Я буду с тобой до конца

      Еле держась на ногах, Элеонор встала с постели, перебарывая ломоту во всём теле. В комнате было неимоверно душно. Девушка могла попросить домовика открыть окно, но Одран было важно сделать это самой — доказать, что она ещё что-то может, и это не конец. Открыв настежь окно, Элеонор оттянула маску, призванную защищать от всего ослабленный проклятьем организм. Сейчас даже пыль была огромной проблемой. Сделав глубокий вдох, девушка закашлялась, схватившись за стол. Переведя дыхание, Одран кинула скорбный взгляд на своё отражение в зеркале. И вот что она превратилась? Грязные волосы собранные в низкий пучок. Не заживающие раны от чертовой маски на лице, впалые щёки и безжизненный взгляд. Чёрное пятно покрыло всё её тело, пока не тронув головы.       — Ленор, вернись в постель, — голос Люциуса заставил Элеонор вырваться из удручающих мыслей. — А окошко мы закроем, — предупредил аристократ, подходя к девушке.       — Не… надо. Душно, — через силу произнесла Элеонор.       Малфой тяжело выдохнул, но окно всё же оставил открытым, переведя его в режим проветривания. Приобняв Одран за талию, мужчина мелкими шагами довёл изнеможенное чудо до постели.       — Когда… это закончится? — прошептала Элеонор, с трудом располагаясь на кровати.       — Скоро, милая, скоро, — подложив под спину девушки валик и накрыв её одеялом, Люциус невесомо поцеловал Одран в висок. — Удобно?       Отвечать сил не было. Элеонор лишь прикрыла глаза в знак согласия.       — Хочешь что-нибудь?       — Умереть…       — Ленор, не думай об этом, — покачал головой Люциус, сев на край кровати. — Всё будет хорошо, нужно только потерпеть, малыш. Ты у нас сильная!       — Оптимист… — Элеонор вновь закашлялась, снимая маску.       Мучительный кровавый кашель не давал покоя уже третьи сутки.       — Не всем же быть пессимистами, как ты, — Лорд учтиво протянул девушке салфетки.       — Я реа… реалист, — пробурчала Элеонор, вытирая с губ кровь. — Скоро… всё решится.       — Глупостей не говори…

***

      Это был уже далеко не первый предсмертный приступ, и внутри родных теплилась маленькая, но всё же надежда на то, что Элеонор снова вырвется из лап смерти. Но с каждым днём часом эта надежда таяла на глазах. Одран становилось всё хуже и хуже. Несмотря на это, взрослые всячески поддерживали девушку, чтобы она опустила руки, продолжая бороться за свою жизнь.       Последняя вера в лучшее начала утекать скрозь пальцы к ночи.       — Б-больно, оч-ень больно, — как в бреду повторяла Элеонор, в перерывах между метаниями.       Одран пыталась зацепиться за родной дядин взгляд, но резкие приступы боли не давили ни малейшей возможности.       — Малыш, держись, — умоляла Нарцисса, придерживаясь девушке голову, чтобы она не ударилась в порыве метаний об бортик кровати. — Всё будет хорошо, слышишь?       Элеонор закусила губу, едва заметно кивая. Ничего не будет хорошо. Она знала это. Она чувствовала близкий конец. Тело пронзало сотни острых мечей. Дышать становилось всё труднее.       — Девочка моя, умоляю, держись, — крепко сжимая кисть племянницы в своих руках, просил Северус. — Ради себя и ради нас.       — Н-не могу-у-у, — провыла Одран, выгнувшись от очередной волны боли.       Казалось, что все внутренние органы сжала чья-то сильная рука, разрывая их на мелкие куски.       — Можешь, я верю, — продолжал Северус.       Он лгал сам себе — не верил и даже не надеялся. Элеонор таяла на глазах. Снейп не мог смотреть на то, что осталось от его любимой племянницы. Перед ним не было той жизнерадостной девочки, которую он воспитывал с детства. Перед ним было высушенное проклятьем тело без малейшего намёка на Элеонор.       — Миу-у-ми-и! — почти прокричал Жаспер, запрыгнув хозяйке на грудь, усевшись на область сердца.       Зверёк крепко схватился за футболку Одран, стараясь удержаться и продолжить незамысловатую песню.       — Х-хороший мой, не н-нужно, — слабо улыбнулась Элеонор, дав волю первым слезам.       Северус сразу же кинулся вытирать слёзы с впалых щёк, нашептывая слова поддержки.       — Г-где в-все остальные? — озираясь по сторонам в момент затишья, спросила Элеонор.       — Здесь, милая, здесь, — появившись из неоткуда, ответил Люциус, встав у подножья кровати.       — А где же нам ещё быть? — натянув улыбку, задал встречный вопрос Драко, появившись из-за спины отца. — Ты от нас так просто не отделаешься.       — П-пока не поздно, я х-хочу вам сказать, — сморгнув слёзы, прохрипела Одран. — Я… рада, что вы моя семья…       Запинаясь и кашляя, Элеонор просила прощения за свой скорый уход. За боль, которую принесёт в дом уже в скором времени. Вскрикивая, Одран благодарила родных за поддержу, терпение и их огромный труд, потраченные нервы и самое главное: за счастливую жизнь. Каждому девушка дала наставления, в первую очередь прося не убиваться по ней. Забыть, будто и не было её. Этот последний разговор семья запомнит надолго. Дяде Элеонор пожелала всё-таки найти любовь всей своей жизни, может даже детишек получится нарожать взамен ей. Люциусу было приказано защищать и хранить семью любыми способами. Нарциссе было сказано не прекращать кулинарные эксперименты, даже если те не нравятся остальным. А Драко было приказано достойно воспитать сына.       — Малыш, т-ты рано прощаешься, — обняв свою единственную цель в жизни, прошептал зельевар, пряча слёзы в её волосах. — Кнопочка, не уходи, прошу тебя…       — С-Сев, всё уже решено на небесах, — что есть сил Элеонор обняла дядю, прощаясь навсегда. — Как бы вам этого не хотелось… Вам п-придётся меня отпустить…       — Ленор…       — Я в-вас очень люблю. В-вы были со мной до конца. Простите меня…       Только Люциус хотел открыть рот, чтобы дать новый стимул девушке бороться, но новый приступ накрыл её с головой. Не успел Малфой пообещать Одран снятия ограничений в рабочих часах. Он был готов обещать малышке горы всего: поездки на моря и океаны, новое оборудование в отдел, чтобы открывать новые виды было проще, — обещать только, чтобы Элеонор была жива.       Одран вновь задышала часто. Пульс практически не прощупался. Вот оно — начало конца. Сознание вновь затуманилось. Элеонор ни на что не реагировала.       — Это конец, — прошептал Северус, спрятав лицо в ладонях. — Не уходи, пожалуйста, не надо…       Люциус, не долго думая, поднял друга с кровати, крепко прижимая к себе и сглатывая ком в горле.       Внезапно дыхание Элеонор пропало, появившись лишь через пару минут. Началась агония — последние попытки организма зацепиться за эту жизнь.       Северус кричал, как в бреду, прося племянницу вернуться к жизни. Ему уже было не важно, сможет ли Элеонор ходить, есть самостоятельно, главное, что живая! Главное, что она не покинет их так скоро. Главное, что они снова будут слышать её звонкий смех, возражения, смотреть ей в глаза, обсуждая новую книгу, за игрой в шахматы.

Часы пробили полночь…

В след за ними сердце Одран сделало свой последний удар.

Семья была с ней до самого конца…