Поступи со мной также

      Вадим наблюдал за Алисой и Костей, которые курили и переговаривались между собой. Суворова улыбалась мужчине, пока тот выдыхал дым в строну и что-то ей говорил. И нет, Вадим не ревновал, ему просто было интересно, почему Кащей заступился за свою подругу, а Вова Адидас за свою сестру зассал встать?       Неужели готов был улицу поставить выше семьи? Да нет, тогда на Песках он доказал, что семья выше всех законов. А тут вдруг не смог защитить сестру? У Вадима уважение к Кащею росло в геометрической прогрессии. Если он за Алису убил, отсидеть пять лет готов был, а потом ещё и спину ей прикрывал и шепотки в зародыше губил, — значит уважал её и любил? —Алис, бедовая ты дама, — долетела фраза до Вадима. —Я тебе говорил, что Вовка в говно влезет, а тебе потом разгребать. —Да ну тебя, — Алиса друга в плечо пихнула. —Сам-то не лучше, когда с другими пьёшь, чё много замечаешь за собой?       Кащенский кивнул головой. Да, это правда. Когда пил за собой ничего не замечал, только Алиса ему потом таких пиздюлей могла навалить, что мама не горюй. Он и пить то начал из-за Алисы. Когда её увидел после того, что с ней этот Хулиев сделал — все, ничего кроме этого во снах не было. Он помнил, как это существо ему обо всем рассказало, как кассету с записью нашёл. На кассете, которая у него все ещё лежит, Алису в машине насилуют. А потом в лесополосе выкидывают. Он её только один раз смотрел, и то, не до конца. Не смог. Не смог видеть, как Алиса себя тогда теряла. —Сестренка, — Кащей руку на плечо Алисы положил. —Ты мне к вам предлагаешь вернуться, а не боишься, что тебя за это, как меня отошьют? —Если сделают это, — девушка жёсткий взгляд на друга перевела, дым выдохнула. —Я им устрою доброе утро и добрый вечер.       Хриплый смех разрезал кладбищенскую тишину. Вадим глаза прищурил. Друзья уже курить перестали, к нему шли. Суворова мужчину под локоть взяла и что-то ему объясняла. —Значит, вечером к тебе заскочу и все обговорим, — Кащенский улыбнулся, руку девушки в свою взял. Потом на Вадима взгляд перевел. —Ты береги её, Жёлтый.       Вадим Алисину руку взял в свою, сжимая и согревая, к себе притянул. Другую руку Кащею протянул. Костя на протянутую ладонь посмотрел и руку ему свою протянул, пожал. Не по понятиям было, руку отшитому жать, а он пожал. Суворова в Вадима вцепилась, пальцами его локоть обхватила. В его глаза голубые смотрела пока он с Кащеем руки жал. У Суворовой на душе спокойно, как в летний день. —Не прощаемся, — говорит Алиса и Вадим уводит её.       Костя им вслед смотрит. Алиса рядом с Вадимом расцветает, как цветок весной. Турбо же её губил, улицей своей давил. Говорил, что понятия и улица важнее, но каждый знал, — улица важна, пока человека своего не встретишь. Вовка, рожа автоматная, свою женщину встретил, Алиса мужчину своего нашла, а Кащей, он что? Он в свою однушку вернётся. Пару рюмок водочки и картошку жаренную, а вечером, с тортиком в руках, к Алисе. Чай с ней пить и новые сплетни слушать. Он Алису любил слушать. После изнасилования она молчала несколько недель, а потом ещё и к гинекологу пришлось идти. Он готов был слушать Алисин голос, лишь бы она не молчала.       Костя только с ней и Вовой был собой, а с другими был «Кащеем». Он был бессмертным, иголочку прятал свою, а она вон, рядом ходила. И имя у нее было красивое. Алиса Суворова, ну прямо для его сердца успокоение. Суворовы вообще были странными, думал Кащенский. Вова был его другом с семи лет, а потом как-то все по наклонной пошло. Алиса была его любовью первой и серьезной, но Костя понимал, что ему до Суворовой как до луны пешком. Ей кто-то надёжный нужен был, а не Костя. Да, он за нее убил, сел на пять лет, отсидел три года, вместо пяти и вышел на свободу, но уже с гнилью в душе. Алиса правильный выбор сделала.       Пара до машины добирается в тишине. Алиса в мыслях своих витает, как и Вадим. Только вот Суворова думает о делах насущных, Универсаме и пацанах, а Вадим об Алисе, будущем его. И все ниточки к девушке, что с ним под руку идёт, сводятся. Красные нити между собой сплетаются, полотно плотное создавая, как небо ночное. Он о семье мечтает. Жену хочет, детей троих и дом большой, чтобы собаку можно было выпускать во внутренний дворик. Он дочку хотел похожую на Алису, чтобы у нее глаза карие были, рыжие вьющиеся волосы и веснушки на носу. Чтобы у дочки характер был Алисин. Вадим хотел, чтоб дочка у матери всему научилась. А сына можно и одного. Лучше две девочки и один пацан. —Спасибо, Вадим, — Алиса на полпути к машине останавливается, к мужчине поворачивается.       Суворова ему в глаза смотрит, улыбается чуть-чуть. Ресницы пушистые глаза красивые обрамляют. Вадим её за плечи обхватывает, к себе чуть ближе притягивает. Алиса на носочки встаёт, руки на груди у Вадима устраивает, к губам его тянется. Суворова глаза прикрывает, а Вадим наоборот, открытыми их держит. Смотрит на Алису сверху-вниз, ждёт когда она губами его коснется. Девушка осторожно касается обветренных губ парня своими. У Суворовой блеск липкий, со вкусом вишни. У Вадима этот поцелуй в памяти навсегда отпечатается. Он будет помнить его всю жизнь и обратно возвращаться в этот миг. Жёлтый плечики девушки сжимает слегка, к себе притягивает и на робкий поцелуй отвечает. Просто губами чмокаются, а у Вадима в голове все вверх дном. Мужчина не напирает, ведёт себя осторожно, боясь спугнуть. —Ядрить твою лять, — кричит Цыган, сигарета из пальцев падает в снег под ноги, у него глаза на лоб почти полезли, когда их увидел.       Старшие головы на звук поворачивают, смотря на него. У Алисы щеки красные, может из-за мороза, а может смущается. Вадим друга пилит злобным взглядом, все ещё в нескольких сантиметрах от своей красавицы стоит, руками её обхватив за плечи. Алиса пальцами вцепилась в куртку кожаную, чтобы на носочках держаться было легче. Суворова пальцы расслабляет, куртку Вадима отпускает и на несколько шагов назад отходит. Сумку на плече поправляет, взгляд на Цыгана кидает и к машине подходит, садится в неё. —Ну отвернуться не мог что-ли? — шипит Вадим, проходя мимо друга. Тот лишь ему вслед смотрит, да в машину садится.       Алиса к брату садится ближе, руками его за плечи обхватывает и голову его к своей груди прижимает. Марат у сестры на груди голову удобно устраивает и глаза прикрывает. До дома доехали в тишине, каждый думал о своем.

***

      Уже около подъезда Суворовых, Цыган разбудил парочку, что заснула на заднем сиденье. Марат вышел первым, желая покурить и оказаться в своей комнате, чтобы смотреть пустым взглядом в потолок. Алиса же выходила из машины медленно, смотря на брата с теплотой в глазах. Она волновалась за него, боялась, что он сделает что-нибудь, что поставит его под удары. Суворова к брату подходит ближе. Марат сигарету курит, ногой нервно постукивает. Мужчины около машины стоят, ждут когда Суворовы к себе поднимутся. —Вечером к тебе приеду, отвезу на работу, — Вадим девушку целует в щеку и в машину садится. —Удачи на работе, Адидас, — Цыган тоже в машину садится и они уезжают.       Суворовы к себе в квартиру поднимаются. Марат куртку с себя снимает, на крючок вешает, обувь скидывает около двери, в свою комнату уходит. На кровать лицом вниз падает, глаза прикрывает. Суворова снимает с себя верх, платок и сапоги. Устало плетется в свою комнату и садится на диван. Взгляд на шкатулку с украшениями кидает. Она все ещё кольцо, которое ей Валера подарил, не нашла. Взгляд в пол опускает. Она ему все хочет вернуть. Все, что он дарил. Ей даже хочется боль ему вернуть, из души два года жизни вырвать, чтобы забыться и в небытие пасть. Суворова думала, где могла золотой ободок потерять, что сейчас на горле красовался, как тиски.       Девушка с дивана встаёт, смотрит по сторонам. Она к столу подходит, шкатулку с украшениями открывает, все на поверхность высыпает. Золотое кольцо в сторону катится, на пол падает, ещё пару минут крутится, а потом на линолеуме остаётся. Лежит там, пока Суворова на него смотрит, на корточки присаживается и в руки берет. Вертит в разные стороны, смотрит, а в душе пустота. Ничего не екает, не бьётся быстрее. Просто, все как обычно. Девушка на средний палец кольцо надевает, чтобы потом отдать. С корточек встаёт, к шкафу подходит, открывает его и вещи свои разглядывает. Свитер белый достает и юбку черную до щиколоток. Переодевается в выбранную одежду, на шею цепляет золотую цепочку с подвеской из красного камня. Круглые золотые серьги, среднего размера.       В коридор выходит, время уже идти на работу. Девушка в зал заходит, на маму смотрит, что читает книгу. У Диляры руки дрожат, она в кресле сидит, читает. Алиса хотела бы тоже сидеть и книги читать, а не по улицам бегать и деньги со всех трясти. Диляра голову поднимает, дочери улыбается. Алиса к матери ближе подходит, на подлокотник садится и юбку приглаживает. Диляра ей руку на колено опускает, гладит по шелковой ткани юбки. —Марату скажи, чтобы в больницу звонил, если что, — Суворова матери улыбается натянуто. Голову ей на плечо опускает. —Хорошо, — мать её по голове гладит. Девушка только под ласки голову подставляет, кудрявую макушку мать гладит. —Я на работу, завтра утром вернусь, поем и на пары, — Суворова с подлокотника поднимается, мать в щеку целует и в прихожую идёт.       Сапоги быстро застёгивает, пальто чёрное на себя надевает и платок на голову. Сумку на плечо вешает, из квартиры выходит. На первый этаж спускается по лестнице, из подъезда выходит, на крыльце стоит и улицу разглядывает. Ночь медленно вступает в свои права, тьму пуская в бег за светом. Казань ночная красивая, хоть и опасная. Девушка выдыхает, карие глаза оглядывают улицу. Фонари горят через один, снег потихоньку уходит, воздух становится более весенним, а у Алисы в душе зима. Лёгкие у нее морозит, сердце от холода сжимается, а в голове только одно: «Месть, кровь и лес». Алиса сказки давно не читала, а то, что сейчас происходит — часть будущих сказок. Алиса больше не просит её спасать, нет, она сама себя спасёт. —Кәләш, — прозвучал нежный голос Вадима, который уже подходил к девушке, руки за спиной держит. —Точно хочешь на работу? —Я тебе не невеста, — улыбается девушка, ближе к мужчине подходя. —Я там несколько дней не была. Уволят ещё из-за тебя, — Суворова на одну ступеньку спускается.       Жёлтый улыбается, глаза щурит. На девушку своей мечты смотрит и думает, что не такая она уж и вредная. Она сейчас выше него на несколько сантиметров, стоит на ступеньке. Жёлтый на неё смотрит, улыбается глупо. На одну ступеньку с ней встаёт и сверху-вниз на неё глядит. Все ещё руки за спиной держит. —Пусть, я тебя содержать буду. Всю ответственность на себя возьму, — Вадим головой кивает. —Ни в чем не будешь нуждаться. Хочешь шубу — получишь. Хочешь новую машину — купим.       Вадим был готов все к ногам девушки положить. Хотела чего-то? В течение нескольких минут или часов получишь, только попроси. Деньги для Жёлтого не проблема. Надо будет — с других стрясет. Алиса вообще многого заслуживала. Не обычного группировщика, а кого-нибудь побогаче и с хорошим образованием. У Вадима то его не было. Так, он конечно в какой-то колледж пошел, но быстро его выгнали. На втором курсе уже был отчислен. —Каков хитрец, — девушка чуть ближе подходит, смотрит на него, улыбается хитро. —Я может сама хочу всего добиться. —Тогда добивайся, а я рядом буду. Проблемы все наши решать. —С чего вообще взял, что я с тобой буду? —Я, Суворова, настроен решительно.       Мороз крепчает, на улице вечер наступает. Вадим на девушку смотрит и руки из-за спины показывает. У него в руках букет красивых красных роз. Алисе букет протягивает, реакцию её ждёт. Суворова взгляд на букет переводит, розы красные видит, улыбка сама по себе на лице расползается. Взгляд на Вадима бросает из-под ресниц и руки из карманов достает. Розы в руки берет и к носу бутоны подносит, аромат приятный вдыхает. Глаза на несколько секунд прикрывает, а у Вадима на душе становится тепло. Цветы ей понравились, значит можно Цыгану и Щуке сказать спасибо за то, что место показали хорошее. Цыган розы предлагал, сказал, что это вариант универсальный, а Щука тюльпаны под нос ему пихал. Жёлтый тогда просто среди рядом с цветами ходил, искал что-то, что Алисе могло бы подойти. И тогда он наткнулся на розы. Такие же нежные, как Алиса и такие же яркие. —Мне лилии нравятся и тюльпаны, — зачем-то говорит Алиса и вниз по ступенькам спускается.       Жёлтый рядом с ней идёт, не касается, просто шагает рядом. Он дверь переднюю открывает и девушка в автомобиль садится, розы на колени кладёт. Пристёгивается, в салоне тепло, печка работает. Вадим в машину садится, выезжает со двора и путь к больнице держит. У него в голове мысли крутятся, но не спешит ими делиться. —Алис, — зовёт мужчина. —Я тебя завтра забрать не смогу, поэтому Щуку жди. —Нормально все будет? — взволнованно спрашивает Алиса и на мужчину смотрит. Губу кусает, брови хмурит.       Вадим руку к лицу девушки подносит, волосы за ухо заправляет. Кончиками пальцев проводит по скуле и щеке Алисы, к губам прикасается. По нижней губе пальцем проводит, из тисков зубов осторожно освобождает. Алиса за ним наблюдает, на губах чувствует чужие пальцы, тепло исходящее от них. В голове туман, а на щеках румянец красуется. —Не беспокойся, красивая, — Жёлтый руку от женского лица убирает, в груди все сжимается. —Не в первый раз будем вопросы решать. Всегда живым возвращаюсь, а сейчас дак тем более. —А сейчас чего? —К тебе хочется вернуться, Суворова.       Девушка на мужчину смотрит, а в груди тепло разливается. Ей таких слов никто не говорил. Никогда, даже Валера ей такого не говорил. Он просто приходил и уходил, когда нужно было мотаться с пацанами. Возвращался, когда нужно было обработать раны и приласкать. Валера на кота был похож. Приходил и уходил, когда хотел. Жрать всего хотел и ласки. —Я даже твоей фамилии не знаю, — Суворова лепестки роз трогает кончиком пальца. В салоне аромат цветов витает. —Желтухин.       Вадим чуть голову повернул на Алису, которая сначала губы в тонкую линию сжала, лицо у нее, как каменное стало. Ни единой эмоции, а потом её на хохот прорвало. Девушка пополам сложилась, платок с головы съехал, а смех все продолжался. Вадим только улыбнулся. Суворова розы немного помяла, но смех её даже после этого не прекратился. Девушка чуть ли не под сиденье свалилась со смеху, пока Вадим машину спокойно вел. —Я то думала, что там чето крутое за погонялом стоит, а это просто фамилия. —Ну не знаю, тебе ещё с ней жить.       Смех Суворовой резко прекратился. Девушка голову с коленей подняла, пальцами сжала стебли роз. —Еще чего, — протянула девушка и взгляд на лобовое стекло перевела. Они уже у больницы были. —Ну нет, Желтухина, так не пойдет, — Вадим к девушке повернулся, глаза прищурил. —Если за меня пойдешь, то мою фамилию возьмёшь. —Я за тебя замуж не собираюсь, Вадим, — девушка из машины выходит, дверь за собой закрывает.       Платок на голове поправляет, цветы к груди прижимает, а Вадим за ней из машины наблюдает. Наташа сегодня в ночную, а значит с Суворовой будет работать. Вадим окно опускает. —Завтра заедут за тобой, ты только цветы не выкидывай. Можешь Наташке отдать, если уж не понравились, — кричит Вадим в догонку девушке.       Суворова на месте останавливается, на Вадима смотрит через плечо, улыбается лукаво и цветы жмёт к себе. —От чего же, понравились, только в следующий раз купи, пожалуйста, тюльпаны белые. —Учту, красавица, — Вадим кивает и ждёт, пока Алиса в больницу зайдет.

***

      Суворова по лестнице на второй этаж поднималась, здоровалась с врачи и медсёстрами. Некоторые женщины, которые уже были в возрасте сорока лет и были недовольны своей жизнью, смотрели на Алису с презрением, словно она у ребенка мелкого конфетку отобрала. Некоторые женщины смотрели с завистью, потому что мужья их только пьют и бьют их. Завидно им было, что Суворова, такая молодая, а уже крутилась около Анатолия Евграфовича, который у них главным хирургом был. Суворовой всего лишь семнадцать, а её уже хотят в будущем сделать хирургом в больнице. —Ах, любовь, — сбоку послышался хриплый голос. Анатолий Евграфович медленным шагом шел к девушке, которая остановилась. —И даже розы нашего в наше то время!       Алиса улыбается, платок на шею стягивает. У нее в глазах счастье плещется, в груди тепло становится. Ей цветы дарили редко и то, не те, которые она любила. А тут вдруг с первого раза угадали. Розы принесли, красные и красивые. Дорогие явно. Не сыкономили на ней, что уже плюсом является. —Здравствуйте, Анатолий Евграфович, как смена?       Анатолий Евграфович локоть ей свой подставляет и Суворова благодарно головой кивает, обхватывает и неспеша к раздевалке шагает. —Прекрасно, Алиса. Время отдохнуть и чай попить ещё есть. Группировщиков сегодня нет, наверное в других больницах лежат. —Везет, — кивает головой девушка. —Кто цветы подарил? Не Туркин явно, — он на букет смотрит. Оценивает, присматривается. —У него денег на такую красоту не хватит. —А Вами все расскажи, Анатолий Евграфович, — девушка глаза щурит, к раздевалке подходит. —Не Валера, не он.       Девушка в раздевалку заходит, Наташу замечает, которая с улыбкой на лице переодевается. Рудакова голову на дверь повернула и с лица улыбка сошла. Блондинка сразу к подруге подбежала, обняла ее за шею, носом в плечо утыкаясь. —Я про Айгуль слышала, мне так жаль, что все так произошло, — протараторила девушка, отрываясь от подруги, в глаза ей смотря. Суворова взгляд в пол устремляет. —Ты здесь не причем, — Алиса Рудакову за плечи обхватывает.       Суворова к столику подходит, цветы на него опускает. С себя пальто снимает и в шкафчик вешает вместе с платком. Сумку тоже в шкаф кладет. На стул садится и сапоги с ног стягивает на удобные тапочки меняет. Свою обувь в шкаф ставит. Белый свитер с себя стягивает, стройное тело показывает Наташе. Бледная кожа с россыпью веснушек и ярко выделенными ключицами. На себя натягивает белую футболку, лифчик поправляет через ткань. —Как с Вовой? — задаёт вопрос Алиса, складывая свитер аккуратно. —Нормально, — тихо говорит Наташа, щека краснеют.       Суворова бровь выгибает, улыбается чутка. Ей знать хочется, но Наташу не желает давить. Поэтому дверцу шкафчика закрывает, на себя халат надевает, застёгивает его на пуговицы и букет в руки берет. —Ну ладно, — Суворова шапочку на голову надевает, волосы в хвост собирает. —Пошли, нам ещё истории подклеивать.       Рудакова и Суворова к ординаторской подошли, где обычно сидели и истории клеили. Алиса дверь открыла, вперёд пропуская подругу свою. Девушки одни пока в ординаторской. Суворова цветы на стол кладёт, вазу на верхних полках ищет. Белая ваза с узорами водой наполняется. Суворова розы обрезает и в вазу опускает, чуть наклоняется к цветам, запах приятный вдыхает. —Кто тебе розы купил? — Наташа улыбается лукаво, глаза щурит и руки в бока упирает.       Суворова молчит. Ох, если бы ты знала, Наташка, давно бы уже болтала. Рыжеволосая только улыбается и плечами жмёт. Не хочется сейчас все карты выкладывать, может позже все расскажет, но не сейчас. —Просто один хороший человек. —Алиса, простые и хорошие парни просто так розы не дарят, — Рудакова стопку карточек на стол кладёт, открывает первую. —А может и дарят, — перечит Суворова, напротив девушки садится и тоже историю болезни начинает заполнять. —Ага, Костик твой или Валерка? —Валерка уже не со мной, — говорит Алиса и новость эта ничге болью не отдаётся.       Рудакова глаза на подругу поднимает. Губы в трубочку вытягивает. Поближе к Алисе садится, через стол на нее смотрит. —Так, а чего это? Он вроде к тебе с серьезными намерениями шёл. —Шёл-шел, да не дошел, — тянет Суворова и страницу переворачивает. —У нас планы на жизнь разные. Он одного хочет, а я другого.       Рудакова на подругу взглянула и головой кивнула, понимала, что тема возможно неприятная для нее. Что расставание может быть болезненным, тем более, что Алиса и Валера два года вместе были и смотрелись хорошо. Наташа знала Алису с первого курса, когда только в институт пришла, а потом они в одну больницу попали и тут вместе начали работать. У Суворовой характер был взрывной, она пылила часто, но всегда лицо холодное при себе оставляла. Людям не грубила, если они того не заслужили. Бабушки Алису любили. Девушка уколы легко делала, капельницы ставила осторожно и всегда узнавала, как у них дела. Может поэтому её Анатолий Евграфович любил. Дверь в ординаторскую открылась и в неё вошла Фатима Халировна. Женщина редкой ненависти. Завидовала всем, кто только ей на глаза попадался. Все были облиты её ненавистью и завистью. Молодые девушки, которые выходили замуж в восемнадцать были шалавами, а те кто выходил после рождения ребенка – кукушками. Вообщем, каждому здесь промыли косточки, и не один раз. —А, Суворова, – Фатима Халировна гадко улыбается, к столу ближе подходит, рукам в него упирается и на цветы глядит. —Уже новый ухажёр появился? Только недавно с сыном Марины Владимировны ходила, а сейчас уже перед другим ноги раздвинула?       Суворова глаза закатила, вздохнула тихо и к женщине повернулась. У Алисы в глазах черти пляшут, огонь полыхает, а в душе тишина. Она улыбается ей приветливо. —И Вам здравствуйте, Фатима Халировна, – спокойно отвечает Алиса. —Вам бы только кому-то кости перемывать. —Ну, я хотя бы с мужем живу, а не как ты, по койкам прыгаю. —Что Вы такое говорите? – у Наташи глаза по пять копеек. Она ручку в руках сильнее сжимает. —А ты тоже хороша, Рудакова, – Фатима на блондинку взгляд переводит. —С бандитом таскаешься, а потом к себе ведёшь. —Так, – Суворова из-за стола встаёт. —Рот свой закрыла и больше его в нашу сторону не открывай, а то где-нибудь за углом твое тело найдут и не смогут опознать, – Алиса улыбается мило, хотя это больше на оскал похоже.       Алиса из ординаторской выходит ровно в тот момент, когда Костя с "Прагой" в руках. Кащенский улыбнулся, когда подругу увидел, но как только лицо её разглядел, то вся улыбка с лица пропадает. Алиса ему улыбается и торт из рук забирает, в сторону пустой палаты идёт. —Пошли, щас там накрою, а то в ординаторской невозможно сидеть. —Че так? Рожу кому-то набить надо? – Кащей Алису за плечо обнимает, к себе прижимает. —Да эта сука снова рот открывает на меня. —А, Фатима эта. Дак давай я ей все объясню.       У Кащенского оскал звериный, пока он команды ждёт. Суворова только головой качает и в палату заходит. Она Костю сажает на стул, торт на стол кладёт и сама уходит. Возвращается через двадцать минут. С двумя чашками в руках, чайником и заваркой. Ставит все на стол и чай разливает по чашкам. —Я тут бизнес решила открыть. Автомастерская на нашей улице, а что? Выгодный бизнес. —Ты в машинах нихуя не мыслишь, – Костя на горячий чай дует. —Или кого-то решила напрячь?       Суворова на Костю смотрит. Улыбается ему и свою чашку а руки берет. Мужчина вздыхает и торт разрезает. Ложку берет и кусочек сладкого в рот отправляет. —Лис, я ведь уже говорил, что это плохо на твоём авторитете скажется.       Суворова глаза закатила. Плевать она хотела на слова других людей и пацанов. Она Автор, один из создателей «Универсама». —Кость, я тебя знаю со своего рождения. Ты со мной всегда рядом был. Когда все время был рядом. Когда мы Универсам создавали ты тоже рядом был. Всегда был рядом.       Кащенский головой покачал. На Алису взгляд переводит, смотрит с улыбкой на лице. —Алис, я тебя тоже с рождения твоего знаю. И всегда рядом с тобой был. С Вовой. Только вот, рожа автоматная, меня кинула.       Суворова его за руку взяла. С улыбкой на губа хна него смотрела. —Я тебя не брошу, Костик. —Взаимно, Алиска. —Если чё, то Турбо можно в фанеру прописать! – Восторженно говорит Алиса, руку Кащеевскую сжимая в своей.       Кащенский смеётся, голову назад откидывает, кудри подпрыгивают. —Жёлтый тебя так научил говорить? – щурится Костя, с лисьей улыбкой спрашивает. —Да ну тебя, – девушка друга в плечо пихает. —Че, когда у вас свадьба? Скоро мне ваших деток ждать? – Кащенский кусочек торта в рот отправляет, чаем запивает. —Совсем кукухой поехал на старости лет? – Суворова пальцем у виска крутит. —Он просто за мной ухаживает. —И тебе это нравится. —Нет. —Мне хоть не ври, – Кащей легонько Алису по носу щелкает. —Нравится он тебе, я же вижу! —Ну нравится, – отвечает Алиса, торт в рот отправляет. Она ложку в руках вертит. —Ну вот, а говорила, что не нравится. Жёлтый мужик ровный, я его не первый год знаю. Будешь за ним, как за каменной стеной. —Хватит мне его сватать! – Зашипела Алиса, стукая рукой по столу. —Я всего лишь говорю правду, а вот про сватовство, тебе уже решать с ним быть или нет. —Прекрасно, буду одна. —Главное не с Турбо, а то он такой тормоз. Ещё тебя под пули кинет.       Суворова головой покачала. Алиса рассказывает про все, что за несколько дней произошло. Как она с Турбо рассталась, как Зиму старшим сделала, как Марата успокаивала. Как с Жёлтым познакомилась в больнице и как он ей сегодня цветы подарил. А Костя слушал. Ему все интересно было, а в голове только одна мысль. Быстрее бы домой и по вене пустить. У него руки дрожат, а в горле сухо становится. Алиса потом на пост идёт Наташу менять. —Ну, короче, я думаю, что Зима быстрее Веронике предложение сделает, чем я выйду замуж. —Да ну, Вахит иногда думает долго. —Зато поступает правильно и редко ошибки делает, а если и делает то признает свой косяк. —Ну прям вылитый Жёлтый, – Кащей Суворову по плечу хлопает. Осторожно так, чтобы не унесло её.       Алиса к посту подошла, Рудаковой кивнула. Наташа на Кащея глазами сонными посмотрела и из постовой вышла. Алиса место блондинки занимает, к окошечку поближе наклоняется, Костю в щеку целует. —До встречи, Алиска, – Костя улыбается ей, поцелуй на щеке теплом отдает в душе.       Девушка ему вслед улыбается, пока за ним дверь закрывается. Костя никогда не скажет Алисе, что у него руки тряслись от ломки начинающейся. Он никогда не скажет, что как только порог квартиры своей переступил, сразу же пошел себе по вене пускать. Ему бы дрожь в конечностях утихомирить.