Зима в сугробах любви

У нас так мало времени, но еще так много любви

В свои права вступила весна. Ситуация накалилась еще сильней. Катю затравили до такой степени, что она лишний раз в школе не выходит из кабинета, чтобы не подавать повода для обсуждений. Недавно две женщины, живущие неподалеку от ее родителей, закидали ее камнями, отчего Кате пришлось убежать. Сами же родители перестали общаться с Катей и, по слухам соседей, живут привычной жизнью, но уже без дочери. Катя живет у бабушки, которая поддерживает внучку. Однако, когда разговор пошел об аборте в Москве, бабушка сказала даже не думать об этом. Если надо, воспитывать будет она. Пусть она поймет раннюю беременность, но аборт она не примет, следовательно было принято решение рожать. Сама Катя ничего от жизни уже не хотела. Она чахла с каждым днем и только изредка говорила друзьям, что беременность больше похожа на болезнь. Семен по-тихому уверил своих родителей, что ребенок не его, и Катя нагуляла его, во что они, конечно, поверили, дабы не нести ответственность за плод их ранней и глупой любви. Катя говорила, что окончит этот учебный год и заберет из школы документы, а там как получится. Рома и Арт старались быть рядом, поэтому времени на них двоих становилось еще меньше. Конечно, Рома часто звал домой Арта, и они, бывало, сидели до позднего вечера. Родителям Арт врал, что проводит время с Катей, скандал вокруг которой дошел и до них. К себе Арт Рому звать не мог, потому что отец стал очень много времени проводить дома и очень редко выезжать из Давыдово. Арт заподозрил неладное в поведение отца, но тот уверял, что все идет по плану. Однако отец резко перестал посещать даже своих любовниц. Но Рома и Арт находили себе тихие минуты, чтобы побыть вдвоем. Они стали смелее друг с другом и смелее на людях. Иногда Рома мог даже взять Арта за руку на улице. Но это происходило редко и боязливо. Арт верил, что им удастся выстроить здоровые отношения, как уверял его Рома, но сомнения все еще заполняли душу. Странное поведение отца напрягало. Что оставалось неизменным, несмотря на угрозы отца, Рома продолжал проводить Арта до дома. Обычно они шли с Полиной, отчего разговаривать можно было только на исключительные темы, дабы не дать сомнений еще и сестре, но их компания всегда находила, о чем поговорить, смеялась и веселилась. – Арт, я замерзла, зайду домой, ладно? – сказала Полина, когда они подошли к дому. Она привыкла, что брат и его друг очень долго прощаются, поэтому не захотела ждать их в тот день. – Я зайду через пару минут, – отмахнулся Арт, понимая, что эти пару минут могут растянуться до получаса. Полина забежала в дом, Рома, проводив ее взглядом, немного придвинулся к Арту. – Знаешь, это так странно, но…мне тебя жутко не хватает. Мы постоянно рядом: в школе и после учебы, проводим время у меня дома, я тебя провожаю… По-хорошему мы должны были надоесть друг другу, но я только хочу проводить с тобой больше и больше времени. – Я тоже скучаю, Ром, – печально улыбнулся Арт. – Иногда очень хочется тебя поцеловать, но я понимаю, что вокруг люди, и я не могу себе этого позволить. – Правда? – моргнул удивленно Рома. – Ты мне всегда кажешься таким сдержанным, только когда мы остаемся одни, в тебе просыпается желание нежничать. – Это вынужденная мера, Ром. Мне всегда хочется тебя обнимать и целовать. Даже сейчас, – Арт опять улыбнулся и поднял на парня взгляд. – Можно я тебя поцелую? – Ты уверен? – скептически спросил Рома. – Ты всегда шарахаешься своего дома. – Я очень сильно этого хочу. Рома наклонился. Арт нежно поцеловал его, едва соприкасаясь губами, а затем отстранился, улыбаясь. Самый нежный поцелуй в их отношениях. Незабываемый. И роковой. Они расстались, но уверили друг друга, что встретятся завтра, что у них обязательно еще будет время дарить друг другу любовь и утопать в нежностях. Арт зашел домой и только успел хлопнуть дверью и снять куртку, как его грубо дернул на себя отец, схватив за руку. Арт зашипел от резкой боли и удивленно уставился на отца. – Я все видел, – рявкнул он, толкая сына вперед, а затем вновь притягивая к себе, хватая его за грудки. – Ты как посмел? – резкая пощечина. – Щенок, больной щенок, ты посмел пойти против моей воли? – до боли сжал он горло сына, и Арт закашлялся, испуганно хватая отца за руку, но то крепко сжимал кулак. Арту досталась пощечина. Потом еще одна и еще, будто отец думал переосмыслить сына и его видение жизни. – Отец… – хрипло зашептал Арт, закатывая глаза от нехватки воздуха. Еще немного и он точно потеряет сознание. Завизжала Полина. На периферии сознания до Арта дошло, что закричала следом мама, но он ее уже не видел. Мама, похоже, схватила отца за плечи и оттащила от сына. Арт закашлялся и обмяк, опустившись на пол, пытаясь сделать глубокий вздох. Его тошнило, а сердце колотилось, как сумасшедшее. Отец следил за Артом. Каждый день. Он каждый день видел, как Рома провожает Арта. И как Арт потерял бдительность? Почему он не замечал его? Как ему удавалось тайно следить за Артом? Он видел поцелуй. Видел тот самый нежный поцелуй Арта и Ромы. – Твой сын!.. – отец сделал глубокий вздох, словно не мог произнести это слово, но затем презрительно выплюнул. – Пидор! Мама ахнула и всплеснула руками, уставившись на Арта. – Дорогой, ты, наверное, что-то перепутал… – прошептала мама, касаясь плеча мужа, нежно обращаясь к нему, боясь, что он опять начнет распускать руки. – Он только что поцеловал мужика во дворе нашего дома! Это ты! Твое воспитание! – закричал отец и развернулся к жене. – Ты мне его пороть не разрешала, да хоть бы мужика вырастил, а теперь? – он замахнулся на жену, та сгорбилась, испуганно закрыла лицо руками, но вместо нее он опустил удар на Арта. Горячую струйка крови потекла под носом. Слезы защипали глаза. – Уходи в свою комнату! – взревел отец. – Сейчас позвоню знакомому в Москву, спрошу, что с тобой делать. Чтобы я тебя не видел сегодня больше, понял? Будешь сидеть запертый, пока я не придумаю, как вылечить в тебе эту дурь. Тьфу на вас! – рявкнул он и ушел на в гостиную, схватил телефон, принялся кому-то звонить. Мать подбежала к сыну. Коснулась его плеча и забормотала неразборчиво. – Сынок, сейчас все лечат, все лечат, сынок, папа найдет тебе врача… Арт вырвался и унесся на второй этаж, закрывшись в своей комнате. Прислонился к двери и зарыдал, зажимая ладонью рот, чтобы отец не услышал всхлипов. Было страшно и больно, одиноко и очень мерзко. Мерзко по отношению к отцу, маме и себе. Мерзко, что он позволил себе слабость и поцеловал Рому. Но в то же время, рано или поздно отец бы что-то узнал, если следил за ними. – Арт, открой мне дверь! – всхлипнув, попросила Полина из коридора. – Он больной, не трогай его! – прикрикнул отец между телефонными разговорами. Арт зарыдал еще сильнее, но попытался ответить сестре. – Поль, Поль, иди в свою комнату, включи себе мультики… – Не хочу! – перебила его Полина и прижалась к двери. – Почему папа говорит, что ты больной? – порядком тише спросила она, чтобы отец ничего не услышал. – Что случилось? Тём, Тём…мне страшно. Арту было страшней. Отец собрался его лечить. Даже мама не попыталась понять его и принять, даже мама с неприязнью отнеслась к любви сына. Арт знал: все было кончено. Он не оступился, скрывать это от отца смысла не было, с его натурой он бы все равно разузнал про отношения Арта. Похоже, он был серьезен в своих словах, когда обещал вылечить сына. Но что нужно было делать Арту? Отпустить Рому только потому, что запрещал отец? Нет, Арт бы не смог просто так бросить его. – Тём, почему ты молчишь? – испуганный голос сестры вырвал Арта из мыслей. Он вздрогнул. Руки очень сильно тряслись, а звуки будто бы притуплялись. По щекам текли слезы, которые Арт пытался вытереть. – Поль, папа очень зол, спрячься, пожалуйста, в своей комнате. – Он зол на тебя, – фыркнула сестра. – Ты права. Мы поругались с ним. Папа сейчас в ярости. Уйди к себе в комнату. Рано или поздно ты все узнаешь. – Тём, я хочу знать сейчас! – капризно прикрикнула Полина. – Нет. Ты еще мала, – вздохнул Арт. За дверью послышался вздох, и маленькие ножки затопали в противоположном направлении от спальни Арта. Она обиделась этим грубым словам, но так будет лучше. Пусть она уходит, пусть ненавидит Арта и обижается, главное, подальше от этого скандала и гнева отца. Арт достал лезвие. Он надеялся, что не вернется больше к причинению себе вреда, надеялся, что это закончилось, потому что в жизни появился Рома. Но отец никуда не делся. Он терзал себя, испытывал то былое отвращение, как по приезде в Давыдово. Он ненавидел себя за эти чувства. Как и ожидалось, все подтвердили, что он больной. Возможно, отец и прав: Арту надо лечиться.