую вещь, а уж тем более женскую, но незаметно для самого себя он оправдывал его, испытывал странное восхищение и даже поймал себя на мысли, что хочет вновь взглянуть на него. И разве видел он раньше таких людей? Если Феликс запечатлился ему человеком, а не неизвестной, загадочной сущностью, вызывающей неподдельный интерес у маленького князя… его словно тянуло обернуться в ту сторону просторного коридора, в которой он последний раз услышал стук туфельных каблуков, в ту сторону, куда тянулся пленительный флёр, что-то дорогое, и, кажется, похожее на карамель. - «Я только не слышал его голоса...» - задумался он. Мысли о возможности не только увидеть, но услышать невиданное создание возвращала Дмитрия в реальность.

***

Несколько минут спустя лакеи и прочие прислуги уже кружили вокруг широкого стола, уставленного самыми различными угощениями: от черничных пирожных до самых обыкновенных фруктов и бутербродов с маслом. Крайнее место, обычно занимаемое главой семьи, на сей раз пустовало: князь Сумароков-Эльстон отбыл в Петербург по важному государственному вопросу или штабным работам... впрочем, это не имело особого значения, однако нельзя не отметить, что он был назначен личным адъютантом князя Сергея Александровича и был ему одним из ближайших товарищей по службе. Виделись они не так и часто, и Сергей Александрович не особо радовался тому, что князь сегодня не присутствует, но раз уж так нужно, раз уж были на то обстоятельства, он был вынужден связаться лично с княгиней Зинаидой Николаевной, дабы она также была осведомлена о предстоящих работах при Московском училище и сообщила князю обо всём дословно. Дмитрий даже не вникал в их сложные беседы. В его голове шумел листопад и он рассредоточено глядел в тарелочку с рисовой кашей и фруктами, кажется, абрикосами. Он робко взял ложку в одну руку, в другую - вилку, опробовал совсем немного. Сладкая. Он всё же поднял глаза (он хотел видимо спросить чаю), оглянулся и увидел, что справа от него сидит тот самый молодой человек в бордовом жилете. Он сверлил Дмитрия своими проворными чёрными глазками, словно изучая его, но не решаясь заговорить. Дмитрий тоже был неразговорчив по натуре, и, встретившись с ним взглядом, он сконфузился и опустил глаза снова в тарелку, рассматривая лежащий в ней спелый оранжевый кружок абрикоса. Он с особым аппетитом разглядывал блюда с пирожными, а с чаем он решил повременить: мало ли... Вдруг в зале послышались шаги. Тонкая, полная грации и очарования фигурка едва уловимо вплыла в тёплый от утреннего солнца зал. Едва краем глаза Дмитрий уловил её, как невольно ещё раз опустил глаза в тарелку, на сей раз усерднее, словно чего-то испугался. В груди что-то тянуло, в животе взыграло странное волнение, как перед важным событием... он наконец услышал его голос… - «Я не сильно задержался, матушка?»… Такой ласковый, мелодично-сладкий и в то же время какой-то предыхательный голосок разливался эхом по залу, попадая, кажется, не только в рдеющие уши, но и в пылающее жаром сердце, которое, казалось, вот-вот проломит грудь и вырвется наружу. Щёки маленького князя побагровели, он боялся поднять глаза... - «Нет, душа моя. Присаживайся! Извольте наконец всех познакомить. Сергей Александрович, Дмитрий Павлович, это мои сыновья: Николай и Феликс» - Дмитрий приподнял глаза вправо. Николай (по-видимому, человек в бордовом жилете) робко качнул головой, но с чёткой расстановкой ударных слогов прибавил: - «Очень приятно». Дмитрий перевёл взгляд, в невозможности перевести вместе с ним и сбившееся дыхание, но очень надеясь не задохнуться от волнения и неописуемого радостного ужаса. Прямо напротив него, с другой стороны, раскованно и вальяжно сидел он. Феликс немного поболтал ногами, подался спиной вперёд и облокотился подбородком в ладони рук, как "скучающая царевна". Но он не скучал. Не было и капли скуки в заинтересованных, немного лукавых глазах, смотрящих прямо в упор на Дмитрия. Тот вздрогнул, как под дулом револьвера. - «А тебя как зовут?» На маленького князя глядели и хитро щурились почти кошачьи глазки невообразимо красивого создания, казалось, невиданного прежде на всей земле. Его тонкие губы держали на лице лёгкую, неоднозначную улыбку. - «Д...» - он тут же, от неловкости, но стараясь держаться строже, оправил себя. Ещё доли секунды и послышался уже знакомый, естественно-холодный голос Сергея Александровича: - «Позвольте представить моего племянника: его императорское высочество, великий князь Дмитрий». - «Да, благодарю. Мне приятно с вами познакомиться». - Он отозвался сходу, как бы машинально и очень торопливо, но движимый смущением под натиском странного и волнующего взора. Его взгляд непроизвольно метался из угла в угол, но желание снова хотя бы издалека заглянуть в глаза, казалось, отражающие необъятное одуванчиковое поле (в середине ноября) оказалось сильнее и они вновь сомкнулись натянутой стрункой. Ему, слегка кивнув головой, улыбнулись так лучисто, что, казалось, всё самое неприятное в мире просто исчезло. Но в то же время в этой улыбке было что-то простое, что-то искренне радостное и бешено весёлое. Дмитрия это, по правде, невероятно манило. Сам маленький князь не был так уж педантичен, не был холоден, как его дядя, к примеру. Может, просто в силу возраста, кто знает… Он и сам любил поразвлечься. На днях ему даже подарили водяной револьвер, которому, к сожалению, ещё не пробил час истины. Мария, старшая сестра Дмитрия, не поощряла подобную деятельность, а с дядей таких шалостей не прокатит. Но револьвер был - а это означало радость, верно? Час истины не пробил, но настенные часы уже пробили десять. Звон разливался по залу, как сливки в кофе... - «Давайте же пить чай. Не желаете ли кофе, ваше императорское высочество?» - «Да, я не откажусь» - Сергей Александрович подозвал бессомнительным взглядом кого-то из слуг – «Будьте любезны, со сливками». Дмитрий всё же решился, не глядя напротив, спросил чаю и потянулся к ярусному блюду с черничными пирожными. Этикетно он взял в руку одно, поднёс ко рту, и что-то его поманило поднять глаза. Он замер. Феликс сидел в кривой позе, держал обеими руками пироженку, как-то странно оттопыривая локти в разные стороны. Он с невероятным аппетитом и причавкивающим характерным звуком уплетал сладость, даже не запивая её чаем. - Да, читателю покажется, что это могло бы быть безобразно, но не спешите с выводами! Феликс ел с неистовым аппетитом, издавая чмокаюший звук, с лёгкой небрежностью, что только добавляло ему особенного очарования. Он держал пироженку в тонких изящных пальцах с нежными ухоженными ногтями, а это никак не могло быть безобразием - напротив, будто не только угощения, а даже сам Феликс выглядел сладко. Дмитрий опешил. Феликс тоже на минуту поднял глаза; рот его был набит. Он усмехнулся глазами, уголки губ немного приподнялись, насколько это возможно. Дмитрий недоумевал: «Удивительный... и неужели его не ругают за такие ужасные манеры за столом? Как развязно он себя ведёт! И всё же ест он аппетитно, бесспорно!». В этот момент под глазами маленького князя разливался жар. - «Ты не хочешь чаю?» - спросил Дмитрий. В ответ Феликс что-то промычал и неохотно кивнул головой в знак согласия. - «Умилительно...» - Дмитрий спросил чаю у слуг и скоро ему самому принесли уже вторую чашечку, с лимоном, и Феликсу выдали чашку. Он взял её снова обеими руками, выпил немного, видимо большими глотками, и поставил перед собой, неуклюже вытирая салфеткой рот. - «Нелепый! И какой же смешной он!». Дмитрий часто смеялся. Несмотря на свою робкую натуру, он имел хорошее чувство юмора, однако, в этой ситуации юмор далеко не играл никакой роли... - «Феликс! Веди себя прилежно за столом!» - наконец отвлеклась от важных деловых бесед Зинаида Николаевна. Её тон был мягок, но в этот момент все обернулись на неё, даже по-прежнему косившийся на Дмитрия, но уже не получающий особого внимания Николай. - «Excusez-moi, mère...» - Феликс опустил голову в стол и снова исподлобья взглянул на Дмитрия. По-видимому, он замечал скованность в поведении маленького князя, и ему нравилось вгонять его в краску. По крайней мере, тому так казалось... Между тем за столом повисло молчание. Длилось оно недолго: снова стали обсуждать важные дела, как вдруг... - «И сколько же лет вам, великий князь?» - с таким странным акцентом на "великий", словно поддразнивая Дмитрия, спросило его загадочное создание, делая глоток чая из чашечки уже только держа её одной рукой и подхватывая снизу другой. Более манерно, жантильно. С наигранностью, но всё ещё весело. Феликс всем своим поведением не скрывал интереса к гостю, ему хотелось узнать о нём, и всё же нетрудно было прочесть по его натуре некоторый игривый характер знакомства. - «Мне недавно 12 исполнилось. А вам, любезный?»… - кажется, Дмитрий понимал его игру. Так было даже весело и интересно, однако Феликса это изрядно удивило: - «Какая прелесть!» - воскликнул он, с умилительным тоном. Голос Феликса, по правде, звучал музыкально и звонко, будто тот не говорил, а пел - "I'm really surprised! You look older than your years, Your Highness, did you know that? I would give you 14 in appearance". Такой поворот диалога сильно удивил Дмитрия. Он не так блестяще владел английским, но то, как новый приятель выговаривал звук "У" и "И" было столь приятно для ушей, что юное высочество не мог отказать себе в беседе с прелестным созданием на ином языке. - "I didn't know that. I feel older than I am, but I didn't think I looked like this. What about you? What's your age, dear?" - Последний звук вышел так нелепо! Дмитрий ещё плохо выговаривал подобные ему, но видимо Феликса это нисколько не смутило, а наоборот, умилило только сильнее: он улыбался. Чего нельзя сказать о Дмитрии…Маленький князь не любил подобного, отчего ему всё казалось страннее и страннее... Несмотря на "умилительное" отношение, каким его одаривали тётушки и все прочие, ставя его в положение маленького (что, к слову, могло привести его даже в ярость), слова Феликса смягчали раздражение и непримиримое желание убежать от подобного восприятия. Всё это выглядело игрой, что только подогревало живого интереса, только сильней волновало уже кипящую в жилах и в сердце кровь... Дмитрия интересовало, раздражало происходящее и пугала его неизвестность, а сердце словно против воли никак не хотело униматься... Но всё же читателю не должно показаться, что всё так просто. Может быть, Дмитрий сам не замечал за Феликсом истинного отношения к себе… оно, увы, будет известно другому! - «Давайте всё-таки на русском, ваше Императорское Высочество» - его снова одарили лучистой, неземной улыбкой – «представлюсь для вас снова, а то уж было матушка за меня выполнила всю работу...» - он коротко и нежно вздохнул. –«Не понимаю её в этом, право! Я и сам могу представиться» - он не стал протягивать руку, как бы этого не заметила, уже раздражённая поведением Феликса, мать (это не в правилах этикета!), а только положил руку на грудь, как бы указывая на себя... – «князь Феликс Юсупов, граф Сумароков-Эльстон. Рад знакомству. Для вас, ваше высочество, буду просто Феликс» - он снова хитро улыбнулся. – «По весне мне будет семнадцать…» - он опустил глаза в чашечку с чаем, снова взяв её обеими руками, а потом, словно отбросив их разговор куда-то совершенно далеко, с удивлённым выражением потянулся к коробочке с конфетами. Радостно взял одну и, прикрыв глаза, осторожно (будто намеренно!) откусил от неё половинку, хотя и была она небольшой. На его тонких губах оставался едва различимый блестящий след сладости, который почему-то Дмитрию напомнил о помаде, о недавнем инциденте. Неожиданно для себя юное высочество подловил себя на мысли, что хочет ощутить вкус. И нет, дело было не в том вкусны ли конфеты... Странно, необъяснимо, но дело было даже не в еде! «Наверное, конфеты кажутся вкусней, когда их ест кто-то другой, да?»… - мысли маленького князя были жестоким и странным самообманом. Где-то в глубине души он понимал, какой всё вздор… Ему хотелось... съесть Феликса?! Дмитрий уже с головой погрузился в мысли, а кошачьи глаза устремились прямо на него. Он всё разглядывал след... Высматривал, как зачарованный, каждое маленькое движение губ. Внутри он кричал себе: «Остановись!», но он не мог перестать. Он пришёл наконец своими размышлениями к тому, что чувствовал, и тут же проклял себя тысячу и тысячу раз… Нет, он не хотел есть Феликса... он хотел его поцеловать.