Зима в сугробах любви

Арт просыпается следующим утром в своей постели. Медленно открывает слипшиеся глаза, протирает лицо рукой, приглаживает спутавшиеся волосы. По плану все должно быть, как и вчера. Рядом посапывает Рома, который прикидывается спавшим, а Арт рассматривает его, будто пытаясь привыкнуть к новому, взрослому лицу. Однако, щупая кровать рядом с собой, Арт не натыкается на парня. Пусто. Смятая простынь и сбившаяся подушка. Молодой человек точно ночевал в этой кровати, но куда делся теперь – непонятно. Арт резко садится в кровати и оглядывается по сторонам. В чем причина? Куда делся Рома? Опять ушел? Пропал? Арт ему не понравился? Он ожидал чего-то другого? Его обидела вчерашняя маленькая грубость? Уйма вопросов роется в голове, охватывая мысли и вызывая панику. Арт стремительно спускается с кровати, достает из тумбочки таблетки успокоительного и выпивает сразу две. Сердце бешено колотится в груди, отдавая болью. Страх сковывает все тело. Неужели его опять бросили спустя пятнадцать лет? Слышится звон тарелок. Арт удивленно оборачивается, будто кто-то будет греметь посудой за его спиной. Однако сзади та же пустота. Арт едва ли не бежит на кухню. Тревожность, охватившая Арта, была напрасной. Вот он Рома, стоит на кухне, делает сэндвичи, какие Арт никогда не ел. Он в шортах и футболке, украденной из шкафа Арта, поэтому та сильно облегает его фигуру. Арт отмечает, что Рома, по сравнению с ним, намного спортивнее. Усмехаясь со своих мыслей, что он живет в одном доме с парнем, спит с ним в одной кровати, но целовался и обнимался с ним последний раз пятнадцать лет назад, он случайным звуком привлекает внимание Ромы. Тот оборачивается и улыбается. – Доброе утро! – звонко произносит он, будто в какой-то сопливой мелодраме или рекламе брендовых шмоток. – Я решил приготовить завтрак, – он указывает на сэндвичи, но Арт обращает внимание только на полную раковину грязной посуды и запачканную белую мебель. – У меня звонок с одним человеком через полчаса, но я позавтракаю с тобой. – Ты останешься дома? – с надеждой в голосе произнес Рома. – Да, но буду работать. – Мне тоже нужно порисовать. Заказчик сократил срок, теперь я не успеваю закончить картину, – он состроил недовольную гримасу. – Я накрою пол газетой, так что не запачкаю ничего. – Ладно, – невпопад ответил Арт, садясь за стол. Он и не помнил, чтобы завтракал здесь с кем-то, глядя на зимнюю Москву. Арт и Рома позавтракали практически в молчании. Оба витали в собственных мыслях. Арт отметил про себя, что не прочь каждое утро видеть Рому рядом: с ним Арт совершенно не чувствует себя одиноким. – Ты можешь помыть посуду? – спросил Арт, указывая на раковину. – Я не успеваю. Рома отмахнулся. – Потом. Арт не привык к грязи и легкомысленному отношению к быту, однако проглотил ответные слова и молча ушел в свой кабинет готовиться к звонку с деловым партнером. Рома же принялся устраивать свое рабочее пространство. Тревожность так и не покинула Арта. Таблетки не помогли, и он начал беспокоиться только сильнее. Причиной тому стали переживания насчет бытовых вопросов в хрупких отношениях парней. Пока они напоминают двух студентов, которых заставили делить друг с другом одну квартиру. Пытаясь настроиться на разговор с коллегой, Арт так погрузился в собственные думы, что забыл о Роме, находящемся у него, и даже вскрикнул он страха, увидев того в своей гостиной. Рома лежал на полу, распластавшись в разные стороны. Перед ним стоял холст с незаконченной картиной. Холст на мольберте. Мольберт на крошечном клочке газеты. Причем новой, которую Арт купил пару дней назад, чтобы почитать научные статьи, связанные с экономикой. – Ты чего? – обеспокоенно спросил Арт. – Что-то не так, – хмуро заявил он. Арт глядел только на белый ламинат в квартире. Привыкнув к чистоте и опрятности, он беспокоился за работу Ромы и ее аккуратность для ремонта в доме Каверина. – Атмосфера моей квартиры и правда не подходит художнику, – усмехнулся Арт, проходя мимо распластавшегося на полу парня и доставая из шкафчика у телевизора папку с документами. – Нет, кажется, я понял, – вдохновленно подорвался он и схватил телефон, что-то яростно в нем листая. Арт улыбнулся с его поведения и вернулся в свой кабинет к работе. Внезапно из гостиной донеслись громкие звуки, которые оказались песней, включенной Ромой. Арт вздрогнул, но решил пока ничего не говорить парню. Ведь ему тоже нужно работать, нельзя запретить творческому человеку рисовать. Однако долго так продолжаться не могло. Арт настойчиво игнорировал звуки, звонок с коллегой провел в наушниках, но с каждой минутой громкая музыка выводила из себя все сильнее. Спустя час работы, походившей на ад, у Арта разболелась голова, и он рассерженно подорвался со стула. Гневно захлопнув крышку ноутбука, он вышел в гостиную. Рома сидел напротив мольберта и восторженно возил кистью по полотну. Кажется, вдохновение пришло, одновременно покинув Арта. В комнате громко играет музыка, динамик телефона разрывается, и Арт представляет, в каком шоке находятся соседи, которые никогда в жизни не видели от тихого соседа подобных выходок. К тому же, работа Ромы явно опасна для свежего ремонта в квартире Арта. Маленький кусок газеты, застеленный на полу, точно не спасет белоснежную мебель и ламинат в комнате парня. Арт уже представил, в какой хаос превратится гостиная после всех манипуляций Ромы. Музыка же заглушает мысли Арта, не давая ему сосредоточиться на работе. А ведь ведение бизнеса серьезно, нельзя совершать ни малейшей ошибки. Да и как от такого шума не заболит голова? – Ром, – окликнул его Арт, но парень не обратил никакого внимания. – Рома! – уже громче позвал Артемий, и Рома нехотя поднял взгляд, поставив музыку на паузу. Комнату охватила моментальная тишина, и Арту сразу стало комфортней. – Ты можешь, пожалуйста, выключить музыку? Или надеть наушники? – В наушниках не то, – фыркнул Рома, откладывая кисть. – Музыка должна поглощать, чтобы оставить свой след в картине. – Мне тоже нужно работать. – Я сейчас, я быстро закончу, – отмахнулся Рома и вновь вернулся к творчеству. Похоже, в моменты вдохновения разговаривать с ним как об стену горох. Все равно витает в своих мыслях и не слышит других. Арт тяжело вздыхает и уходит из гостиной, направившись на кухню. В раковине все еще гора посуды. Еще один тяжелый вздох, и Арт идет ее мыть, попутно убираясь на кухне и вытирая мебель. Музыка все еще грохочет в гостиной. Арт дрожавшими руками достает еще одну таблетку успокоительного и, немного замявшись, выпивает сразу две. Ему нужно подавлять свое недовольство, нужно быть понимающим, нужно быть рядом, иначе его опять бросят и оставят еще на ближайшие пятнадцать лет. Арт уходит в спальню, берет беруши, ложится в кровать и укрывается одеялом с головой, пытаясь спрятаться от музыки. Ее отголоски еще доносятся до него, но действие таблеток дает о себе знать, и Арта клонит в сон. Артемий уверен, он делает это все для блага их отношений, им нужно потерпеть и притереться друг к другу, и после этого они привыкнут к работе вместе. Для блага их отношений…