more...?

             Говорят, небо не даст больше, чем ты сможешь вынести. Ну, видимо, наверху всё-таки просчитались, потому что Джейд решила, что с неё хватит. Она отложила будильник уже во второй или даже третий раз, а после, уткнувшись носом в подушку и крепко зажмурившись, начала молиться, чтобы никто не вошел к ней в комнату и не сказал, что пора начинать очередной невыносимый день.              — Ещё спишь? В школу опоздаешь, — в голосе отца, звучавшем приглушенно из-за вороха одеял, в которые укуталась Джейд, проскальзывал смех. Джейд даже показалось, что у него сегодня хорошее настроение, а значит можно попробовать договориться.       — Не очень хорошо себя чувствую, — прохрипела она, выглядывая из-под одеяла. — Можно сегодня остаться дома?       — Или намечается тест, к которому не успела подготовиться? — недоверчиво ухмыльнулся мужчина вместо прямого ответа. Джейд покачала головой и для правдоподобности закашлялась.              На самом деле у неё не болело горло. Виновником появлявшейся утром хрипоты были дешевые сигареты, которые должны были помогать Джейд выносить этот невыносимый мир. Но отцу о таком лучше не говорить.              — Вряд ли мама разрешит, — после недолгого молчания, вынес вердикт мистер Аллен. — Поторапливайся, если хочешь успеть перекусить перед выходом. Может, я даже смогу подбросить тебя до школы.              Приглушенно застонав, Джейд с головой спряталась под одеяло. В груди болезненно клокотало от страха и беспомощности. Ничего не вышло. Ей снова придется идти в то место, где её все ненавидят. Джейд зажмурилась и зажала рот руками, чтобы никто не услышал крик.              Надежды, что что-то изменится, не осталось. Она ведь уже всё перепробовала.              Пыталась отвечать. Не очень громко. Не очень внятно. На что хватало сил. Шайни и её подпевалы, наверняка, даже не слышали этих позорных попыток оборониться.              Пыталась игнорировать. Но этим, казалось, только раззадоривала стерву, которая выдумывала всё новые оскорбления, под конец дня стучащие в висках одной-единственной навязчивой мыслью.              Сейчас, путаясь с солью щиплющих кожу слез, она звучала особенно громко.              Вся семья уже собралась на кухне. Миссис Аллен наливала себе в термос кофе и даже не подняла на дочь глаза, когда та, сев за стол, угрюмо подложила кулак под щеку. Мистер Аллен, не отрываясь от без сомнения важной переписки, придвинул дочери кружку с почти остывшим кофе и тост с сыром.              Единственными, кто был рад появлению Джейд, оказались коты по кличке Куки и Орео, которых девушка семь лет назад забрала из приюта, и Руни, девочка Джек-рассел-терьер, которую миссис Аллен вообще-то покупала для себя, но забота о которой, по итогу, полностью легла на дочь. К глазам подступили слезы, когда Джейд подумала о том, кто же теперь позаботится о её пушистых любимцах.              Может, попросить Лею? Только как это сделать так, чтобы подруга не догадалась? Она всегда отличалась особой, почти колдовской проницательностью. А когда Джейд сказала ей об этом, Лея, лукаво улыбнувшись, тихо призналась, что её бабушка — настоящая ведьма.              Ничего особенного за почтенной госпожой Коулман Джейд, правда, не замечала. Бабушка Леи, выйдя на пенсию, продолжала работать — она открыла свой магазин сладостей и сезонных цветов, а ещё часами могла возиться в саду и любила баловать внучку и её подругу изумительной пастой под овощным соусом.              Да и вообще, когда Лея с родителями попала в аварию, с того света её вытащили врачи, а не магия. А снова встать на ноги помогла долгая и изнуряющая реабилитация, хотя бабушка, конечно же, ни на мгновение не отходила от внучки. Но ведь это никакое не колдовство, а поддержка единственного близкого человека.              — Я знаю, почему ты не хочешь идти в школу, — резкий голос матери вырвал Джейд из потока мыслей, и она неохотно подняла на женщину глаза. — Это ведь из-за тех девочек, которые тебя задирают? — Джейд зажато кивнула.              И черт её дернул поделиться этим с мамой. Она ведь надеялась, что миссис Аллен поймет и защитит, но вместо этого женщина пустилась в многочасовые разъяснения о том, как во взрослом обществе принято выстраивать коммуникации.              — Я так больше не могу, — Джейд стало еще хуже, когда она услышала собственный, похожий на плач замёрзшего котенка, надломленный голос. — Можно перевести меня в другую школу?              Мистер Аллен закашлялся и посмотрел на часы, проверяя, не пора ли ему идти. В запасе у мужчины было еще целых десять минут, за которые можно было бы допить кофе и дочитать статью, которую ему скинул коллега, но мужчина решил, что лучшим решением будет ретироваться.              — Вы как будто в детском саду, а не старшей школе, — покачала головой миссис Аллен, выставив щеку, в которую её рефлекторно поцеловал муж. — Вам просто нужно поговорить как взрослым образованным людям.       — Я пыталась, — почти выкрикнула Джейд, но, поймав на себе недовольный взгляд, вжалась в спинку стула и опустила голову.       — Как ты пыталась? — в голосе матери было столько недоверия, что Джейд снова захотелось оказаться под одеялом, где никто не достанет. — Наверное, мямлила, как сейчас. Увереннее в себе надо быть, тогда перестанут задирать. И над гардеробом не мешало бы поработать. Ходишь ведь непонятно в чем. Наденешь юбку, кофту какую-нибудь красивую, глядишь, мальчики начнут обращать на тебя внимание. И сразу эти непонятные… слухи… прекратятся.              Джейд ничего не могла ответить матери. Какой смысл? Её бы все равно не услышали. Проблема ведь не в том, что Джейд считают лесбиянкой. А в том, что её гнобят из-за того, что считают одной из «этих».              Джейд не хотела оправдываться, но не могла этого не делать, и от этого внутри поселилось что-то нехорошее. Тёмное. С каждым днем девушка всё больше ненавидела Шайни за то, что та вцепилась в неё мертвой хваткой и не отпускала. И себя — за то, что позволяла пропускать через себя ненависть к тем, кто этого не заслуживает.              — Мне пора в школу, — выплюнула Джейд сквозь зубы и выскочила из-за стола, на котором остались стоять тарелка с непривлекательного вида тостом и остывший кофе. Миссис Аллен недовольно прокричала что-то про то, чтобы она убрала за собой, но Джейд, схватив рюкзак и переобувшись, выскочила на улицу.              Первой мыслью было сбежать. Пойти не в школу, а на автовокзал, купить билет на ближайший рейс и уехать. Куда угодно, только подальше от злых языков и непонимания самых близких людей.              Но у Джейд была всего пара долларов на карте и пустой кошелек. Да даже если бы у неё хватило денег на билет, что дальше? Родители не научили её рутине самостоятельной жизни — аренда и счета, собеседования на работу — как она вообще объяснит, почему бросила школу? Стоило начать думать, что придется жить одной и рассчитывать только на себя, Джейд бросало в дрожь. А если она попадется на глаза полицейским?              В ушах зазвенел резкий, резонирующий в области переносицы с невыносимо высокими нотками голос матери, выплевывающий утренние обвинения, словно комки грязи, налипающие на одежду, волосы и кожу.              Хватит мямлить…              Увереннее надо быть.              На пешеходном переходе Джейд остановилась, пропуская школьный автобус с учениками начальных классов. Проводив его взглядом, она выдохнула. Кое в чем Джейд уверена — хоть где-то мать может ей гордиться — ведь сегодня её дочь умрет.              Правда, после математики Джейд начала в этом сомневаться. Урок прошел относительно спокойно. Учитель вызвал некоторых студентов к доске, а после начал объяснять новую тему, которая, по его заверениям, обязательно будет в итоговом тесте. Джейд слушала его краем уха, и теперь даже немного жалела об этом. Подумать только, ещё пятьдесят минут назад она точно знала, что эти знания ей не пригодятся, ведь к тому времени она уже будет мертва, а теперь начинала думать, что нужно было хотя бы записать название темы.              Ну, а вдруг…              На большой перемене Джейд, не поднимая головы и игнорируя редкие смешки за спиной, забросила вещи в локер, сбегала в туалет, надеясь, что не столкнется с поправляющими макияж девчонками, которые непременно бы шарахнулись от неё как от прокаженной, и вернулась в кабинет, где должен был пройти следующий урок.              Она всегда так делала. В столовой уже давно не было для Джейд места. Шайни настроила против неё всю школу, и даже те, кто на самом деле принадлежал к радужному сообществу, сторонился её, боясь, что ненависть Шайни и остальных гомофобов обернется уже против них. Обедать в туалете было слишком унизительно даже для Джейд. А на улице было уже слишком холодно, хотя некоторые до сих пор предпочитали проводить обеденный перерыв во дворе.              Но Джейд к их числу себя точно не относила. Ей даже нравилось, усевшись за последней партой, очень быстро, как будто наперегонки со временем, съесть купленный в автомате сэндвич, запив его сухость сладкой газировкой. Обычно, когда она делала последний глоток, в кабинет начинали стягиваться остальные студенты, и на этом её спокойная жизнь подходила к концу.              Но в этот раз она не успела даже развернуть обед, который миссис Аллен, сморщившись, называла сухомяткой и не понимала, как дочери может такое нравиться. Дверь открылась, и вместе с гомоном коридора в кабинет вошли пятеро. Джейд замерла, как застигнутая врасплох мышь. Ей даже не надо было поднимать глаза, чтобы узнать, кто это был.              Первым об этом девушке поведал собственный нос — легкие, почти невесомые переливы весенних цветов переплетались с нотками розового перца, становясь ярче, смелее, глубже и, наконец, взрываясь сладостью малины. А когда головокружительный восторг растворялся, оставался лишь шлейф белого мускуса. Изысканный и элегантный.              Так пахла Шайни Мун.              Вместе с ней в кабинет вошли Леон и Кристалл Фостер. Брат и сестра и, насколько было известно Джейд, близнецы. Кристалл была на двенадцать минут младше, но иногда вела себя как пятилетка.              Невероятно красивая эффектная блондинка с голубыми глазами, без единого прыщика и хрупкой фигуркой. Сущий ангел — Джейд не могла не заглядываться на неё, но только когда Кристалл держала рот закрытым. В противном случае вся гниль, с которой девушка, по всей видимости, родилась, выходила наружу едкими замечаниями и кривляньями. Как и Шайни, Кристалл была гомофобкой, называла это болезнью и тянулась за антисептиком сразу, как Джейд попадала в её поле зрения.              Леон и Кристалл были похожи как две капли воды. Разве что волосы у юноши были чуть покороче — едва доставали до плеч. А так, та же фарфоровая кожа, правильные черты лица и почти полное отсутствие эмоций в повседневной жизни. Все, что Джейд знала о Леоне — это то, что он много рисует.              А ещё встречается с Шайни Мун.              От Аарона Холмса исходила темная аура. Он никогда не принимал участия в коллективных издевательствах, иногда даже прекращал их, но Джейд все равно чувствовала, что не нравится ему.              Ладно, может, она и накручивала немного. Ненависти Аарон к ней, возможно, и не испытывал. Но недоверие — точно.              Он встречался с Кристалл, и это было единственным, что объединяло Аарона с этой компанией. С Леоном они почти не общались и вообще, как будто игнорировали друг друга. Шайни была ему неинтересна. А Линдси…              Линдси Грин. Непроходимая тупица. Так бы охарактеризовала её Джейд, если бы кто спросил. Она переходила из класса в класс исключительно благодаря красивым глазкам, а подружкой Шайни числилась только пока покорно исполняла роль девочки на побегушках. Джейд никогда не видела, чтобы они разговаривали. Роль Линдси в этой компании заканчивалась на «принеси-подай», но кажется саму девушку всё устраивало.              Джейд даже дыхание затаила. Скосив глаза, она поняла, что до конца перемены ещё почти двадцать минут. Так долго не дышать у неё не получится. Медленно выдохнув, она опустила голову, впиваясь взглядом в черную ткань брюк. Может, если она будет сидеть неподвижно, её не заметят?              — Эй, ты меня слышишь?              Джейд не заметила, когда впала в транс. Лишь когда голос Шайни прозвучал над самим ухом, она снова вернулась в реальность. Легкие выпустили последнюю крупицу воздуха, и Джейд поняла, что не может вздохнуть. Что-то перекрыло гортань. Лицо горело. Джейд медленно подняла голову, встречаясь взглядом с немного раскосыми темно-карими глазами, внимательно изучающими её лицо.              — Ч-что? — заикаясь, переспросила Джейд только чтобы хоть что-то сказать. Шайни, откинув голову, звонко рассмеялась.       — Какая ты убогая, — отсмеявшись, она покачала головой.       — Мы спросили, у тебя есть костюм на Хэллоуин? Ты ведь пойдешь на вечеринку, которую устраивает Шайни, — подсказала Линдси. Кажется, вопрос был риторическим, потому что остальные посмотрели на нее с осуждением. Похлопав глазами, Линдси прикусила губу.       — Зачем ей искать костюм, — Шайни продолжала нависать над партой, за которой сидела Джейд. Она скрестила руки на груди. На лице расплылась издевательская улыбка. — Он всегда на ней. Ведь так, Джей-Джей?              Шайни ведь нарочно коверкала её имя, отчего ненависть внутри Джейд становилась ещё сильнее. Она покачала головой, одновременно отвечая на вопрос и прося оставить её в покое. Уставившиеся на нее взгляды жгли кожу.              — Или ты не поняла? — ласково спросила Шайни, склонив голову набок, — Я имею в виду твой костюм лесбиянки.              В классе воцарилась тишина. Джейд не отвечала, буравя взглядом парту. Девушка надеялась, что Шайни надоест эта глупая игра, и она уйдет. Но, кажется, это было только начало.              — И отвечая на твой вопрос, Линдси, — Шайни коротко посмотрела на подругу через плечо, — Нет, Джейд не придет на мою вечеринку, потому что лесбиянкам туда вход воспрещен.              Джейд хотелось рассмеяться, потому что слова Шайни звучали как чистый абсурд. И хотелось расплакаться, потому что говорила и ненавидела она на полном серьезе. Джейд кожей чувствовала все отвращение, которое Шайни испытывала к ней.              — Но, если ты нам докажешь, что ты нормальная… — неожиданно протянула она, оглядываясь на Аарона. — у парней много знакомых в школьной команде по футболу. А им, поверь, плевать кому присунуть, даже пакет на голову не придется надевать. А чтобы в первый раз было не так страшно, можете замутить ЖМЖ.       — А что такое ЖМЖ? — Линдси почесала затылок. — Какая-то поза в Камасутре? — Шайни в ответ только закатила глаза.              Джейд молчала. Она молилась только о том, чтобы в класс пришел учитель. Тогда у неё появится передышка.              — Перед встречей с футбольной командой пускай сначала пару лишних килограмм сбросит, — фыркнула Кристалл, с интересом наблюдая за развернувшейся травлей.       — А она уже, — Шайни хмыкнула, обводя взглядом пустую парту. — Только имей в виду, дорогая, что РПП уже не в моде.              Джейд подняла голову. На долю секунды ей показалось, что у неё найдутся силы дать Шайни отпор. Потому что в этот раз она перегнула палку. И дело было не в том, что её слова задели Джейд или были правдой. Её возмутило, с какой издевкой Шайни, никогда не сталкивающаяся с подобной проблемой, говорит о болезни, которая искалечила, а то и лишила жизни тысяч девушек.              Воспользовавшись короткой заминкой — какой-то студент заглянул в кабинет, но, поняв, что ошибся, быстро ретировался, Джейд схватила сумку и выскочила в коридор. За спиной слышался смех.              Джейд не помнила, как ей удалось сбежать из школы и не нарваться на неприятности. Она бежала, не разбирая дороги, пока не остановилась возле небольшого двухэтажного дома, на первом этаже которого несмотря на то, что день был в самом разгаре, горел свет.              Джейд прошла по гравийной дорожке, пряча заплаканное лицо от садовых гномов, и, поднявшись на крыльцо, позвонила в дверь. Когда по ту сторону послышалось шевеление, Джейд пожалела о своем спонтанном решении. Она никогда не рассказывала Лее о том, что с ней делали в школе, к тому же дома могла оказаться её бабушка, а придумывать ложь, чтобы как-то оправдать свой зареванный вид, не было никаких сил. Но сбегать было уже слишком поздно. Дверь распахнулась, и перед ней предстала подруга, сначала улыбнувшаяся, но тут же нахмурившаяся, стоило ей увидеть покрасневшие от начавшегося раздражения щеки Джейд.              — Проходи.       — А миссис Коулман дома? — неуверенно поинтересовалась Джейд, переступая порог. Лея покачала головой.       — В магазине. Парнишка, который подрабатывает продавцом, заболел, а подменить некем. Чаю? Или чего покрепче.              Джейд покачала головой. Она хотела улыбнуться шутке, но губы скривились, глаза наполнились слезами, и она зарыдала, опускаясь к полу. Над головой раздался долгий выдох.              Когда исповедь закончилась, Джейд чувствовала себя ужасно опустошенной. Она думала, что станет легче, но почему-то этого не произошло. Мир потерял краски. Хотелось забыться сном и больше никогда его не видеть.              Джейд лежала на диване. Её голова покоилась на коленях подруги, а сама Лея успокаивающе гладила Джейд по волосам.              — Вот сучки, — Джейд не могла этого видеть, но, наверняка, подруга поморщилась. — Почему ты мне сразу не рассказала? Они заслужили взбучку.       — Что ты им сделаешь? — Джейд из последних сил хмыкнула. — Их боготворит вся школа, а ты только вчера заново научилась ходить.       — Ну, знаешь ли, есть разные методы, — пальцы Леи переместились на её щеку. — Не всегда же применять грубую силу.       — А что? — Джейд сглотнула. На самом деле ей было все равно. В то, что девушки получат свое возмездие, она уже не верила.       — Всякое, — уклонилась от ответа Лея. — Может все же чай?       — Нет, спасибо, — Джейд, поднявшись, села. — Уже поздно, наверное, пойду домой, а то мама будет ругаться.       — Может, останешься у меня? — предложила подруга. Джейд лишь покачала головой.       — Мы с мамой сегодня немного поскандалили с утра, так что лучше не надо. Да она и не разрешит.       — Ладно, как хочешь, — Лея нервно облизала губы. — Только позвони, как доберешься, хорошо?       — Обязательно, — вяло улыбнулась Джейд.              На улице, как и у неё на душе, было темно и холодно. Вообще, можно было сказать, что они с Леей почти соседки. Чтобы добраться до дома, Джейд всего-то нужно было дойти до конца улицы, повернуть налево и, перейдя дорогу, пройти ещё около ста метров. Там, на крыльце, наверняка уже горели светильники, и уставший после работы отец, опершись на балюстраду, курил сигарету, дожидаясь дочь.              Только увидеть её мистеру Аллену было уже не суждено. Во всяком случае живой.              Джейд видела огни машины. Понимала, что ей нужно ускориться или отскочить назад. Но не сделала этого. Как будто сработал антирефлекс выживания.              Завизжали тормоза. Её подбросило вверх, потом вниз. Глухой удар. Какое-то время Джейд была в сознании, удивляясь тому, что почти не чувствует боли. А ещё, что асфальт под её головой слишком горячий для середины осени.              А после мир провалился в темноту.