Чудеса случаются!

Всякий раз засыпая на поломанной раскладушке, расположенной около утеплённого полиэтиленом, продуваемого окна, я бессонными ночами с ностальгией вспоминал о тёплых кирпичах печки в доме Савельича. В этом же доме, я желанным гостем не был. В отличии от того семейства, старейшина не отличался хлебосольностью, хотя спасибо ему что хоть не выгнал, особенно после того как я целых два часа мучил его на интервью. Меня практически не кормили, питался я подачками поисковиков и залежавшимися продуктами местного сельпо. В эту ночь мне не спалось. На удивление, без Леры здесь стало одиноко, хотя девочка не отличалась излишней болтливостью. Меня разбудил будильник смартфона. Вчера «домой» я притащился поздно, и не поев сразу лёг спать. Первые минуты бодрствования я проклинал себя за то, что не обговорил со Снегурочкой точное время. Меня мучала неопределённость. Я только не знал с кем я иду, куда я иду и зачем. Говоря простым языком, это даже не авантюра, а простой дибилизм, но давать заднюю слишком поздно, поэтому придётся готовится к тому путешествию, что мне приготовила девушка. Наскоро одевшись, я пошёл в сельпо. На улице было гораздо холоднее чем вчера, усилившийся ветер заставлял меня поёжиться. Хоть и на часах было уже семь утра, — деревня была обьята тьмой. Она представляла собой две вытянутые улицы, в каждой из которых по пятнадцать домов. В центре располагался замёрдший пруд, к тому подобраться не было возможно. Магазин — на другом конце деревни. Несмотря на то, что я уже обитаю здесь почти неделю, это место толком и не стало мне родным. Тот нерадивый тракторист, пустил про меня слух, и в деревне меня не взлюбили, и стали принимать за чужака, лишь изредка проявляя интерес к моей профессии. Более или менее человечно ко мне относились только некоторые поисковики и Лера — единственная, с кем я смог хоть как-то породниться. Сельский магазин представлял собой убогонький, прямоугольный сарайчик с зелёными, обшарпанами стенами. Продавщица — вечно хамоватая, толстая тётка средних лет курила у входа, где располагались фонари, которые никогда не включали. Из-за экономии наверное. Я поздоровался, захотел пройти внутрь, но продавщица противно скрипнула голосом: — Пока не докурю, не входить. — она посмотрела на меня как на таракана — А то знаем мы вас, — хоба и касса пустая! Я остановился. В ответ, мне очень захотелось сострить, сказав что это голова её пуста. Но учитывая мой предыдущий опыт: она наорёт и откажется мне что-либо продавать. Продавщица, прочтя в моих глазах это желание едко усмехнулась: — На зиму фонтаны закрывают. Советую и тебе закрыть свой фонтан. Я проигнорировал её фразу и просто на морозе стоял и ждал, когда эта вредная женщина докурит свою сигарету, а она нарошно доставала из пачки ещё и ещё...

***

Наконец, затарившись всем необходимым я собрал вещи, и спустя час неуверенно стоял на вершине холма — отделявшем пускай и неприветливую, но безобидную деревню, от таинственного, окутанного снегом леса, который переливался жёлтым в свете утренней зари. В моей руке небольшой свёрток с чёрствым хлебом и колбасой. В нём самом не было ничего необычного, кроме того, что ему придётся стать частью древнего ритуала, и заодно символом моей веры в весь тот сказочный бред, что произошёл и будет происходить со мной. Казалось — маразм! Я — человек с высшим образованием, если коллеги узнают — засмеют! Ведь свёрток этот — гостинец, что я собираюсь принести лешему. — Всё как говорил Савельич... — прошептал я, покрываясь мурашками от действия — Оставить перед входом в лес... Не зная никаких специальных слов, я молча разложил кулёк на снег, и посмотрев по сторонам, торопливо пошёл к железной дороге. Шёл я нарочито медленно, — времени было ещё вагон, да и не хотелось мне почему-то с ней видеться. Нет! Дурного предчувствия не было, просто страшно... Когда я продирался через сосны, с дерева слетел снегирь и приземлился мне на плечо. Я посмотрел на него, и в маленьких чёрных глазках разглядел что-то человеческое... Может показалось?... Снегирь скрылся. «Наверное, летит своей госпоже докладывать о том, что её новый слуга уже идёт к ней...» — невесело усмехнулся я. Спустя время, я наконец дошёл до железной дороги. Пройдя вдоль неё, я вышел на поляну между речкой и берёзовой рощей. Снегурочка присела на колено и улыбаясь запустила руки под снег. Через какое-то время, он растаял, и в проталине показался подснежник. Чем выше тянула дитя природы ладони вверх, тем выше становился цветок, расцветая вместе с выражением лица моей незнакомки. Я оглянулся: вся поляна была в этих проталинках и цветах, над которыми девица хозяйничала. Девушка подняла на меня взгляд и приветственно качнула головой. — Нервы успокаивает... — крикнула она, а затем движением руки, заставила цветки вновь врости в землю, покрывшись слоем снега. Я спустился к ней — Не пришло ещё их время... От увиденного, я находился в некоем оцепенении, хотя наверное мне давно уже пора перестать удивляться. — Ты готов? — серьёзно спросила девушка, заглянув мне в глаза. — Готов. — я поправил рюкзак за плечами — Знаешь, у меня очень много вопросов которые я хочу тебе задать... Снегурочка сверкнула глазами и перебила меня: — Никто не должен знать! — от её тона и мимики, мне захотелось спрятаться — Запомни: всё происходящее в этом лесу, с этого дня должно оставаться строго между нами! — она отвернулась и окинула взглядом рощу. — Хорошо, договорились... — спокойно ответил я — Но я всё-таки имею право знать правду... Снегурочка перевела взгляд на стремительно мутнеющее небо, предвещавшее скорый снегопад: — Сегодняшний день для тебя будет ой какой долгий... Мы выдвинулись в путь. Мне в глаза бросилась одна деталь: в отличие от меня, девица совсем не проваливается в снег. Синие валенки уходят в хлопья совсем на чуть-чуть, будто девушка весит очень мало. Конечно, врятли это из-за какой-то особенной лесной диеты. Опять проказы магические... Когда мне нужно было отдохнуть, привалы у нас тоже периодически бывали. Мы шли по давно знакомым мне местам. Тут и там я видел свой предыдущий след: вот та самая речка окутанная льдом, вот тот дуб, правда уже не так изящно покрытый снегом. Кругом мелькало разбитое зеркало моего прошлого. Между нами царило молчание, но казалось слова были и не нужны. Девушка никуда не торопилась: она грациозно обходила пеньки, огибала стволы деревьев и кусты, не стряхнув с них и пяди снега. Полная гармония с природой. Я начал понимать её слова, что для снегурочки зимний лес является домом. Казалось, не я её веду, а она меня. Но это была лишь иллюзия. Наверное, я слишком сильно попал под её ореол таинственного духа леса, не готового раскрывать свои секреты. И эта атмосфера, подобная разговору с божеством притягивала меня к ней, создавая однобокую связь. И почему-то очень хочется подумать о собственной судьбе... Кто я этому лесу? Зритель в театре, которого настоятельно просят не шуметь?.. Хотя не буду. Не люблю рефлексии, потому что после неё не остаётся ничего кроме печального вздоха сожаления. Мозговой процесс, бремя разумности... Резко подул ветер и сорвал с меня шарф. Хлопковая ткань тут же уцепилась за ветку. Движение руки девушки — и неначавшаяся буря затихает, подчинясь её власти. Она прошептала тихо: — Прости вьюга, не нужна ты сейчас. — А вьюга что, живая? — с сарказмом спросил я, наматывая шарф себе на шею. Меня уже было ничем не удивить, будто сработал внутренний тумблер, не даваший свихнуться. Наверное, у меня под шапкой уже образовался клок седых волос от последних пяти дней. Снегурочка внимательно посмотрела на меня: — Она и жива и мертва одновременно, как семечко. — Признаться, я ничего не понял... — равнодушно буркнул я. — Тебе вовсе необязательно понимать! — слегка улыбнулась она — Повторяю: это не ваши, не людские дела. — Может и не людские... — настоял я — Но я же человек, а это у нас в природе — делать того что не нужно, и знать чего не положено. Она резко остановилась, взгляд её затуманился и покрылся пеленой глубоких раздумий. — Может быть. — спустя молчание она вымученно улыбнулась — Но ваши рукотворные чудеса, не делают вас самих счастливее. Честно, я не хотел спорить, но похоже мне очень хотелось отстоять честь человечества: — А вот тут я не согласен. Пускай, и не все новшества на пользу, но наши технологии упрощают жизнь, и пытаемся мы залезть в тайны мироздания, чтобы сделать её лучше! — я хотел ещё что-то добавить, но меня прервали: — Ты наивен, Дима. Как и большинство вашего рода: тянетесь к горячим звёздам, не пытаясь разобраться в собственных холодных душах. — она покачала головой — А я так пыталась забыть, так пыталась смириться... — С чем? — Аккуратно спросил я. — С вами, Дима, с Вами... — она опёрлась о дерево, и горько начала свой рассказ: — Я не такая древняя, как другие лесные духи, но я застала время когда всё было иначе. Меня вылепели из снега одинокие дед с бабкой, у которых не было внуков. Их вселенская горечь породила меня. Честно, я совсем их не помню, но в моём сердце до сих пор сверкает осколочек человеческой души, благодаря которому я ожила. Я была девушкой не от мира сего, но мне было интересно смотреть на то как вы живёте. Я ходила по деревням, деревянным городам — смотрела на жизнь человеческую. Вы меня восхищали: труженики и созидатели, милосердные и благородные, в вас горел огонь жизни, свет которого не был знаком не одному завистливому бесу, домовому и прочей нечисти. Ваш мир был мне чужд, но я отрёкшись от своего происхождения мечтала и пыталась стать его частью, прикоснуться к чему-то светлому и в тоже время такому простому... (Рассказ, до этого легко слетавший с её губ, приобрёл тяжёлую интонацию) За это я поплатилась телом. Прыгнув через костёр, огонь растопил меня, и понёс высоко-высоко. Ох и страшно было мне. Я стала призраком, неприкаянной душой обречённой на вечное скитание. (В голосе вновь появилась надежда) Но потом меня встретил он: старик, который стар как мир, ему подчиняется сама зима — стихия которой склоняли головы целые народы. Он сжалился надо мной, подарил мне нестареющее тело, и дал кусочек своей силы. Я стала хранительницей людей, доброй девушкой-зимой, возвращавшей замёрзших путников домой. Но я всё равно была слишком наивна... (Снегурочка ненадолго замолчала, обогнув своим горьким взглядом ближайшие деревья) Даже когда я перестала являться человеком, я всё равно продолжила тянуться к людям, но это никому не нравилось. Из-за того что человек я только отчасти, люди меня боялись и не принимали... Я была для них чуждой... А нечисть и лесные духи (то бишь моя родня) были чужды уже мне... (Она с грустью посмотрела мне в глаза) Знаешь... Когда мечешься между двумя кострами, не согреешься ни от одного. И мне пришлось сделать свой выбор... Между светом в окнах деревень и тьмой зимнего леса, я выбрала последнее, храня в своём сердце осколочек человеческой души... Но прошло время, и вы начали меняться... Нарушился баланс. Зло просочилось в вас, и многие стали тянуться к нему... Век за веком вы стали всё больше отгораживаться друг от друга, идти по головам ради достижения личной выгоды. Со временем всё становилось только хуже... Мне было больно на это смотреть, но я всё прощала. Ведь нельзя любить, не умея прощать... И порой, лунными ночами я даже спустя столько времени сбегала из леса, чтобы походить среди избушек, и послушать колыбельные, что поёт уставшая мать своему ребёнку... (На её лице появилась странная улыбка) Видишь ли... Все из моих не любят людей, смотря на них свысока. Никто не может посочувствовать вам, или разделить боль. Для нас, вы не более чем средство достижения своих целей, и никто бы не подпустил к себе человека на расстояние ближе пушечного выстрела... Я перестала хранить вас, ведь уже стала вам не нужна... Моя жизнь стала состоять из постоянных решений конфликтов и напряжённостей, что происходили в лесу... Жизнь скучная, однообразная и очень долгая... (Её тон приобрёл тяжёлую интонацию) Месяц назад мы с Морозом обнаружили странное увеличение активности нечисти в этих лесах... Мы сразу поняли что это такое. События были похожи на катаклизм тысяча девятьсот семьдесят восьмого, лютый холод которого вызвала нечисть, но мы с этим справились. В этот же раз первый ход был не за нами.... Семь дней назад, незадолго до твоего приезда, кто-то похитил моего дедушку. А в мире, не так уж и много существ, равных ему по силе!.. Грядёт что-то очень нехорошое, и лишь я могу этому помешать... (Её интонация сменилась на отчаянье) Но в одиночку я слишком слаба... Все эти дни, я как дурёха бегала по лесу, ища не понятно что!.. Происходит что-то страшное... над нами стремительно сгущается невидимая тьма, а я ничего не могу с этим поделать!.. Если с этим не разобраться, будет серьёзный катаклизм, тысячи жертв! Ещё кто-то начал подчинять себе нечисть, делая меня всё слабее... — она сделала глубокий вдох, немного успокоившись — Теперь понимаешь насколько всё плохо? Когда я слушал её исповедь, меня бросало то в жар, то в холод. — Лешие, домовые, лесные духи как это всё возможно?! — я задыхался, лёгким не хватало кислорода. Мой мозг бурлил, пытаясь вставить услышанное в привычную картину мира, и его попытки заканчивались провалом. Она ответила, и слова её раскалённым колом осознания вонзались мне в голову. — Возможно, ещё как возможно. — Снегурочка невесело спросила — Тебе так хотелось узнать чего не положено. Стало легче? — Нет. — честно признался я, немного успокоившись. Хоть и в её словах было мало что разобрать, но общую суть я понял. Во-первых: Домовые, Лешие, и Дед мороз существуют. Во-вторых: из-за исчезновения последнего этим краям (а может и всему миру) грозит серьёзная опасность, которую моя спутница должна предотвратить, но она не знает как это сделать. Но остаётся один вопрос: — А причём здесь я?! — Как же? — усмехнулась снегурочка — Ты сам вызвался мне помочь. — Я... Я не знаю... — моё тело попятилось назад, и инстинктивно спрятался за елью. Действительно — я дал слово. Но так ли много оно значит? Ведь на кону моя жизнь... — Послушай, Дима. — серьёзно заявила Снегурочка — Чисто по-человечески, я не имею морального права подвергать тебя смертельной опасности, без твоего согласия, но отчаянная ситуация требует отчаянных мер. Не ты меня выбрал, а я тебя. В ту ночь, когда ты с горяча побежал искать своего друга, ты мог погибнуть. Более того, твоя судьба могла быть хуже смерти! Так что, тебе со мной так и так будет лучше, чем с ними. Согласен? Я задумался, а какой у меня вообще выбор? Вернуться в деревню, и искать не понятно что почти в одиночку?.. Ведь эта девица — пускай и странный, в чём-то ненормальный, но достаточно ценный союзник, вместе мы можем и Савельича отыскать. Точно, Савельич! Мне нельзя упускать такой шанс!.. Пускай он и будет стоить мне участия в этом бедламе. — Давай заключим сделку — рассудил я — я тебе помогаю чем могу с дедом Морозом, а ты мне помогаешь с моим пропавшим другом, идёт? — Ох, на своих веках я не водила сделок с людьми... — её глаза заблестели интересом — Но у нас ведь всё будет честно, без обмана, верно? — я кивнул — Тогда от себя могу добавить, что на протяжении всего нашего пути я гарантирую тебе посильную защиту от нежити и нечисти. — Идёт. — я уверенно протянул ей руку. Она неловко на неё посмотрела, но в итоге сняв синюю варежку, пожала со словами: «У нас так не принято, но если ты настаиваешь...» Признаться, протянутая рука была настолько холодной, что мне понадобилось неимоверное усилие, чтобы её не разжать раньше времени. А девушка невинно улыбнулась, мол: «Я из-за льда всё-таки».. — У нас теперь не будет друг от друга тайн. — удоволетворённо сказала Снегурочка — Если хочешь, можешь задавать любые вопросы, и пошли, застоялись на одном месте. Мы двинулись дальше, по хвойному лесу, и вскоре вышли на дорогу — финишная прямая до следов. От разговора, моя хоть и необычная, но уже компаньонша шла устало. Не знаю насколько тяжело ей далось откровение, особенно та часть, про её прошлое. Ей явно хотелось отдохнуть, но я просто разрывался от вопросов, на которых теперь могу получить ответ, и не сдержался: — Ты сказала, что меня «ждала бы судьба хуже смерти», это как? — А вот как... В ту ночь, я буквально еле успела тебя выцепить из рук одного беса. Ещё бы минута, и тебе бы не посчастливилось.... — Он за мной охотился?.. — Чести больно много за тобой охотиться... — фыркнула девушка, смешно закатя глаза, а далее медленно обьяснила — Скажем так, ты просто оказался не в том месте, не в то время и не с теми эмоциями. Чем сильнее человек испытывает горе или гнев, тем уязвимие он становится для нечисти. — А если бы он успел, что бы со мной стало? — Ох, судьба жертв нечисти очень незавидна... — Снегурочка вздохнула — Тебя бы либо поработили, сделав слугой, либо просто убили, что при тех обстоятельствах было наиболее вероятно. Когда человека убивает нечисть напрямую, то есть в результате не несчастного случая, подстроееного ею, то душа несчастного не попадает ни в рай, ни в ад. Это такое древнее проклятье. Благо на крещённых оно не распространяется... — А что с душой происходит?.. — Она становится призраком, одиноким духом, ищащем себе пристанище... И если найдёт, душа становится домовым если нет — бесом. И в том и в том случае, от прежнего несчастного ничего не остаётся. Но есть и третий вариант: душа становится зверем, способным служить таким как я, и в таком случае она сохраняет свою личность. Ты думаешь откуда у меня снегири ручные? Они — эти несчастные души... Ты не подумай, — это лучшая судьба из худших. Поле сменилось лесом, значит мы совсем скоро придём. — Почему на твой взгляд, в современных людях так много зла? — Мне дед рассказывал, что после крещения, нечисть не имея возможности размножаться через людские души, стала вырождаться. Но Вселенная любит баланс. Зло, содержавшееся до этого в уродливых бесах, стало проникать в сердца людей. Вы стали разрушать храмы, отрекаться от бога, и самое главное: перестали совершать обряд крещения, тем самым ненароком подготовив почву для возрождения бесов. Количество нечисти, стало очень быстро рости. Они создавали всё новые бедствия, которые им нужны для того чтобы создавать больше нечисти, и так по кругу. Происшествия, созданные с целью создать больше нечисти путём стихийных, социальных и иных потрясений, мы назвали катаклизмами. Во главе катаклизма, всегда стоит нечисть хитрее и умнее рядовых бесов... Но мы с дедом, стали этому противостоять. Благодаря нам общее число катаклизмов уменьшилось, но разрушительность отдельного — возросло. Доказательство этому — катаклизм семьдесят восьмого. — Получается, сейчас мы с тобой пытаемся предотвратить этот «катаклизм»?.. — мрачное осознание происходящего испугало меня. Я и вправду наивный, потому что не понимаю весь масштаб событий... — Совершенно верно, и он рискует стать самым разрушительным... Во время зимы тысяча девятьсот семьдесят восьмого, вся европейская часть СССР покрылась невыносимым морозом, который уничтожил многие коммуникации и урожаи. Если нечисть в прошлый раз заморозила пол Европы, то что будет в этот?.. — Подожди. — спросил я — А ты, и твой дед тоже нечисть?.. Девушка улыбнулась: — Я с дедом — лесные духи, но мы являемся родственниками нечисти, так как произошли от одного корня. Как разные ветки одного дерева под названием жизнь... От чего именно мы произошли, можешь не спрашивать — это было настолько давно, что даже самые древние из ныне живущих ничего об этом не знают... — А почему ты подавляешь катаклизмы? Ведь ты больше не хранитель людей. — Потому что, Дима увеличение количества нечисти не выгодно никому, кроме самой нечисти. Тот кто контролирует сердца и помыслы людей — имеет власть над всем миром, поэтому вы и являетесь существами, в руках которых заслуженно, или нет — весь мир. Вы не несёте в себе силы, которая есть у духов леса, но ваша воля способна победить любое зло. Тебе это может показаться наивным, но я люблю вас, потому что вы не стоите на месте, а движетесь! Даже бесы меняются и приспосабливаются, а мы — духи леса, сколько бы нам веков не было, всегда остаёмся одинаковыми, лишь приобретаем новые психологические проблемы... Мы, стоячая вода — болото! А вы, — пускай и не кристально чистый, но ручей. — Поэтому ты и нас защищаешь, чтобы мы не испоганились больше чем есть?.. — не весело усмехнулся я. Она не ответила. Далее мы уже в молчании дошли на место. Неудивительно, что я его помнил в деталях: виновник аварии был распилен на куски и невинно валялся на обочине. Лично для меня здесь в воздухе летала какая-то тяжесть. Ведь это то место где следы моего проводника затерялись. — Ну, Дима, показывай! — она серьёзно на меня посмотрела. Я указал ей сторону, Снегурочка присела на колено, её глаза засветились голубым, она махнула рукой и снег, словно песок рассыпался в стороны на тех местах где были куриные следы. На мерцающих в надвигающимся вечере крупинках снега они легко угадывались и уходили далеко в чащу. — Что ж... — удивлённо утвердил я — Это всё упрощает. — Ещё бы. — устало выдохнула она — Пошли. Она двинулась в ту сторону, но я её остановил: — Постой, получается Савельича похитила нечистая сила?.. — Честно, я не знаю... — Снегурочка виновато отвела взгляд — Но вероятность этого высока... Будем надеется, что твой друг крещённый. Я не ответил на намёк, лишь уныло понурил голову. Девушка приблизилась и положила руку мне плечо, успокаивающе прошептав: — Не переживай, его судьба для нас не останется тайной. — а затем лукаво — Во всяком случае, мы сможем отомстить.