more...?

             Воздух пропитался запахом тыквы и первого снега. Лея, поёжившись, сильнее укуталась в тёмно-синюю шерстяную накидку — лучшее, что она смогла найти из того, что не только согрело бы её в этот морозный день, но и подошло под сложившиеся обстоятельства.              Год назад в этот день они с Джейд во всю готовились к приближающемуся Хэллоуину. Лея собиралась нарядиться ведьмой — как раз мама наконец разрешила покрасить волосы в огненно-рыжий и для завершения образа оставалось только надеть черное платье и остроконечную шляпу. А Джейд она подбила выбрать наряд лесной эльфийки.              Тёмные волосы подчеркивали бледную кожу, расписанную тонкими веточками. Заостренные уши, которые Джейд сделала сама из папье-маше, выглядели совсем как настоящие. Сережки в них напоминали дикие цветы. От платья, как будто вплетённого в кожу, завораживало дух. Лея не могла дышать, когда смотрела на чудесное хрупкое создание, смущенно улыбающееся ей. И от понимания, насколько близко, но одновременно недосягаемо счастье, сердце разрывалось на кусочки.              Господи, она влюбилась в подругу…              Церемония закончилась, и незнакомые Лее люди медленно разбредались по домам. Она была уверена, что и Джейд, будь она тут…              и жива              …не смогла бы назвать их имён. Друзья и знакомые родителей. И никого из ровесников Джейд — ни соседских мальчишек, ни знакомых из школы. Возможно, это было и к лучшему, ведь приди сюда кто из одноклассников, Лея расцарапала бы ему лицо, не удосужившись даже узнать имя.              Как она их ненавидела. Даже думала убить. Каждого. Медленно и мучительно. Представляла, как с садистским наслаждением будет наблюдать за тем, как гаснет жизнь в глазах тех, кто забрал её у Джейд. Но потом наваждение прошло. Лею накрыла такая сильная усталость, что она несколько дней не могла подняться с кровати.              Спасибо бабушке, что не трогала её эти дни. Только беззвучно оставляла поднос с едой на тумбочке рядом с постелью, а вечером забирала его нетронутый и относила на кухню. Если бы не бабушка, Леи сейчас здесь не было. Это она отвела внучку в ванную комнату и помогла умыться. Расчесала волосы и заплела в косу. Помогла надеть платье и накидку. Застегнула ремешок на туфлях.              Лея хотела сказать ей спасибо, но голос всё ещё не слушался. Узнав о смерти Джейд, она кричала так сильно, что охрипла. Сейчас ей было за это стыдно, но тогда Лея просто не сдержалась. Слишком сильная боль. Слишком неожиданная. Она просто была к ней не готова.              Когда умерли родители, Лея и сама висела на волоске от смерти. Возможно, именно это и спасло её от безумия. А сейчас оно тянуло её в свой тёмный омут, предлагая сделать все те вещи, на которые способен только безумец.              Лея пыталась сопротивляться ему. При этом почти наверняка зная, что это бесполезно.              — Не замерзла? — госпожа Коулман невесомо коснулась плеча внучки, но та всё равно прогнулась, будто ей на плечи положили целое небо.       — Немного, — обернувшись, слабо улыбнулась Лея.       — С тобой хотели поговорить Аллены, — лицо госпожи Коулман скривилось, как будто сама она это не приветствовала. — Уделишь им минутку?       — Конечно, — Лея опустила глаза. Не то, чтобы после случившегося, она возненавидела родителей Джейд. В случившемся же не было их вины, может, только немного. Джейд несколько раз говорила, что у неё сложные отношения с мамой, а отца почти никогда нет дома. Просто видеть их Лее совсем не хотелось. Больше никогда, если можно. — На самом деле мне тоже нужно с тобой кое-о-чем поговорить…       — Я собиралась заглянуть в магазин, составишь компанию? — Лея кивнула. — Я подожду тебя у машины.              Аллены все ещё были в церкви. Отец Джейд разговаривал о чем-то со священником и, судя по его нахмуренным бровям, беседа выдалась не из приятных. Миссис Аллен покорно ждала мужа на скамейке.              Увидев её впервые после трагедии, Лея не сразу узнала женщину. Горе обесцветило её. Женщина не поднимала головы, ни с кем не разговаривала, только кивала в ответ на соболезнования. Никакой реакции на внешние раздражители.              Но, когда Лея поравнялась со скамейкой, миссис Аллен подняла на неё пустые глаза и вяло улыбнулась. Что-то не дало Лее присесть рядом, и она осталась стоять, обхватив себя руками. В церкви было немного душно, но девушка всё никак не могла согреться.              — После смерти твоих родителей, я так и не принесла тебе свои соболезнования, — начала миссис Аллен. Лея лишь дернула головой — она просто не знала, что ей на это ответить. Надо ли вообще отвечать. — Прости. Я просто никогда не сталкивалась с этим… — до этого ровный голос миссис Аллен дрогнул. Она сглотнула. — Я не знала, как это больно и страшно — терять близкого человека.       — Ничего. Я всё понимаю, — Лея на мгновение задержала дыхание, чтобы остановить защекотавшую гортань истерику. Больше никаких слёз — они не забирают боль. Только силы. — Примите мои соболезнования.       — Джейд ведь была твоей лучшей подругой, — всхлипнула миссис Аллен. Лея внезапно почувствовала злость. Она не могла говорить о подруге в прошедшем времени, и её начинало трясти, когда это делал кто-то другой. — И тебе, должно быть, тоже больно. Бедная девочка, ты ведь, наверняка, ещё от смерти родителей не оправилась, а тут такое… — новый всхлип оборвал её монолог. Он вышел куда громче предыдущих. Мистер Аллен и священник, прервав спор, даже обернулись на женщину.       — Нам всем тяжело, — выдавила Лея угрюмо. По телу отчего-то пошли мурашки. Девушка подумала о том, что хорошо эта беседа не закончится. И оказалась почти права.       — Да-да, — миссис Аллен покачала головой. — Но я так не могу, правда. Это невыносимо, — она накрыла рот ладонью. Лея почувствовала липкую жалость — жуткое, если не отвратительное чувство, которого всегда сознательно избегала.       — Что вы имеете в виду?       — Куки и Орео. Котята, которых Джейд притащила из приюта. Не могу их видеть, — за всхлипами Лея едва могла разобрать, что женщина говорит. — Забери их. Пожалуйста.              Лея ожидала услышать всё, что угодно. От упрёков до исповеди. Миссис Аллен, видимо, приняв молчание девушки за отказ, оживилась. На лице появилась нервная улыбка. Женщина то оборачивалась на мужа, то снова смотрела на Лею. Её руки, сжимавшие сумочку-клатч, дрожали. Заметив это, Лея невольно подумала о наркоманах или душевнобольных. Миссис Аллен, не желая терять контроль над ситуацией, решила перейти в наступление.              — В случившемся же есть и твоя вина, — заметив округлившиеся глаза девушки, женщина неподобающе громко отпустила смешок. Священник покачал головой, но промолчал. — Да-да, и не делай вид, что не понимаешь, о чем я. Это ведь из-за тебя все считали Джейд лесбиянкой.       — Из-за меня? — на выдохе повторила за ней Лея. Миссис Аллен кивнула.       — Вы ведь всегда ходили вместе, были очень близки. Вот и появились разные слухи. Про вас… про мою дочь.       — Все друзья проводят время вместе. Почему же так думали только про нас?       — Как будто ты не знаешь, — миссис Аллен оскалилась. Она пошатнулась, и Лея неосознанно отшатнулась, почему-то подумав, что женщина сейчас набросится на неё. Но та только помассировала виски, будто это могло помочь избавиться от преследовавшей её боли. — Вы ведь были ближе, чем подругами.       — Вы ошибаетесь.       — Не ври мне, мерзавка, — странно, что от её злобного шипения не заплакали ангелы. Миссис Аллен, пошатываясь, встала. — Если до вечера не заберешь тварей, я их утоплю. В новом доме они мне ни к чему.       — Вы переезжаете? — рефлекторно переспросив, Лея почувствовала себя ужасно глупой. Миссис Аллен обернулась на неё.       — А что, предлагаешь остаться мне в месте, где всё будет напоминать об умершей дочери? Повторюсь, у тебя время до вечера.              Лея никогда не страдала астмой, но прямо сейчас ей было нечем дышать. Она не знала, что больше поразило её — то, что миссис Аллен буквально обвинила её в смерти дочери, или то, что женщина так рьяно пыталась избавиться от последнего живого напоминания о Джейд. Вещи, даже если Аллены заберут их с собой, потускнеют и обрастут пылью. Но животные, которых когда-то их дочь взяла из приюта, будут напоминанием о её добром сердце.              Госпожа Коулман, как и обещала, ждала внучку у машины. Когда Лея подходила, она о чем-то перешептывалась с незнакомым мужчиной, а напоследок незаметно передала ему небольшой сверток. Мужчина спрятал вещь в кармане и, кивнув Лее в знак приветствия, растворился в толпе. Девушка нахмурилась.              — Мне стоит беспокоиться? — спросила она у бабушки, поравнявшись с ней. Та отпустила смешок.       — Скажешь тоже, это по работе. Ну что, мы можем ехать? — Лея сжато кивнула.       — Можно, мы заведем кота? — госпожа Коулман едва не поперхнулась морозным воздухом. У них дома и в помине не было животных, и, в отличие от многих соседских детей, Лея никогда не выпрашивала у родителей котенка или щенка.       — Конечно, — согласилась она после короткого замешательства. Лея все ещё хмурилась и не торопилась садиться в машину.       — А двух? — госпожа Коулман кивнула.       — Можно. Но заботиться о них будешь сама, у меня магазин.       — Договорились.              Ужасно бледная, с болезненными синяками под глазами Лея напомнила госпоже Коулман фарфоровую куклу с механизмом, похожую на ту, какую когда-то давно привез ей дедушка с туманного Альбиона. До этого безмолвно сидевшая на полке, она оживилась и даже улыбнулась бабушке, прежде чем сесть наконец в машину.              — Это то, о чем ты хотела поговорить? — осторожно поинтересовалась госпожа Коулман. Лея, наблюдая за прохожими, медленно покачала головой.       — Вообще-то нет. Я хочу вернуться в школу, — женщина опешила.       — Я думала, тебе нравится домашнее обучение. Можешь заниматься в собственном темпе, и никаких раздражающих одноклассников.       — Именно они, бабушка, мне и нужны, — откинувшись на спинку кресла, едва слышно прошептала Лея. От её слов у госпожи Коулман по спине пробежали мурашки.