Чудеса случаются!

Жалею тех людей, которые не видели насколько прекрасен зимний лес в ясную погоду. Крупинки снега блестят и переливаются в лучах солнца, значит температура меньше минус десяти градусов. Ты вдыхаешь полной грудью холодный, свежий воздух и выдыхаешь белый пар. Слои снега пленят деревья, кусты. Из под него ты видишь, как вырисовываются бугорки. Идёшь себе спокойно, а тут бац! — нога в сугроб попала, и хорошо что просто попала, а то ледяные кусочки начнут проникать под обувь и тогда начнётся одна из ужаснейших пыток. Но слава богу, со мной это не случиться — охотничьи лыжи не дают проваливаться в снег. Я постоянно таращился на компас. Петляя среди высоких деревьев и не имея тропинки, очень легко потерять направление. Прямо как когда я в первый раз побежал искать Савельича. Я вышел к веточке железной дороги, которую мне хочется обследовать. Она располагалась у подножья холма, но на насыпи, поэтому во многих местах была ровной, относительно остальной поверхности. Пути были явно не новые, но ими пользовались: снега на них не было, да и они были обильно залиты какой-то засохшей чёрной жидкостью, предположительно маслом. Я двинулся по ним. По левую сторону, холм на котором возвышались окутанные снегом сосны. По правую сторону, чуть ниже железной дороги большое поле, в трёхсот метров дальше видна незнакомая деревня, которой нет на карте. Приглянулся — заброшенная. Решив что ещё по исследую пути, я двинулся дальше вдоль опушки. Здесь царило умиротворение и было достаточно красиво. Я шёл аккуратно, боясь сломать лыжи о голые шпалы, но вдруг где-то поблизости услышал тихое журчание воды. Посреди бескрайней замёрзшей пустоши, этот звук показался чем-то инородным. Заинтересованный, я двинулся на него. Чем дальше шёл, тем железнодорожная насыпь становилась выше, создавая впечатление какого-то неправильного холмика. Тут и там, справа и влево на моём пути встречались невысокие липы. Не сказать, что моё бренное тело находится посреди чащи, но цивилизацией тут и не пахло. Когда журчание достигло пика, моему зрению предстала тропинка, ведущая к речке, которой не было видно из-за деревьев. Она была расположена на очень крутом склоне, и я бы не полюбопытствовал поглядеть, если бы с насыпи не открывался вид на ещё одну тропинку. Та вскользь огибала редкие деревья и вела прямо в заброшенную деревню. Слева от неё была густая берёзовая роща. Взвесив все за и против, я начал медленно спускаться по склону и вскоре вышел к речке. Она была совсем небольшой: метра пять в длину, она железнодорожную насыпь разрезала по перпендикуляру, и выбираясь из под обнесённого бетона, уходила обратно под толстый слой мутного льда, который был виден только на стыке воды и широкого, но не длинного тоннеля. Не став к ней приближаться, лыжи повели меня сквозь лужок в ту деревню. Из под заснеженных деревьев мне были видны почерневшие фрагменты деревянных изб и рам, в которых не было окон. Но не доехав до деревни всего лишь тридцати метров вдалеке мои уши засекли женский плач. Не надрывный, но печальный такой, отчаянный. Он был довольно тих, ведь даже хруст снега под моими ногами сильно заглушал его. У меня не было какого-то «геройского порыва», но посмотреть что там, я был обязан. Вдруг это Лера? Хотя её маршрут никак не пролегал через эти места... Не выдавая себя, аккуратной поступью я двинулся в рощу, при этом отдавая себе отсчёт, чтобы не сбиться. Вообще-то среди берёз тяжёло спрятаться, но мне на помощь пришли голые кусты. Какие-то они особенно высокие, раз продираются сквозь такой слой снега... Плач становился всё сильнее и вдруг пошёл снег. Снег, а на небе не облачка! Я дошёл до кустов, выглянул — и тут же обомлел! На поваленном дереве, вытирая слёзы, полубоком сидела она — незнакомка, в большой голубой шубе, но вместо венца — синяя шапка с меховой опушкой. Лицо её преисполнено вселенской печалью, губы дрожат, от всхлипов маленький носик дёргается. Из глаз льются блестящие слёзы. Вокруг неё словно маленький торнадо, спиралью крутятся снежинки, словно маленькие осколки человеческой души. И с каждым всхлипом, из снега вверх табуном вылетает новый рой снежинок, присоединяясь к странному хороводу. Я стоял, и не знал что делать. В груди вновь возникло чувство, будто я нарушаю спокойствие чему-то, что выше над человеком. Мне хотелось и развернуться и остаться одновременно, продолжая наблюдать за этой странной красотой. На моём лбу вздулся нерв, словно подкожный паразит. Откуда-то сверху возник снегирь. Как часто меня в последнее время посещает это создание... Облетев девушку, птица уселась на оттопыренный ей пальчик. Девица подняла на неё свои красные от слёз глаза, и с надеждой спросила: «Ну что, нашёл дедушку?..». Моя незнакомка наклонилась к клюву. Тот в ответ зачирикал что-то по птичьи и её лицо стало ещё более безнадёжнее. Девушка погладила пальчиком маленькую снегирью головушку, и грустно прошептав: «Ищи!», приподнялась и подбросила его вверх. Птица улетела. Вместе с ней на землю свалился весь тот снег, витавший до этого воздухе. Внутри меня всё сжалось. — Ладно, выходи уж. — равнодушно обратилась ко мне девушка — Я тебя заметила. Я вздрогнул и напряжённо обойдя куст, вышел к ней на небольшую поляну, она подняла на меня свой вопрошающий взгляд. Повисла неловкая пауза. — Садись уж, чего стоять... — прервала тишину она, отодвинувшись на край бревна. — Я... лучше постою... Не так я представлял нашу встречу... Я растерянно стоял, и старался не смотреть ей в глаза, будто бы она могла превратить меня камень. Даже забавно. — Это ведь снова ты, да? — взволнованно выдохнул я. — Я, а кто же ещё. — простодушно бросила она, огибая взглядом соседние кусты. — Ты мне обещала найти друга... ну помнишь, старого такого? Выражена лица моей незнакомки не изменилось. Полное отсутствие и отрешённость. Всякий раз когда мои глаза пытались встретиться с её зрачками, девица меланхолично отводила взгляд, и всецело делала вид, что на залитой светом опушек она подпирает голову ладонью в одиночестве. Меня это удивило и я молча стоял, ожидая ответа на вопрос. — Ты кажется, не расслышала... — спустя время вежливо уточнил я. Собеседница многозначительно вздохнула: — Искала, но не нашла... — Как не нашла?! — опешило моё естество. — Так вот, не нашла: и меж сосен ходила, и снегирей пускала, — нигде его нет — задумчиво сказала она, всё также не поднимая на меня взгляда. Услышанное пробудило во мне вереницу эмоций. В ней было всего по чуть-чуть: и горе, и неопределённость, и нотка облегчения. Не произнося не слова, я опустился на отведённую мне часть дерева и пожёвывая краешек воротника, задумчиво проследил за унылым взглядом своей незнакомки. Как оказалось, с её ракурса открывался вид на глубокий овраг, близ склона которого мы и располагались. Он уходил в глубину, а потом снова вырастал, уходя куда-то вперёд. В этом было мало чего живописного, ведь вид загораживали берёзы, которые уже светились жёлто-оранжевым. Уже наступил вечер. Наверное, окажись я здесь летом и вовсе из-за густой растительности его бы не заметил. Интересно, сколько таких вещей я не замечаю?.. — Почему ты не помогла ему, когда он потерялся? — отрешённо произнёс я вопрос, который мучал меня на протяжении дней. — Я была в другой чаще леса, тоже искала кое-кого. — Нашла? — Нет. — её ногти нервно впились в кору. Она прикрыла глаза и страдальщетски сдвинула брови. Из под длинных ресниц выползла слеза и покатилась по щеке, но не доехав до середины была размазана движением руки. — Странно, никто не говорил, что в этих краях пропал ещё кто-то. — задумался я — Я же всё-таки поисковик... — Ты и не должен был... Это не ваши, не людские дела. — тихо прошептала она смотря в пустоту. Заострив внимание на последней фразе, я поколебался несколько секунд, но потом осмелился: — Получается, ты не человек? Девушка печально вздохнула, и тихо произнесла: — Я не хочу отвечать на этот вопрос, но у меня с вашим родом гораздо больше общего, чем у других. — она отвернулась и снова уставила свой задумчивый взгляд на берёзы. Воцарилось молчание. Я разрывался от наплывавших вопросов, но боялся их озвучивать, чтобы случайно не вспугнуть или не разозлить свою странную собеседницу, находившуюся явно не в самом лучшем настроении. Но тут я догадался, как её можно разговорить: — Мы с тобой давненько не виделись... Чем ты занималась в эти дни? — девушка повернулась ко мне вполоборота и впервые подняла взгляд, её мимика отразила что-то отдалённо напоминающие интерес. — Я искала... — её глаза грустно опустились. — Кого? — аккуратно поинтересовался я, хотя из подслушанного мной, речь шла о каком-то деде. — Тебе это не положенно знать... — беззлобно произнесла она. — Послушай, я не желаю тебе зла, более того, я хочу тебе помочь! — С чего тебе, мне помогать?... — невесело усмехнулась она. Я сначала растерялся, но быстро нашёлся: — Ты меня спасла в ту ночь, за мной должок. В ответ прозвучал лишь вздох, а через короткую паузы она сказала: — Твоё спасение было в моих интересах тоже. — Понимаешь... С момента попадания сюда я стал свидетели странных событий и всё началось с пропажи моего проводника... — Странных событий? — вяло переспросила Снегурочка — Опиши что видел или слышал. И не пытайся торговаться, это в твоих интересах то Я встал и начал ходить взад вперёд, по снегу тянулись красные лучи заходящего солнца, рыская по своей памяти, пытаясь в хронологическом порядке выстроить то, что мне лучше всего запомнилось. — Ну... тот дед мне рассказывал, что видел лешего... — Когда и где? — Где? В каком-то охотничьем домике. А когда — лет сорок назад, вроде. Девушка тихо вздохнула: — К сожалению это бесполезная информация... — Ну ещё он говорил что видел на снегу следы, куриные... — и тут меня осенило — Погоди, так я сам их видел! В ночь, когда пропал Савельич! От упоминания этих следов у девушки неожиданно для меня перехватило дыхание: — Ты... Ты помнишь где это место?! — с мольбой спросила она. — Да, я помню. Был там три раза. Девушка вскочила и радостно схватилась за голову: — Дима, ты же понимаешь что это всё меняет! Я опешил, ведь не понимал ее радости и не понимал... — Откуда ты знаешь моё имя?! Улыбаясь, она загадочно отвела взгляд: — Ну, мой маленький краснопузенький друг следил за тобой... — Думаю, мне не следует спрашивать зачем? — с ноткой иронии заметил я: подмечая что на ключевые вопросы, моя собеседница не отвечает. — Не следует! — весело рассмеялась она, что ещё раз заставило меня удивиться смене её настроения. — Ты чего так радуешься? Следы ведь замело, а я не знаю куда они вели. — Это совершенно не важно! Ты должен меня туда отвести! — Только не сегодня, меня в деревне хватятся... — неловко пробубнил я — Да и стемнеет скоро... Девушка перевала взгляд на скрывающееся солнце, потом на дерево на котором до этого сидела, и спустя паузу с неохотой признала: — Да, скорее всего ты прав, но нам необходимо встретиться завтра, на этом же месте, как можно раньше. — Хорошо, я прийду сюда рано утром. — Договорились. — радостно произнесла она, а затем спохватилась, хитро прищурившись — Чуть не забыла, ты потерял кое-что. Я хотела это себе как трофей оставить, но раз уж ты мне попался... С этими словами, её пальцы залезли под шубу и проворно вытащили какой-то предмет. Я пригляделся:

«БОЕЦ» «Аэрозольно-струйный»

И тут меня осенило. Это тот баллончик, что мне подарил Савельич. В самом начале поисковых операций я потерял его, даже пробовал искать, но в итоге плюнул. В дальнейшем это воспоминание было перемолото жерновами памяти. Спустя непродолжительное молчание она серьёзно заявила: — Приготовься к завтрашнему дню, путь будет не близкий. — Как скажешь... — мы развернулись, уже собрались расходиться, но вдруг я спохватился — Подожди, как тебя зовут?! Девушка вполоборота повернула голову и загадочно блеснув голубыми глазами, с таинственный улыбкой на губах произнесла: «Снегурочка.». Я моргнул — и девица растворилась. Я нервно сглотнул, перекрестился и постояв недолго двинулся в деревню, не переставая думать о тайне краснопузого снегиря, что стала передо мною приоткрыта.