Поступи со мной также

      Утром Алиса кое-как встала с кровати. Синяя футболка Марата липла к телу, а корни волос были влажными. Всю ночь Суворова провела в кошмарных снах. То смерть Вовы в Афгане, то Марат умирает у нее на руках, то снова Вовка. А ещё Айгуль снилась. Снилось, как Ахмерова с окна спрыгнула, как она вены себе в ванной вскрыла, как повесилась. Алиса от каждого кошмара просыпалась в холодном поту и криком, который в горле застревал. Нельзя кричать, потому что всех разбудит, а Суворовым сон нужен.       Суворова в кровати села, сигареты и спички достала из тумбочки. Спичкой по коробочке провела и сигарету закурила. Первая затяжка дала привычное спокойствие. Мысли пустые из головы выкидывала. От второй затяжки стало противно. От мыслей поганых, от образов Вовки, Марата, Зимы и Айгуль. От образа последней плакать хотелось навзрыд, чтобы голос сорвать можно было, чтобы голова потом болела и от других чувств отвлекала. Алиса недолго думает. На часы смотрит: шесть тридцать утра. За окном ещё темно, но Суворова из кровати выбирается и тихо к шкафу бредёт. Платье теплое до колена достает и колготки черные.       Девушка из комнаты выходит и вещички прихватив идёт в ванную. Дверь за собой закрывает на замок. Вещи кладет на тумбочку, а сама раздевается: с себя мокрую футболку снимает, шорты тоже. В нижнем белье стоит и на ванную смотрит. Низ с себя снимает и в ванную лезет. Воду холодную включает и на себя шланг направляет. Тело холодом обдает, а внутри все леденеет, но не так, как от реальной жизни. У Алисы в груди бутоны черноты корни уже давно пустили, а сейчас первые цветки дадут. Суворова и рада бы все этого закончить, да только мысли о семьёй не дают этого сделать: родителей нельзя бросать, братьев, а как же «Универсам»?       Струи воды с тела смывают всю черному, но все равно — она, как плесень вернётся и прорастает. Лёгкие загубит. Потом Алису, а она уже загубит людей вокруг себя: Марата, Вову, маму и отца. Всех, кто рядом находится. Алиса, как и все в группировке стала плесенью. Плесенью, которая только и делает, что все на своем пути убивает. Суворова глаза прикрывает и на пол ванной садиться. А вода холодная льётся и льётся. А Суворова только в колени лицом утыкается и плачет. Слезы дорожки на щеках прокладывают. Носом шмыгает, пару раз тихо воет, а потом рот закрывает и губу закусывает до крови.       Девушка из ванной выбралась, полотенце с крючка стянула и в него завернулась. По телу пошли мурашки, а в горле ком застрял. Хотелось кричать и плакать, а больше всего лечь и ничего не делать, чувствовать. К маме в объятия и долгий сон. Суворова глаза прикрывает и тело полотенцем промакивает. Влагу с тела собирает полотенцем и на себя белье натягивает, на край ванной садиться и колготки черные на ноги осторожно одевает. Платье синее следом идёт, а после Суворова полотенце на другой крючок вешает. Из ванной выходит и тихо в комнату свою идёт. Дверь открывает, сумку со стула хватает, в нее заглядывает и ключи от машины достает. В прихожую тоже тихо идёт, чтобы никого не разбудить. На себя пальто надевает, платок синий и перчатки теплые, чтобы руки не мёрзли. Дверь входную тихо старается открыть, чтобы без скрипа выйти в подъезд, где сыростью пахнет.       Суворова за собой дверь на ключ закрывает и по ступенькам вниз сбегает. В руках ключи от машины держит и из подъезда выходит на улицу. Лицо сразу холодом обдает, щеки краснеют, а нос мёрзнет. Алиса старается ртом не дышать, да только воздуха в лёгких мало. Суворова с крыльца спускается, к машине своей подходит. Красный «Москвич-2141» среди белого снега выделяется. Девушка машину открывает, быстрее печку включает, чтобы согреться и выруливает со двора. По дороге едет, смотрит вперёд, а в голове мысль крутиться: «надо Айгуль проведать».       У Ахмеровой сегодня занятие в школе начинались в восемь тридцать, а сейчас всего семь двадцать. Суворова около какого-то кафе остановилась и голову на руль положила. Девушка голову поворачивает и замирает. Она около «Снежинки» встала. Сама понять не может — чего она делает здесь, зачем приехала и как адрес запомнила? У входа в кафе Жёлтый курит вместе с Цыганом. Мужчины о чем-то между собой переговариваются, а у Алисы в груди все сжимается. Ей вроде и спокойно становится, что Вадим живой, потому что Вовке предъявить нечего, а с другой стороны — гадко. Потому что «Домбыта» Айгуль не смог защитить. Суворова машину снова заводит и трогается с места, скорость набирая, за собой кафе оставляя.       Алиса на наручные часы смотрит: восемь пятьдесят пять. Значит Айгуль уже в школе. У нее первым либо литература, либо история. Суворова к школе выруливает. Машину паркует подальше от входа, чтобы дети могли пройти. Из «Москвича» выходит и закрывает его. По ступенькам скользким идёт, на льду балансируя. В школу заходит и смотрит по сторонам. Видит старушку и про себя хмыкает: только старушки все знают. Подходит к пожилой женщине, сумку на плече поправляя. —Извините, — старушка к ней голову поворачивает. —Здравствуйте, — Суворова улыбается. —А Ахмерова здесь? —Нет, — говорит старушка и подзывает к себе девушку. Алиса наклоняется к ней, глаза прищуривая. —Отец её проводил, а она сбежала. Бедная девочка, — покачала головой женщина. Руки к груди прижала и начала что-то тихо говорить себе под нос. —Что случилось то? —Дак изнасиловали её. Какой-то ирод с ней так поступил, а ему ничего не сделали. Родители её, не лучше насильника. Её во всём обвинили и ходят теперь, как коршуны. Ждут, когда снова оступиться, — у Суворовой в груди все ухает. А старушка слезы платком утирает. —Ей бы уезжать отсюда, чтобы новую жизнь начать.       Алиса от старушки на пару шагов отходит. В горле сухо становиться. Слезы к глазам подступают. —Тебе бы к ней бежать, а то ещё чего удумает и с окна улетит.       Слова старушки набатом бьют по голове. Ну конечно! Алиса ведь сама однажды хотела эту чёртову жизнь отпустить, да только Марат её спас, когда из школы раньше времени вернулся. Суворова из школы выбегает, дверью хлопает и по ступенькам спускается. Каблук предательски на лёд ступает и Суворова чуть ли не с крыльца слетает. Коленками больно ударяется, когда на них падает. Боль отрезвляет разум и девушка быстрее машину старается открыть. В автомобиль быстро садиться, не пристёгивается, заводит и с места трогается. Машина скорость набирает, на поворотах немного ведёт из-за льда под снегом. Суворова пару раз чуть в аварию не попадает, а сама только руль до побеления костяшек сжимает. —Только не прыгай, Айгуленька! — кричит Алиса. Слезы по щекам катятся, а противное бульканье в груди только усиливается.       Девушка паркуется около въезда во внутренний двор. Выбегает из машины, дверью хлопая, но автомобиль на ключ не закрывает. Сумку в машине оставляет. А сама бежит. На льду скользит, падает, колени разбивает, а сама кричит про себя: «хоть бы жива была!». Суворова до нужно подъезда добегает. Вверх голову поднимает и замирает. В груди сердце сжимается, в лёгких воздух пропал, а в глаза слёзы, которые уже по щекам ручейки пускают. Алиса рот открывает, пытается в лёгкие побольше воздуха набрать, но не выходит. Там будто места не осталось, как и света в темной душе Суворовой. Ахмерова на подоконнике стоит, в небо смотрит. —Айгуль, — кричит Алиса. —Не делай этого!       Ахмерова на нее смотрит с сожалением. Они с Алисой подруги лучшие. С музыкалки ещё знакомы. Айгуль тогда было десять лет, а Алисе четырнадцать. Ахмерова помнит, как они всегда вместе в музыкальную школу ходили, потом Алиса на рисование уходила, а Айгуль домой. Дома у Ахмеровых собирались и девочки мультики смотрели, а потом все как-то прекратилось на несколько недель. Айгуль тогда звонила им домой, но Алиса только отвечала, что болеет. А сейчас, спустя несколько лет Айгуль узнала, что Алиса тогда не болела, — Суворова дома сидела, пока «Универсам» с насильником Алисы разбирался. С насильником Айгуль никто не разобрался. Наоборот, девочку «грязной» назвали. Помои на нее вылили и довели до подоконника, где она уже стояла и вниз смотрела. —Прости меня, — Суворова на подругу смотрела с сожаление и болью. Сама такое пережила. —Пожалуйста, отойди от края! —Алиса, — Айгуль улыбнулась и на подругу голубыми глазами посмотрела. Сделала вдох и выдох. —Ты не виновата. —Тогда слезь! Я тебе билет куплю и в Москву укатим, а там ты в консерваторию поступишь. Я все решу, Айгуля! — кричит Алиса и ближе подходит к подъезду.       Ахмерова качает головой. Улыбка у девочки фальшивая, наклеенная на лицо, как маска. Ахмерова глаза закрывает и шаг вперёд делает. Алиса глубокий вдох делает и кричит, что есть мочи. А тело бедной девочки падает с пятого этажа и разбивается об асфальт, который группировщики делят. Алиса в рыданиях заходится. На тело молодое смотрит. От головы Айгуль почти ничего не осталось, ноги в неестественной позе, а руки по бокам. А на асфальте уже узор из крови вырисовывается. Суворова к Ахмеровой бежит, на колени перед ней падает. А девочка только лицом вниз лежит, не шевелиться. Не дышит. Алиса в голос воет, Айгуль на спину переворачивает и глаза жмурит: у девчонки от лица ничего не осталось, только месиво непонятное. —Айгуленька! — кричит Алиса и рукой по волосам Ахмеровой проводит. Пальцы в кровавых локонах путаются, в красный окрашиваются. Девушка наклоняется к телу, которое подругой её было. —Айгуля-я-я! — кричит девушка, тело поближе к груди прижимая и раскачиваясь из стороны в сторону.       Из окон уже начали люди выглядывать. А мама Айгуль, Фатима, на балкон вышла и с ужасом уставилась на происходящее внизу. Около подъезда люди столпились. С сожалением смотрят, да дальше идут. Ахмерова–старшая через несколько минут около тела дочери оказывается, на колени падает и из рук Алисы дочь свою вырывает, сама её к себе прижимает и в рыданиях заходится. Голову к небу ясному поднимет и плачет. Алиса на коленях сидит, рыдает. На руки свои смотрит. Они все в крови. Алиса вся в крови теперь. Суворова теперь себя может называть не «Адидас», а «Кровавая».       У Суворовой в груди все сжимается, она пополам складывается. Голову к коленям прижимает и в них воет, как собака подзаборная. Девушка не знает сколько так сидит, не знает сколько времени ещё пройдет, чтобы снова это пережить. Алиса ещё долгие годы будет помнить лицо Айгуль перед тем, как она прыгнула. Суворова на своих плечах чувствует руки чужие, мужские. Они в плечи ей вцепляются и вверх тянут. Потом к себе лицом разворачивают и девушку лицом утыкают в ментовскую форму. Суворова пальцами вцепляется в лацканы пальто. Руки мужские по голове гладят. —Воды хочешь? — Алиса через пелену своих рыданий голос Ильдара узнает. —В «Снежинку» хочу. —Красный «Москвич» твой стоит? — ответом служит кивок головой. —Ключи давай, до кафе тебя подкину, там и поговорим.       Ильдар в машину девушку садит, а она пустым взглядом все смотрит и смотрит на свои колени. Шейхминов за руль садиться и к кафе «Снежинка» выруливает. Всю дорогу молчат. Мужчина о деле думает, девочку жалеет, что Алису, что Айгуль. Суворова же думает о том, как с бедной Айгуль поступили. Что она должна была раньше к ней заявиться, чтобы девочку от смерти сберечь.

***

      Алиса не чувствует, как машина останвилвается около кафе, как ей из автомобиля помогают выйти. —Чего случилось? — спрашивает Цыган. В лицо девечье заглядывает и в нем узнает Алису «Адидас», которая автором «Универсама» является.       Лапоть, который на сходке между «Домбыта» и «Универсама» был, смотрит на девушку. Локтем ударяет Щуку и на Алису кивает. Цыган, Лапоть и Щука всхипывания слышут. Алису с ног до головы осматривают и её руки кровавые видят. Цыган к девушке подходит, наклоняется к её лицу. —Цела? — голос у мужчин стальной. Щука и Лапоть за его спиной встают. На мента смотрят. —Цела. —Не тебя, дядя, спрашивают, — цедит Цыган. Алису за плечи обхватывает и к крыльцу ведёт.       Щука дверь в кафе открывает, придерживает и сам заходит следом. Лапоть вперёд Ильдара пропускает, а сам за ним идёт. В кафе музыка тихо играет. Жёлтый за столом сидит, в компании ещё двоих парней, кофе пьёт. Глаза Вадима по залу бегают. А мысли в голове, как пчелы роятся. У Вадима сердце замирает, когда он Алису видит. Суворова еле ноги перебирает, её Цыган держит своими руками крепкими. Он такой только Айгуль видел и от этого так погано становится. —Тихо, — Цыган девушку подтягивает, когда она ногой запинается о другую. —Чай сделайте.       Волга с места срывается, к барной стойке подходит. В чашку чай наливает, сахарницу берет и к столику подходит, где до этого с Жёлтым сидел. Чашку ставит на стол, пока Цыган девушку на диванчик садит. Алиса руки на коленях складывает, смотрит на стол дубовый. Глазами моргает редко, слезы по щекам катятся. Нос красный, глаза тоже. Всхлипывает пару раз и снова в рыданиях заходится. Пальцами кровавыми коленки сжимает, колготки черные пятна скрывают. Вадим с места встаёт, перед Суворовой садится на корточки. Руки её в свои берёт. Пальцем большим по коже проводит. Руки свои в крови пачкает, в глаза заглядывает. —Че с ней случилось то? — Щука глаза щурит, перед автором своим встаёт, девушку прикрывает. —Айгуль Ахмерова из окна выпрыгнула, а она, — на Суворову головой кивает. —Видела это все. Пацаны из «Домбыта» тяжело вздыхают. Вадим голову вниз отпускает. Смотрит на коричневые сапоги Алисы. Потом встаёт, на мента смотрит. —И чего теперь? — вопрос задаёт. —Мне допросить её надо. За брата спросить и другого тоже. —Вы её видели? — Вадим вперёд выходит и на Суворову головой кивает. —Она ведь не в состоянии сейчас. —Ее старший брат в изнасиловании подозревается.       «Домбыта» зубы стискивают. Щука с Волгой переглядываются. Будто мысленно общаются и друг другу головой кивают. Ильдар мимо Вадима проходит, перед Алисой садиться. Бумажку и ручку достает и на стол кидает. Суворова вздрагивает, когда ручка противно ударяется о стол. —Пиши: кто изнасиловал, где и как.       Вадим ближе к столу подходит, перед девушкой встаёт, кулаками в стол упирается. Смотрит на мента, а тот только улыбается ему. —Чаю можно? — Ильдар Юнусович очки снимает и линзы протирает. —Только холодный, — Щука чашку холодного чая перед ним ставит, так резко, что жидкость за края выливается.       Шейхминов хмыкает и Суворовой протягивает бумагу с ручкой. Кружку в руки берет и глоток делает. —Я ничего писать не буду, — подаёт голос Алиса. Пальцы в кулаки сжимает. А голос дрожит, губы потрескались.       Жёлтый на нее взгляд переводит, так же, как и все в кафе. Цыган цыкает и головой качает. Девчонку жаль, они ведь не досмотрели за Айгуль. На них вина. А в итоге, Алиса эта отдувается. Сидит теперь здесь, в кафе, вся сломленная. Почти мёртвая. —Не по понятиям, понимаю, — кивает головой Ильдар, сигареты из кармана доставая и прикуривая. —Я сначала думал: Вова наверное девчонку изнасиловал. А потом дело дружка вашего прочитал, — Шейхминов смеётся, пепел стряхивает в пепельницу. —Костя Кащенский ведь за убийство сел, но раньше срока вышел. А знаешь, кого убил? — Ильдар наклоняется к Алисе, но его рука останавливает, которая в плечо ему упирается. —Тебе пора, мент, — цедит Цыган, подходя ближе к столику.       Алиса носом шмыгает, кольцо на пальце вертит. В груди все сдавливает. Они сейчас все узнают и по кругу её пустят. Суворовой хочется из-за стола встать и просто уснуть в снегу, чтобы потом в морге лежать без движения. —Он убил Амина Хулиева, — Алиса вздрагивает, когда имя знакомое слышит. «—Да брось, тебе понравится, девочка! — смеётся Хулиев и в машину её заталкивает. —За братца своего отдуваться будешь! За весь Универсам!»       Воспоминания, как вода, наполняют память Алисы. Раны старые открывая. Волга руки в кулаки сжимает. Они всем «Домбыта» знали этого Хулиева. Тем ещё уебком был. Девок и детей насиловал, людей убивал и наркотой баловался. Щука резко разворачивается и кулаком по барной стойке бьёт. Алиса только глаза закрывает и на дрожащие ноги встаёт, пальто с плечей слезает, где-то на локтях висит. Платок давно съехал с макушки на шею и висит теперь, как веревка, горло сдавливая. Суворова рукой кровавой опирается на стул, отпечаток на дереве оставляя. Ступает по плитке ногами ватными. Цыган за девушкой идёт на всякий случай. Страхует, если ноги у нее подкосятся из-за стресса. —Суворова, — зовёт Ильдар. —Я ведь помочь хочу, — мужчина из-за стола встаёт, на девушку смотрит. —Такой же, как Хулиев Айгуль изнасиловал. —Прекратите, — шепчет Алиса, губами еле шевелит.       Жёлтый вместе с Щукой и Волгой перед девушкой стеной встают. Суворова кровавыми пальцами платок стягивает, под ноги его себе кидает и переступает через него. Цыган за ним наклоняется, с пола поднимает и в руке сжимает. —Алиса, — не унимается Шейхминов, вперёд пытается вырваться. К девушке, чтобы на путь верный её наставить. —Три года назад, помнишь? Что-то произошло, а потом Кащенский зарезал Хулиева, как свинью. —И правильно, — подаёт голос Лапоть, что до этого у входа в зал стоял. —Хулиев и был свиньёй. —Никто не знает, что тогда произошло или не хочет говорить. Но инцидент замяли и всех, кто знал, что там было либо запугали, либо убили.       Суворова руками в стол упирается, голову вниз склоняет. Рот открывает, а слезы с щек бегут по подборку, на стол падают и разбиваются о поверхность. Прямо, как душа Алисы. Вадим голову к девушке поворачивает, смотрит на нее. —Он тебя тогда изнасиловал? В машину затащил, а потом где-то в лесополосе остановился и изнасиловал? — Ильдар Юнусович вперёд вырывается, протискивается через стену из мужчин.       Милиционер к девушке подходит, к ней наклоняется. Смотрит на длинные рыжие волосы, что сейчас напоминали паклю. Пряди волос за уши заправляет. Руку на макушке оставляет. Гладит осторожно, будто спугнуть боится. Вадим разворачивается и к ним походит, встаёт между Алисой и Ильдаром. Шейхмина за запястье хватает и руку от головы Алисы отводит. Смотрит на мента с плохо скрываемым раздражением. —Те че надо? Не видишь, что она сейчас в обморок грохнется? — Жёлтый лидера включает. Перед девушкой стеной встаёт. —Такие правила у нас. —У нас правила другие, — цедит Волга. —Чай попил? Попил. А теперь нахуй-ка вали. —Тебе ведь тоже четырнадцать было, — рот у Ильдара никак не хочет закрываться. —Ты понять её должна.       Алиса смеётся, пальцами край стола сжимая. Головой в строну Вадима поворачивается, из-за его плеча смотрит на мужчину. Мент, что с него взять, думает Алиса и головой машет. Домбытовские на девушку смотрят. Цыган, как правая рука Жёлтого, вперёд выходит. Девушке руку на плечо опускает. —Пойдем, Алиса, — Цыган девушку за плечо держит, вперёд её ведёт.       Алиса ногами вяло перебирает, руки как веревки вдоль тела висят. Мужчины из «Домбыта» смотрят на Суворову, в груди у них что-то трещит. Они видели многих девчонок, девушек и женщин, которые горе переживали. Но Алиса всех их переплюнула. Девушка у выхода из зала останавливается, головы не поворачивает, но смотрит вперёд. Взгляд у нее стальной, как и голос. —Вам бы, Ильдар Юнусович, идти, — Алиса сглатывает. —Я и слова Вам не скажу. Потому что Улица всё решит. —Ну, — Шейхминов хмыкает. —Я все сказал, а что делать — решать вам.       Милиционер ключи на стол кидает, мимо Суворовой проходит, смотрит на неё несколько секунд, а после быстро удаляется из кафе. Суворова глаза закрывает, губы кривит и тихий стон из груди вырывается. Нельзя быть слабой, кричит сама себе в голове. Не перед пацанами с другого района. Не тогда, когда Кащей отшит, а Вова хуй знает где. Когда она одна стоит перед пацанами «Универсама» стеной. Не тогда, когда другие на них зуб точат. —Алиса, — зовёт Вадим и к ней быстрым шагом идёт. За плечи её обхватывает и к себе разворачивает. К своему крепкому телу прижимает девушку дрожащую.       Суворова головой упирается в грудь мужскую. Одеколон вдыхает: древесные нотки и запах курева успокаивает. От Вадима спокойствием пахнет. От него им веет, а Алиса в спокойствие нуждается, как в кислороде. Девушка обнимает мужчину, руки у него за спиной сцепляет. Цепляется за свитер белый ладонями грязными. Пачкает, как и все в своей жизни. Вадим руки у нее на лопатках располагает и гладит. Суворова жмется к Жёлтому сильнее, защиты ищет. —Красавица, — шепчет он на ухо. —Пойдем руки помоем.       До Алисы только сейчас доходит, что она руками кровавыми все обхватала. Она от мужчины отходит и на руки свои смотрит. В глазах страх животный и вина плещутся. Вадим людей такими видел только, когда им угрожали пистолетом или ножом ухо хотели отрезать. Жёлтый часто видел страх в глазах других людей, но в Алисиных впервые. Суворова, по словам Кащея, всегда лицо держала. Никогда истинных чувств не показывала. На сборах в фанеру могла прописать с лёгкостью, даже брату своему, а тут вдруг расклеилась, как обои старые. Суворова такая слабая, как ваза хрустальная. Вадим за плечи Алису обхватывает и в ванную ведёт. Цыган пошел впереди пары, открывая им дверь в ванную, куда сразу же завели Алису. За Вадимом дверь закрывается и Алиса падает на край ванной. —Подожди чуть-чуть, — мужчина перед девушкой на корточки садиться, по коленям гладит. Потом встаёт и барашек крутит и воду регулирует. Талию руками обхватывает и вверх тянет.       Суворова, как безвольная кукла следует за ним. Рукава пальто до локтя собирает и её руки под теплую воду подставляет. Жёлтый большими пальцами руки трёт чужие. Алиса завороженно смотрела, как вода сначала окрасилась в красный, потом стала розовой, а после прозрачной. Струи теплой воды уносили кровавые разводы в водосток.       Вадим все это время молчал, с беспокойством наблюдая за девушкой. Он знал, что такие как Алиса ломались долго и плохо. Такие как Алиса ломались под напором, но все же разбивались, как хрупкий сервиз. Как хрусталь. Как стекло. Жёлтый помог снять пальто и усадил девушку на край ванной, опускаясь перед ней на корточки. —Красавица, — позвал Вадим, проводя руками по худым коленям. Бледное лицо Алисы смотрело в пол. Губы девушки что-то шептали, но Вадим не мог понять что. —Что ты говоришь? —Меня тошнит, — вымолвила Алиса и рванула к раковине.       Жёлтый поднялся с корточек и подошёл к девушке со спины, собирая волосы в хвост, придерживая их. Голова Алисы склонилась над раковиной, а вчерашний обед уже выходил из неё. Суворова почувствовала, как все внутренности будто сжались, а к горлу подкатил новый комок, который Алиса сразу же выблевала. Вадим поглаживал спину девушки, пока её снова и снова тошнило. Суворова закашлялась, подставила ладони под кран и хлебнула воды. Прополоскала рот и выплюнула воду с частичками еды. —Цыган, — из-за двери послышалось «да». —Чай сладкий сделай. —Я домой хочу. —Отвезу тебя, не волнуйся. Только сначала чай, а потом домой. —Боишься, что машину заблюю? —Сказал бы, что мне все равно, но это не правда. Не хочется потом всю машину драить или новую искать, — с улыбкой проговорил Вадим.       Алиса засмеялась впервые за этот день. У Жёлтого улыбка шире стала. Вадим взял пальто девушки, пропуская Алису вперёд. Суворова вышла из ванной, идя в зал. Её карие глаза пробегали от одного мужчины к другому. Она уже знала Цыгана и Лаптя, но вот дале других были ей незнакомы. Цыган отодвинул стул, приглашая девушку сесть, что она и сделала. Суворова взяла горячую чашку чая в руки и сделала глоток, обжигая небо и язык. Тепло разлилось по гортани, а после и внутри. Но это тепло не могло спасти её от внутренней дрожи, что била её изнутри. —Можно позвонить? — Алиса подняла глаза на мужчину, который кивнул головой. —Спасибо, — Суворова встала со стула и подошла к барной стойке.       Тонкие пальцы дрожали. Но номер все равно был набран и теперь душу девушки терзали только гудки. Суворова наматывала телефонный провод на палец. И наконец-то на другой стороне взяли трубку. —Мне нужна Наташа из 405 комнаты, — выпалила Суворова. Вадим прищурился, а его парни переглянулись. —Алиса? — спросила Наташа. —Вова у тебя? Дай его пожалуйста!       Вадим упёрся локтем в стол. А Щука и Волга тихо хихикнули, смотря на своего Старшего. —Вов! —Чего стряслось? — обеспокоено спросил Вова. —Айгуль с окна сбросилась, — прошептала Алиса, прижимая пальцы к губам.       На другой стороне послушались удары о стену и маты, которые Суворова не хотела слышать. Её глаза снова заслезились. Снова захотелось выть в голос, как собаке, которую ногой бьют. —Марат знает? —Нет, — всхлипнула девушка. —Ему надо как-то сказать. —Сам этим займусь, — сухо выдал Владимир. —Дома ты? —Нет, у подруги, — Алиса решила умолчать о том, где она, чтобы не поднимать ещё больше шумихи. —Домой вали.       И снова гудки. Суворова с громким хлопком трубку на место вернула и к Вадиму повернулась. Он поднялся из-за стола и расправил пальто, помогая девушке его одеть. Ключи пододвинул к Щукеч который их в руки взял. —Машину её глянь, Щука. —Когда надо вернуть? — Щука на девушку посмотрел. —Когда машина в хорошем состоянии будет, а пока я тебя буду катать, — Жёлтый со стола платок взял и в сумку положил.       Алиса руку к сумке протянула, но Вадим только улыбнулся и сумку на плечо свое повесил. Руку Суворовой у себя на сгибе локтя устроил и к выходу её повел. Пара вышла из кафе и щеки Суворовой сразу холодом обладало, отрезвляя разум мутный. —Спасибо, — прошептала девушка на крыльце останавливаясь.       Вадим лишь улыбнулся и к машине Алису повел. Переднюю дверь ей открыл и помог сесть, сумку с плеча снял и на колени ей положил. Машину обошел и сам в нее сел, заводя и печку включая. Алиса голову откинула на подголовник, глаза прикрывая. Вадим заботливо её пристегнул и они тронулись с места.