Субъект J10: Теория кровообращения

      Милли поморщилась и отвернулась от света. Все еще ярко. Она укрылась одеялом. Не помогает. Как же хочется спать.       — Голова болит... Вообще ничего не соображаю...       Эмили села и протерла глаза, все тело ломило и покалывало. Потянулась, мыча, и продолжила мямлить сама себе:       — Сколько я спала... Где я вообще?       Лампы были выключены. Стены бледны и когда-то, наверное, были голубоватого оттенка, видно, что старые. Кровать, какой-то шкаф, тумбочки, столы, выключатель и все прочее стояли на привычных местах, — для больниц, конечно же. Но, нет, это не больница, точно не она. Все прибрано и не тронуто, словом, место ухоженное и забытое, но как-то даже по-домашнему, как в кладовой или в своей комнате после отъезда. И с пижамой что-то не так; она точно ощущается так же удобно как её, но Милли видела такую одежду впервые.       Милли глупо поморгала: все еще спала, и только потом решилась встать. Ноги подкосились, но она успела ударить по тумбочке, схватившись.       — Спокойно!.. Стоим. Да.       Милли взбодрилась, оглянулась опять, — как будто ей это как-то поможет, — и подошла к развешенному окну, откуда шел противный свет.       Там, снаружи, валил снегопад, такой пышный и воздушный! И все такое заснеженное везде, прямо погода "иди и спи дальше"! Однако Милли бы поспорила.       — Снег?.. Зачем снег? Сейчас же июнь.

***

      Лаборатория — слишком громкое слово для этой комнатушки. Вокруг желтые стены, сверху гудящие лампы. И вот что странно, стены хоть и желтые, но до того грязные и холодные что ли, что задерживаться здесь не хочется ни на секунду, противно. Хотя, всё остальное: инструменты, препараты, были устроены по всем пунктам. Идеально стоял даже стул, к которому был кто-то привязан (при чем, от всей души!), кто привязан не помню. Конечно, не лучший выбор для рабочего места, но вы поспорьте с ним...       — Должно работать.       Рэд медленно вошел в лабу, поправляя перчатки. Он склонился, посмотрев подопытному в покрасневшие полузакрытые глаза и пощелкал пальцами перед его лицом. Нет реакции.       — Наконец-то, нормальный препарат. Никакого шума... Сепия,кажется?       Сепия не ответил, а его взгляд остался пустым. Рэд ухмыльнулся (насколько это возможно, если честно я не уверена, как описывать его мимику, считайте, что он делает это мысленно или только глазами) и отошёл к лабораторному столу, где уже было всё приготовлено. Он поднял шприц, наполненный очередной тестируемой сывороткой, и скоро бы у Сепии не осталось и шанса проснуться прежним, но...       Внезапный грохот.       — О, Милли снова проснулась. — Прямо повеселел. — Считай, тебе повезло... пока что.

***

      — Милли?       Она резко развернулась, тыча в окно в явном недопонимании.       — Что. Это. Такое?       — Это снег, Милли, сейчас декабрь.       — Да, спасибо, но почему? Я была в коме или что?       — Нет, не совсем. Не перегружай голову. Помнишь как тебя зовут?       Милли выгнула бровь и коснулась своего лица для уверенности. Рэд тем временем где-то нашёл ручку с блокнотом, из-за чего она усомнилась ещё больше. Она схватилась за штору и оттащила ее обратно, чтобы больше не видеть белый ужас.       — Эмили Дроун, кажется?..       — А настоящее?       —... Дженни?       — Может, и прозвище от "Милли"?       — Но на "Милли" нет прозвищ!       Рэд усмехнулся.       — Даже Мильки-шпильки нет?       Она всполошилась. Ведь у Милли никогда не было прозвищ, только у Дженни. Рэду, казалось, всё равно, может даже немного весело, он просто записывал.       — Хорошо, на этот раз уже лучше. Вода на столе.       На столе, куда он указал, действительно стоял стакан воды. Только сейчас Милли почувствовала как сильно хочется пить. Она осторожно взяла стакан, пристально следя за Рэдом.       — Это всё, конечно, хорошо (глоток), но я всё ещё ничего не понимаю. Почему зима? И откуда ты знае-..       —...Знаю, что ты хочешь пить?       — Именно! ..И не перебивай так больше, пугаешь меня (Опять глоток, но уже более встревоженно). Что же случилось? Почему моя голова так болит? Божечки, пол года... Ммм... У нас же нет, ну, детей?       — Да, семь штук.       Милли поперхнулась.       — Ладно: шесть. — Он пожал плечами.       — Совсем не смешно!       — Как раз-таки смешно, Миль, пол года прошло, какие дети? Но ты каждый раз задаёшь одни и те же вопросы и всё равно попадаешься... Потом засыпаешь, потом все повторяется. Я бы хотел понять, что с тобой не так. Неужели, ты совсем ничего не помнишь?       Его бодрый тон внезапно сменился на печальный. Милли неуверенно спросила:       — Сколько мы так уже живём?       Он подсчитал в уме.       — Дней десять.       Рэд посмотрел на Милли. Конечно, ему это всё не нравилось. Конечно, он хотел вернуть свою Милли. Рэд коснулся её щеки, изучая Милли, будто впервые.       — Думаю, я скоро пойму в чем дело, — он вздохнул. — Ну ничего, ты скоро снова заснёшь, и может быть, позже я проверю мозг через МРТ?..       — Я не хочу спать. Вдруг я всё забуду? Можешь сделать что-нибудь?       — Все в процессе. Что же не так?.. Голова кружится?       — Кружится... Ладно я... посплю, но обещай, что вылечишь меня, чтобы это ни было.       Милли обняла его на прощание и подумала о том, чтобы пойти спать, но... Она не может. Рэд заметил, что она, казалось, немного изголодалась по прикосновениям, особенно после того, как обняла его.       — Милли, дорогая..?       Он ухмыльнулся и сказал что-то еще, но Милли больше не расслышала ни слова. Она спала, и Рэд понял это только тогда, когда она начала соскальзывать с него и падать.       Спокойной ночи, Милли.