more...?

             Кристалл праздновала. Лея не знала что именно — день рождения близнецов остался позади, но так всё и выглядело. Главный атрибут праздника — довольная именинница. А Кристалл разве что не светилась от счастья. На большой перемене к школе подъехал фургон одного из местных ресторанов — настолько крутого, что даже удостоился одной мишленовской звезды. Судя по тому, что прилавки школьной столовой пустовали, с директором всё было обговорено заранее.              Лея наблюдала за тем, как одноклассники запихивают в себя блюда из поварской книги шефа Рамзи, и чувствовала, что её начинает тошнить. Невоспитанные дети вели себя так, будто всю жизнь питались картофельной кожурой и кусочком хлеба — хрюкали от восторга, фотографировали салат с трюфелем и креветками и не забывали воспевать дифирамбы Кристалл. Безумие передавалось воздушно-капельным путём, хотя девушка никак не могла отыскать истоков этой беспричинной эйфории.              Лея глазами нашла Леона. Он сидел в дальнем углу столовой и, также как и девушка, наблюдал за толпой. Парень был один и нервно морщился. Слишком громкие голоса приносили ему головную боль. Глаза казались воспалёнными. Кожа — серой. После вечеринки в честь дня рождения Леон оказался в черном списке у собственной сестры. Без причины — как будто для профилактики. И это, казалось, убивало его.              Но Лея не торопилась подходить. Она всё думала о страшном шраме у Кристалл. И её словах о том, что это — дело рук Леона. А что, если он монстр даже похлеще сестры, просто тщательно скрывает это? Если честно, Лея не хотела проверять.              — Почему не ешь? — голос Кристалл у самого уха оказался неожиданностью, и Лея вздрогнула. Она не видела, но чувствовала, что девушка улыбнулась её реакции. — Здесь есть всё. Горячее, десерт, холодные блюда. Хотя своё ты получишь чуть позже, — от её слов по спине пробежали мурашки. Лея обернулась, но Кристалл была уже далеко, общалась с кем-то из одноклассников.              Как будто даже не подходила.              Лея сглотнула. Это место начало пугать её. Вокруг царило странное нездоровое веселье. Девушке всё казалось, что вот-вот из-за угла выпрыгнет какая-нибудь суперуспешная поп-рок группа и споет свой главный хит для Кристалл. Или приедет директор на трехколесном велосипеде и будет веселить публику, жонглируя куриными яйцами, которые все равно не пригодились, ведь Кристалл устроила обед, по цене превосходящий годовую зарплату всех поваров школы.              Ей срочно нужно было на воздух.              Она знала, что увидит здесь Аарона. Он сидел на выступе крыльца, спиной к двери. К воздуху примешался едва уловимый кисло-сладкий запах. Сначала Лея подумала, что он курит, но оказалось, что это просто энергетик.              — Зачем ты пьешь эту гадость? — фыркнув, спросила девушка, садясь рядом.              Только когда их дыхание, встретившись, облачком улетело в небо, она поняла, что решила заговорить первой. С почти незнакомым человеком. С парнем. И тех и других Лея всё ещё недолюбливала. Аарон предпочел оставить её колкость без ответа — сразу видно, мудрый не по годам. Лея искоса посмотрела на него, пытаясь понять, что он чувствует.              Вот ей было спокойно. И затянувшееся молчание совсем не давило. Раньше такое было только с Джейд.              — Как часто ты прислушиваешься к себе? — внезапно спросил Аарон. Отставив баночку с энергетиком, он лег на холодный камень крыльца, подложив под голову руку.       — Всегда, — вырвалось прежде, чем Лея поняла, что это не совсем правда. Иногда она наоборот делала не так, как велел внутренний голос. Назло.       — И к чему это приводило? — снова огорошил её своим вопросом парень. Лея знала, что он на самом деле имеет в виду. Аарон как будто читал её мысли.              Бессовестный.              Лея, прикусив губу, задумалась. Первым и самым предсказуемым ответом, вертевшимся на языке, было «ни к чему хорошему». Но девушке захотелось вспомнить. Если понадобится — выстроить логическую цепочку от момента, когда она принимала решение проигнорировать внутренний голос, к последствиям, следовавшим за её выбором.              Самый первый раз случился, когда Лее было пять. Девушка сомневалась, что воспоминаниям из такого нежного возраста можно доверять, но она помнила тот день слишком хорошо. Как будто он был вчера. Каждое вчера её жизни.              Это был день рождения её дедушки.              Голос в голове, нежный и одновременно строгий, совсем как у мамы, посоветовал ей не капризничать, а просто надеть колготы, которые выбрала для неё бабушка. Но Лея считала себя достаточно взрослой для того, чтобы самой определиться с нарядом. Она прокопалась до самого обеда, с головой ныряя в ящики с одеждой и придирчиво откидывая одно платье за другим.              Когда они приехали, дедушки уже не было. Лея так и не поздравила его с днем рождения. И даже не попрощалась. Мама молча собирала со стола приборы. Отец разговаривал по телефону в соседней комнате. В доме стоял странный, спертый воздух несмотря на то, что все окна были открыты. Так Лея впервые узнала, что такое потеря.              В последний день, когда они виделись с Джейд, девушка тоже проигнорировала внутренний голос. Он настойчиво просил её уговорить подругу остаться. Но Лея махнула на него рукой. Всё будет хорошо. Всё наладится.              Даже в тот день, когда погибли родители, а сама Лея едва не осталась прикованной к инвалидному креслу — она ведь проснулась с мыслью, что им не надо никуда ехать. Но всё было запланировано. Куплена еда в дорогу, полный бак бензина, отец выстроил маршрут по настоящей бумажной карте, отметив крестиками места, где они будут делать остановку. Забавно, что капля кофе упала именно туда, где в них врезалась фура…              — Почему ты спрашиваешь? — Лея посмотрела на него сверху вниз. У Аарона был острый нос. Ну, точно как у колдуньи из старой сказки. Он посмотрел девушке в глаза.       — О чем ты подумала сегодня, когда проснулась?              Лея хотела ответить, потому что это было просто — она хотела острый сэндвич с сыром, но снова осеклась. Она думала об этом, но потом, когда уже окончательно проснулась. До этого её терзало смутное подозрение, которое как обычно девушка решила проигнорировать.              А сейчас никак не могла вспомнить, что именно это было.              — А ты? — у них складывалась странная тенденция разговаривать вопросами. Ответы были не нужны. Когда они принимали нужные очертания у них в голове, другой просто считывал чужие мысли.              Аарон сел и, обернувшись, посмотрел на школу.              — Кристалл превратит это место в свое королевство, — он поежился и сделал глоток энергетика.       — Уже, — Лея вздохнула, думая об одноклассниках, должно быть завершающих праздничный обед. — Ты знаешь, откуда у Кристалл шрам?              Аарон нахмурился, будто вопрос застал его врасплох. Но он не мог не видеть его. Лея бы ни за что не поверила в то, что они не спали. Аарон видел каждый изгиб Кристалл. Каждое её несовершенство.              — Она говорила только, что из-за этого никогда не сможет стать моделью, — он снова отпил из банки. Лея не стала его ругать, догадавшись, что парень просто не выспался. — Но не думаю, что, если бы Кристалл действительно хотела этого, шрам стал бы преградой. Это просто отмазка для родителей.       — Кристалл сказала, что шрам из-за Леона, — выражение лица парня подсказало, что он впервые услышал об этом.       — А он что сказал?       — Промолчал, — Лея опустила голову.       — Я не очень хорошо знаю Леона, но в то, что он мог навредить кому-то, особенно сестре, верится с трудом.       — А если он правда был с ней жесток? — девушка облизала пересохшие губы. Она не понимала, зачем ищет для Кристалл оправдания. Аарон отпустил смешок и ничего не ответил.              Лея снова подумала о том, что пропустила внутренний голос мимо ушей. Значит ли это, что произойдет что-то плохое? Раньше она не задавала столько вопросов. Ни окружающим, ни себе. Это смерть Джейд подкосила в Лее уверенность. Она больше ни в чем не была уверена. И вряд ли будет.              У неё никак не получалось выбросить шёпот Кристалл из головы. Её голос не звучал враждебно. Интонация не была злобной. Но что-то, едва уловимое, болезненно сжимало сердце в тиски. Лея чувствовала, как оно, бедненькое, пытается продолжать биться, но всё чаще пропускает удары. Это изматывало. К тому же день, казалось, никак не хотел заканчиваться.              Вернувшись из школы, девушка упала на кровать и, едва её голова коснулась подушки, провалилась в глубокий сон.              Лея проснулась в час ночи. Всё внутри клокотало. Глаза выхватывали из темноты силуэты, которых не существовало. Уши улавливали звуки, которых не было. Девушка не могла дышать. Ей было страшно. А ещё безумно хотелось плакать. Она вспомнила.              Вспомнила то, о чём подумала сегодня, когда только проснулась. Надо позвонить Конни…              Дрожащей рукой она отыскала в складках одеяла телефон. Давно за полночь, но Лея не боялась разбудить подругу. Конни никогда не ложилась так рано. Нет, Лея боялась другого — что она не ответит.              Надежда никогда не умирает последней. Она просто бьётся в агонии дольше остальных.              Гудки сменяли друг друга. Телефонная трубка не выдерживала напора Леи и сбрасывала вызов. И тогда девушка звонила ещё раз. И ещё. Но она с самого начала знала, что Конни ей не ответит.              Лея осторожно спустилась на первый этаж — в доме царила прохладная, сбивающая с толку тишина. Девушка переобулась, обмотала шею шарфом, накинула пальто и вышла из дома. Больше всего ей хотелось сорваться на бег, но Лея до последнего старалась сохранить те крупицы, что остались от спокойствия. Они ей ещё понадобятся.              Она снова подумала о том, что всё очень-очень плохо, когда увидела здание музыкального магазина. На втором этаже, в квартире Конни, не горел свет. Конечно, можно было бы подумать, что она задержалась в магазине или в гостях, но Лея не собиралась кормить себя ложными надеждами. Она не голодна.              Лея остановилась на одной стороне улицы. Ответы ждали её на другой.              Там стояла машина, в ночи казавшаяся черной, но, на самом деле, которая могла быть любого цвета. Лея знала о ней только одно — это кабриолет. С опущенной крышей. А внутри пусто. Девушка сжала в кулаке связку ключей. Она не знала, что делать. И всё ещё боялась. Безумно.              Для начала перейди дорогу…              Лея прислушалась к внутреннему голосу. Ей повезло, он оказался всепрощающим. И в нем совсем не было слышно укора. Если бы девушка была чьим-то внутренним голосом, то после стольких лет игнорирования, она перестала бы говорить. А так она хотя бы чувствовала, что не одна.              Лея поднялась на второй этаж и несколько раз зажала кнопку звонка. Она слышала, как он разливается по маленькой квартире, отскакивая от стен. Дверь так никто и не открыл. Лея знала, что так и будет, но агония — нужный механизм.              Без него умирать было бы всегда больно.              Попробуй открыть дверь магазина. Не заперто? Как неожиданно…              Лея осторожно вошла внутрь, но, не успев сделать и двух шагов, споткнулась обо что-то, похожее на гладкий камень. Девушка замерла, пытаясь решить, что делать дальше. Это ведь не проникновение со взломом. Она просто пришла убедиться, что всё в порядке. Поэтому кто сказал, что она не должна включать свет?              Только здравый смысл.              Магазин выглядел как шкаф Леи, который она перерыла в день, когда умер дедушка, в поисках того самого наряда. Часть пластинок была сметена на пол. Несколько полок опрокинуты. А ещё, Лея не сразу это поняла, но, когда она вошла, не брякнули колокольчики. Как будто их специально сняли заранее. Чтобы потом, когда кто-то вошел, об этом никто не узнал.              Не узнала Конни.              Лея едва не закричала, когда чья-то рука опустилась ей на плечо. В нос ударил хорошо знакомый запах табака и ванили. Миссис Коулман прикусила нижнюю губу, явно собираясь с духом. Лея смотрела ей в глаза. Она всё ещё не могла сделать вдох, легкие горели огнём.              — Пойдем, — рука миссис Коулман скользнула вниз, хватая внучку за локоть. — Здесь нечего делать.       — Что произошло? — но женщина не ответила, сконцентрировавшись на том, чтобы увести девушку из музыкального магазина. — Скажи мне, что произошло? Пожалуйста. Ты всё это время была здесь?              Голос Леи ломался, словно не успевшее замерзнуть озеро. Миссис Коулман, обернувшись на неё через плечо, сверкнула зелёными глазами. Лея проглотила язык и покорно последовала за ней.              Она знала ответ ещё до того, как женщина всё рассказала. Школьная команда вошла в музыкальный магазин в полном составе — у Конни не было шансов сбежать от них. Хотя она отчаянно сопротивлялась, впивая ногти в мясистые лица врагов, кусая их и пытаясь вырваться.              Её прижали к полу. Заломили руки. Заткнули рот.              Конни казалось, что внутренности вывернули наизнанку. Ей никогда не было так больно. Она плакала и звала на помощь, но чужая ладонь не пропускала ни звука. Лея. Майкл. Кристалл. Она ведь только что была в магазине и не могла далеко уйти… Хоть кто-нибудь.              Прохожие не могли видеть страшной картины, разворачивающейся в музыкальном магазине. Конни собственноручно опустила жалюзи. Она и табличку «закрыто» повесила, только саму дверь не успела запереть. Девушка замешкалась, отметив, что не слышит песни китайского колокольчика.              Как вдруг пришли они.              — Ну что, поди теперь не такая лесбиянка? — утробно засмеялся наваливающийся на нее всем весом парень, состоящий сплошь из мускул и тестостерона. Он пыхтел над ухом, вбиваясь в неё грубыми толчками. Другие — держали. Конни казалось, её сейчас разорвет.              Может, и к лучшему? Ведь тогда она умрет.              Одного сменял другой. Очень скоро её даже не держали — у Конни всё равно не было сил сбежать. Она, наверное, и на ногах бы не удержалась. Слёз тоже не осталось. Девушка сосредоточила внимание на дыхании — иначе бы сошла с ума. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.              Что Конни им сделала?              Вдох. В ушах шумело.              Неожиданно девушка почувствовала, как в волосах гуляет ветер. Наверное, ей показалось, ведь окна и дверь закрыты. Может даже это была её агония? А потом стало легко. Больше никто не держал Конни. Не придавливал к полу. Девушка попыталась открыть глаза, но веки были слишком тяжелыми. Она судорожно вздохнула, чтобы показать, что ещё жива, и тогда почувствовала это.              Рука друга погладила её по волосам.              — Кто это был? — Лея прожигала бабушку взглядом. Та, покрутив в руках чашку с цветочным чаем, пожала плечами. Она знала, что девушка не имеет в виду насильников. Лея хотела знать, кто спас Конни.       — Какой-то парень. Весь в черном, словно ворон. Волосы тоже темные. А глаза — словно самая болотная топь.       — Он не представился? — уже спокойнее поинтересовалась Лея. Бабушка и ей налила чай, но девушка так и не притронулась к чашке.       — Нет. Он увез Конни в больницу. Я вызвала полицию. До сих пор едет.              Это её вина — Лея ни секунды в этом не сомневалась. Как и в том, что это Кристалл натравила на Конни футбольную команду. Только зачем?              Девушка вспомнила слова одноклассницы о том, что своё холодное блюдо Лея получит позже.              Месть. Кристалл всё знает.