Поступи со мной также

      Суворовы в машине Вадима сидели. Молчание гробовое хранили. Цыган и Жёлтый на улице курили. Родственникам давая время. —Сиплый этот, — начала Алиса. —Из Разъезда, а у меня с ними дел нет. Так, что буду с ним болтать сама, а тебе Колик. —Колик, это тот, который Айгуль? —Да, Жёлтый его отшил, но мы его найдём. Найдём и вывезем, чтобы его больше никто не видел. —Спасибо, Алис. Я думал, что Вова будет лучше, чем Кащей. —Марат, щас выслушай меня, — девушка к брату лицо поворачивает. —Знаю, что Турбо хочешь отомстить, но глупости не делай. Мне доверься, я тебя не кину. —Не будешь, как Вовка? — Марат на нее взгляд пустой переводит. —Не кинешь меня? —Брат за брата, — начинает Алиса. —Сестра за брата. —Брат за сестру.       Суворовы друг другу улыбаются. Алиса взгляд на мужчин переводит. Вадим ей улыбается, смотрит влюблено, а Алиса не знает, готова ли она к этому. Готова с Жёлтым ходить? Готова ли она против всех законов Улиц пойти, чтобы с ним быть? Если да, то как далеко это зайдет? Может они свадьбу сыграют и детишек нарожают, а может умрут. А хоронить любимого человека она не хотела.       Мужчины в машину садятся. Вадим на девушку смотрит. Марат на них смотрит и думает, что Алиса нужного мужчину нашла. Она сейчас смотрит так же, как Марат на Айгуль смотрел. Так же, как батя на маму смотрит. Цыган кашляет, носом шмыгает и на Вадима смотрит. —Давайте Вы потом глазки друг другу построите, а сейчас Адидасов отвезем куда надо. —Сам ты глазки строишь, — бурчит Алиса, пристегиваясь. —Я тебе потом счёт выставлю, — Вадим выруливает с парковки. На Суворову смотрит. —Ну отлично, — Суворова руками по коленям хлопает. —Так уж и быть, отдам тебе долг, когда-нибудь.       Марат тихо хмыкает. У Алисы юмор своеобразный, не каждый может её шутки понять и с них посмеяться. Цыган ржёт в голос, по колену хлопает. —Вот какие тебе, оказывается, нравятся, Жёлтый. —Рот закрой, — цедит Вадим.       Машина останавливается около кафе «Снежинка». Марат взгляд на сестру переводит, смотрит с непониманием. Алиса из машины выходит. Суворова закуривает, ждёт, пока брат из машины выйдет. Да только он не спешит. Не хочется ему туда, где Айгуль изнасиловали. Не хочется рожи эти видеть, да только понимает где-то в глубине души, что ни Домбыта, ни Универсам не виноват так, как хочется Марату. Цыган дело говорит, что виноваты парни, которые Айгуль с видиком стащили. —Спасибо, — Суворова к Вадиму подходит, за локоть его обхватывает и лбом к холодной кожаной куртке прижимается. —Наша вина, нечего благодарить за это, — Вадим руку с сигаретой в сторону отводит, в макушку целует трепетно.       Марат к ручке тянется, дверь хочется открыть, на Цыган его ладонь перехватывает. Головой в строну парочки кивает. Суворов хмыкает, ждёт пока голубки намилуются. —Ухо как? — спрашивает Цыган. —На месте, но потрепали вы знатно, — Адидас нос морщит. —Не серчай, — Цыган парня по плечу хлопает. —Просто вы на чужой район пришли, видик украли у честного человека, а он нам за крышу платил. Считай, наш авторитет подорвали.       Суворов молчал, смотрел на свои руки. Цыган тихо вздохнул. —Первая любовь с тобой всю жизнь будет. Ты потом будешь похожую искать. —Жёлтый получается ищет свою первую любовь? Поэтому Алису выбрал? —Дурак, — смеётся Цыган. —Алиса на его маму похожа в молодости.       Суворов промолчал. Цыган вышел из машины, за ним Марат. Алиса отошла от Вадима, обнимая его за плечо и ведя в кафе. В «Снежинке» только Волга и Щука. Лапоть уехал на точку, деньги трясти за крышу. Суворова в зал проходит, платок с головы снимает, парням рукой машет и Марата на стул сажает. —Ах, Адидасы, — Щука прищурился, сидя за столом. —Чай, кофе, потанцуем? —Ему водки, а мне чай. —Почему он так поступает? — Алиса тяжело вздыхает, садится напротив брата. —Я ведь так его ждал, а он… —Маратик, — девушка моргает часто. —Война людей перемалывает, она их ломает. Он просто там побывал и теперь понимает, что жизнь нужно жить, а не за асфальт драться. —Ты же асфальт свой выгрызаешь. —Не сравнивай меня и Вовку, — девушка головой качает. —Он Афган прошёл, а я нет. —Ты намного хуже пережила. —Для него это не худшее, что может быть. —Трус он, вот кто, — Марат глаза бешеные на сестру поднял. —Зассал перед всеми её защищать. —Он наш брат, — Алиса глаза щурит. Чай из рук Щуки принимает. —Че бы он ни делал, я его люблю. Тебя тоже, Маратик. —Он должен был её защищать. Он ведь старший. —Я тоже старший. —Ты девушка. Ты не пацан, Алиса.       Суворова хмыкнула. Ну да, она не пацан и куда ей было до их законов. Вадим прядом с ними сел, ноги вытянул. Цыган за стойку встал. —Потом попиздите, а сейчас про Айгуль поговорим. Я тебе, Адидас, слово дал, что за неё слово скажу. —И я потребую его после похорон, Жёлтый. Похороним её, а потом к Сиплому в гости и долой его языкастость, — Алиса кровожадно улыбнулась. —Колик с тебя, Жёлтый. —Колик с нас, — покачал головой Вадим, закуривая. —Слово я скажу за неё. Все будет по понятиям. —Спасибо, — подал голос Марат. —Спасибо, что делаете это. —Пацан, у нас моральный компас ещё не до конца сдох, — Щука ему рюмку водки подал, закуску на стол поставил. —Пей, хоть в машине поспишь.       Суворов рюмку в руки взял и залпом выпил, рожу морща. Горло обожгло, во рту привкус горечи. Ему хотелось выблевать все, что накопилось в душе, чтобы ничего не чувствовать. Парень впервые влюбился, а тут судьба его жизнью по-другому распорядилась. Нельзя же так, думалось Марату. У него в голове крутится, что он не с теми людьми раньше общался. Не с теми асфальт делил и не за тех стоял. —Прав может Вовка, — нарушает тишину Алиса, сигарету между пальцев держа. —Не тем мы занимаемся. —Ты о чем это? — Щука взгляд щурит, на старшего своего глядит. —Мы асфальт делим. Людей чушпанами зовём, а это все детская хуйня. Нужно нормальный бизнес вести, а не в песке копаться. —И чё предлагаешь снова видеосалон открыть? — Марат на сестру смотрит. Его немного ведёт от непривычки. —Да ну его, — Алиса затяжку делает, губы поджимает. —Автомастерскую, Марат. Машины у половины Казани есть. —Ты в машинах нихера не мыслишь, — Суворов сестре улыбается. —Зато ты и Зима разбирайтесь, — девушка пальцем на брата показывает. —Там ещё паренёк есть, он по машинам ну просто спец.       Суворова улыбается, будто вспоминает что-то. Взгляд потом на Вадима переводит. —Сколько за похороны должна? —Нет, ну вы гляньте на нее, –Вадим руки на груди складывает. —Я же сказал: за наш счёт! А она все деньги сует, а.       Мужчина из её губ сигарету вытаскивает, тушит о пепельницу. Локтями в стол упирается и смотрит на неё. Суворова глаза щурит, уголки губ приподнимает. —Я не люблю в долгу быть, Жёлтый. —Дак потом отдашь, Адидас.       В кафе царила уютная атмосфера. Щука, Цыган и Жёлтый о делах болтали. Марат смотрел в поверхность стола, молчал, пока Алиса вытянулась на диванчике около окна. Ей до жути хотелось встретиться с братом и надавать ему пиздюлей, чтобы больше никогда не смог болтать. Но тот у Наташи сидел, прятался там как сука последняя.       Суворова на диване лежала, на мужчин смотрела. Вадим с Щукой и Цыганом болтал, иногда на затяжки прерываясь. Марат иногда в разговор влезал, болтал, стеснялся, но слова какие-то кидал. Алиса была рада, что брат сейчас был живее, чем утром. —Маратка, может домой махнем? Нам ещё с Вовкой поговорить надо, — Алиса на диване села. Цыган ей конфету из вазочки кинул, а та поймала.       Суворова на батончик «РотФронта» посмотрела, в карман джинс засунула и руку к Цыгану протянула, тот лишь на нее покосился. —Че, думал одной конфетой отделаешься? — Марат улыбался. Знал он, какая у него сестра сладкоежка. —Она все запасы дома в один присест может захавать. —На, не подавись, — Цыган вазочку Суворовой передал, на друга своего покосился. Ну и вкус у Вадима, вроде ничего, а вроде и не очень.       Алиса из вазочки высыпала все на стол, ириску из фантика достала, в рот отправила. Обёртку на стол, со стороны Цыгана, положила. Ещё пару конфет пожила в сумку, а потом встала из-за стола и оставшиеся сладости в вазочку вернула. На стол к мужчинам поставила и на брата глянула. —Домой, Маратик.

***

      Домой доехали в тихих разговорах. Вадим потом уехал поделам, а Алиса и Марат в квартиру поднялись. Вадим обещал позвонить вечером, а утром отвезти на похороны. Суворовы в комнате Алисы лежали. Марат на диване лежал, пустым взглядом в потолок смотрела, а Алиса на стуле сидела. На холст пустой смотрела.       Ей хотелось снова начать писать картины. Снова жить хотелось. На свидания ходить, цветы получать, конфеты под дверью находить. Суворова девушкой была. Ей всего семнадцать лет, а она уже в таком дерьме плавает, что утонуть можно. Девушка карандаш взяла. Из-под руки линии начали вырисовываться. Небо, звёзды, облака, все это выходило из-под руки Алисы. На фоне играл «Ласковый Май».       Отца не было дома. Видимо снова придет поздно ночью, а мама смотрела телевизор. Какой-то интересный фильм, раз она не болтала по телефону с Туркиной. Входная дверь скрипнула и закралась. Алиса слышала шаги. Видимо мама вышла встретить Вову. —Вовочка.       Марат приподнял голову, а потом лицом к спинке дивана повернулся. Алиса карандаш положила на тумбу, левая рука болела от перенапряжения. Дверь в Алисину комнату открылась и на пороге появился Вова. Довольный, как кот, которому рыба со стола упала. Марат сжался весь, колени к груди прижал. Алиса на брата старшего глянула недовольно. Может Вовке чего перепало от Наташи. Алиса надеялась, что Наташка ему по ебальнику съездила, а не дала. —Че такие кислые? — Вова на кровать сел, прямо как был, в верхней одежде. Ладно хоть обувь снял. —А чё весёлыми то быть? — Суворова из стола достала плед, укрывая им младшего брата. Алиса сделала вид, что младший спит. —А, ну да, — покачал головой Вова. —Нам же надо кого-то обвинить в случившемся, да? Жёлтый и виноват. Жёлтый и его Домбыт, — цедит Владимир.       Алиса его за волосы хватает, сжимает так, что Вова зубы стискивает, за запястье её хватает, сдавливает до покраснения. —Закройся, Вова! — шипит Алиса, в глаза карие заглядывает. —За свои слова кто будет отвечать? Кто за Айгуль будет отвечать? —Она мертва, все хватит уже, — цедит Вова. Голова уже болеть начинает, а Алиса волосы из хватки не отпускает.       Вова её за запястье на кровать тянет, роняет, а он за ней. Волосы она все ещё держит. Прямо, как в детстве. Только вот сейчас она его убить хотела, а тогда, в детстве ей просто хотелось с ним поиграть. —Вот именно! Из-за нас всех! — шипит девушка, брата за грудки хватая, в глаза ему смотрит. —Пора уже вырасти, Вов. Мы уже не дети. Ты и я уже взрослые. —А чё ты тогда, взрослая моя, с нами не поехала? За Кащея не заступилась? —Да потому, что если ты себе чё в голову вбил, то уже не выбить обратно.       Суворовы друг на друга смотрели, ка кзвери дикие. Алиса была лисой, которая рыжим хвостиком махнула и все по жопе пошло, а Вова собакой был. Владимир старым был, псом сторожевым. Вроде из одной породы, а такие разные. —Меня ещё во всём обвини, — рыкнул Вова, сестру с себя сбрасывая, садясь на кровати. —А чё ты то, я дура, надо было тебя на место поставить, чтобы другие знали, — девушка в потолок белый смотрела. В трещины вглядывалась. —Алис, — позвал Вова, за руку девушку беря. У нее руки были ледяными. Суворов принялся руки растирать. —Хватит, Вовчик. Ты теперь не с улицей, — Алиса ладонь свою вытащила из рук брата. —За свои слова теперь не будешь отвечать перед улицей. Перед своей совестью будешь отвечать.       Владимир на сестру взгляд перевел. Девушка с кровати встала. Подушку на стол положила, за покрывало взялась, на Вову посмотрела. Брат с кровати встал. Алиса кровать начала разбирать. —Марата забрать? —Нет. Мы завтра на похороны идём, а мне вечером ещё на смену. Пусть тут спит.       Вова головой кивнул. Из комнаты вышел, в своей закрылся. Алиса на младшего посмотрела. Тот спал, свернувшись клубочком под покрывалом. Девушка слабо улыбнулась, укрывая покрывалом ещё одним. Легла в футболке, только штаны сняв.

***

      Утро выходит смятым, а Марат и Алиса ему подстать. Марат во всём черном: где-то водолазку черную нашел, штаны спортивные, только куртка синяя выделяется. Алиса платье по щиколотку в своем шкафу нашла. Закрытое, просто, с длинными рукавами и воротником. Пальто свое синее нашла, оделась быстро. Платок черный на голову повязывает, сумку на плечо вешает и цветы с тумбы берет. Марат сестру за руку берет, сжимает, поддержки ищет. И он её находит. Девушка ему улыбается слабо, из квартиры выходит. Внизу уже машина Вадима стоит, он сам и Цыган. Последний букет в руках держит. —Привет, — девушка им головой кивает. Цыган из рук девушки букет забирает. —Привет, — Вадим Алису к себе притягивает, в макушку целует. Алиса в его руках расслабляется. —Я назад сяду, — Алиса брату дверь открывает, вперёд пропускает. Девушка голову вверх поднимает. Небо без облаков, только голубое полотно.       Цыган вперёд садится. Розы и гвоздики на колени укладывает. На Алису смотрит, слезы на её щеках видит, на Вадима взгляд переводит. Тот только головой качает, намекая, что брата и сестру лучше оставить одних. Марат голову на плечо сестры устраивает, руку её сильнее сжимает. —Обещай мне, что не умрёшь, Алис, — просит Марат, сжимая пальцами руку сестры до побеления костяшек. —На мизинчиках? — улыбается девушка и мизинец брату протягивает. —Клянусь. —Клянусь, что буду с собой до конца, — Марат мизинец протягивает сестре и клятву скрепляет.       Жёлтый на них смотрит, когда они уже к дому Ахмеровой подъезжают. Цыган цветы оставляет в машине, помогает Алисе выйти из машины. У мужчины в глазах плещется вина, потому что это он украл девчонку с видаком, а мог просто её там, в салоне, оставить. —Нам на пятый этаж, — девушка в лифт заходит, брата к себе прижимает. Суворова не знает, кто к кому жмется, но они поддержки друг в друге ищут.       Лифт кряхтит, но все же доставляет их на пятый этаж. Дверь в квартиру открыта, зеркала завешаны чёрной тканью. Алиса порог переступает, руку брата сильнее сжимает. В зал проходит. Взглядом с матерью встречается. Рената Динаровна на нее смотрит с болью, окидывает взглядом. Со стула встаёт, подходит к ней, а Алиса только брата себе за спину пихает. Удар на себя принимает. Рената ей в плечи вцепляется, сжимает пальто, в пальцах комкая. —Явилась, вместе с братом своим поганым, — кричит женщина, толкая Алису назад, но та и шага назад не делает. Стоит, носом шмыгает, слёзы по щекам катятся. —Рената Динаровна, — Алиса руки женщины с себя сбрасывает. —Прекратите! Давайте с Айгуль нормально простимся, а не скандалить будем. Если захотите, можете со мной после похорон поговорить.       Вадим оттянул Алису назад, увеличивая расстояние между матерью Айгуль и Суворовой. Цыган посмотрел на кухню, где сидел мужчина, закусывая после рюмки водки. Суворова повернулась к брату, пропуская его в зал первым. —Иди, прощайся, — девушка прижалась спиной к груди Вадима, находя его руку и сжимая её.       Суворов вошёл в зал, закрывая за собой дверь. Его взгляд прошёлся по Айгуль. Бледная, неживая в темном гробу. Её не отпевали, нет, церковь посчитала её душу греховной из-за самоубийства. Белое платье с рюшами и воротничком. Он подошёл к гробу, опускаясь на колени перед ней. Он провел пальцами по бледной щеке. Осторожно коснулся губ, упёрся лбом в стенку гроба. Закрыл глаза и тихо заплакал, как делал в детстве, когда отец устраивал пьяные скандалы Вове и Алисе. —Я обязательно за тебя отомщу, Айгуленька, — прошептал парень и поцеловал свою любовь в лоб. —Я тебя люблю, минем җаным. Всегда тебя помнить буду. Цветы тебе на могилу приносить, ты только меня во снах навещай, — шептал Суворов, слезы роняя на девичье платье. —Ты меня только подожди на том свете, я к тебе ещё не скоро, — он качает головой. —Алису нельзя одну бросать, а то она потом со мной в гроб ляжет, — он улыбается, смотря на дверь. —У неё с Вадимом вроде чего наклевывается, может и замуж за него выйдет, детей нарожают. Ты только подожди меня, скрипачка.       Оставив последний поцелуй на щеке, парень встал с колен, открывая дверь. Алиса стояла уткнувшись носом в грудь Вадима, а тот её руками по спине гладил. Суворова от мужчины оторвалась, в зал зашла, а Марат дверь закрыл. Алиса к гробу подходит медленно, ноги ватные, она их не чувствует вообще. Наклоняется к подруге своей. Рукой по волосам проводит, прическу не хочет портить. —Привет, скрипачка, — Алиса улыбается. Глазами хлопает, слезы смаргивает. —Я не прощаюсь, да? Я говорю тебе «пока», а на том свете мы снова будем вместе. Я к тебе вернусь, может скоро, — у Суворовой улыбка с лица сходит. —Я его сберегу для тебя, а там уже вместе будете. На скрипке мне ещё раз сыграешь.       Молчание секундное и Алиса голову на дверь поворачивает. Смотрит, будто видит чего. —Если дочка родится, я её Айгуль назову. Ты только береги её потом, с того света. А я Марата сберегу. Я так тебя люблю, Айгуль, так скучаю, — слезы по щекам катятся. —Я буду помнить тебя всю свою жизнь. Обещаю, что встречусь с тобой скоро.       Девушка поцелуй на лбу оставляет, из зала выходит, к Вадиму быстрее идёт и к груди его прижимается. Цыган пацана на себя тянет, руку на его плечо укладывает и вниз его тянет.       В машине Алиса плачет, как сучка. Цыган в окно смотрит, пейзаж рассматривает. Марат слезы утирает, голову ей на колени положив. Суворова его по голове гладит. Слезы роняет на сидение машины. Вадим старается не слушать, как плачет Алиса, потому что ему от этого больнее всего. Он ведь не смог защитить её. Подругу девушки, которая ему нравится. Которую он любит. И все, что осталось Вадиму — это купить хорошее место на кладбище.

***

      На похороны Айгуль пришли родители, Суворовы и «Домбытовцы». Алиса локоть брата обхватила, в руках шесть гроздик, а в душе пустота. Гроб в землю мерзлую опускают. Алиса шаг назад делает, в грудь Вадима вжимается, чувствует, как его руки её за плечи обхватили, сжимая. Копальщики стоят, на лопаты уперевшись, смотрят на людей. Родители Ахмеровой первые бросили землю холодную в её могилу. Марат горсть земли взял, руки в грязи пачкая, в могилу смотрит, кидает в яму. Алиса тоже землю берет, кидает в могилу, к Вадиму отходит. К нему льнет, глаза закрывает, молится про себя, чтобы Айгуль на том свете жила хорошо. Цыган из рук Вадима девушку забирает, пока тот землю кидает в могилу, а потом обратно Алису в объятия Жёлтого возвращает. Цыган тоже землю кидает, смотрит и понимает, что проебался он в этой жизни знатно.       Гроб землёй сверху закапывают, венки хорошие кладут сверху, крест с фотографией Айгуль. На ней Айгуль улыбается задорно, заставляя Марата в голове крутить воспоминания о них. Алиса цветы на землю опускает, на корточки садится, смотрит на крест, рукой по фотографии проводит. Слезы по щекам катятся, душу ломают. Рёбра болью сводит. —Буду к тебе теперь приходить, — шепчет Алиса с корточек встаёт.       Суворова восемь цветков у Цыгана забирает. Из-за ограды выходит, по снегу рыхлому идёт. Шаги за спиной слышит. Вадим идёт, ей даже не нужно оборачиваться, чтобы знать об этом. Девушка останавливается, к могиле подходит. Два цветка на могилку кладет, на фотографию Миши Тилькина смотрит. Он на ней тоже улыбается. —Привет, Мишка, — девушка из кармана пальто конфету достает, рядом с цветами кладет. —Ты там её встреть, а. Я к твоей бабуле через пару деньков загляну, тортик куплю и поболтаем с ней. —Ералаш, тот, которого забили? — Вадим рядом оказывается, локоть ей свой подставляет. Алиса за него хватается, как за круг спасательный. —Да, ему всего четырнадцать было, когда с ним так… — слова в горле застревают. —Я теперь о бабушке его забочусь. У нее ж никого не осталось.       Пара стоит так ещё пару минут, а потом Алиса снова вперёд идёт. Вадим молчит, даёт девушке тишину, которую она так хочет. Они у другой могилы останавливаются, через двадцать минут. Вадим фотографию разглядывает. На него смотрит лицо молодой девушки с улыбкой, как у Алисы. Глаза счастьем светятся, а в ушах сережки, какие сейчас на Алисе. Он взгляды кидает то на Алису, то на девушки с фотографии. Он все больше сходств находит. —Мама моя, — говорит девушка, два цветка на могиле оставляя.—Она умерла, когда меня родила. Ей было двадцать восемь, когда она умерла. Вовка может поэтому меня ненавидит.       Вадим к девушке подходит. Со спины её обнимает. Щекой к щеке прижимается. Сильнее к себе прижимает. —Я её не знаю даже, но всегда прихожу в день рождения и смерти, чтобы цветы принести и поговорить. У тебя родители живы? —Мама только. Отец ушел от нас, когда мне три года было. Я его плохо помню. —Это может и хорошо, что ты его не помнишь.       Вадим головой кивает. А потом Алиса взгляд переводит куда-то вдаль. Там, на скамейке сидит мужчина в потрёпанном плаще и меховой шапке. Алиса из объятий выпутывается, по снегу быстро шагает. У неё на лице улыбка безумная, пугающая Вадима. —Костя! — кричит Алиса и к мужчине подходит, тот на нее даже внимания не обращает.       Алиса взгляд на памятники переводит. Кащенская Алиса Денисовна «1947–1979» и Кащенский Павел Викторович «1940–1986». Сидит он здесь, один, среди снега и воспоминаний. Костя взгляд на нее переводит, дым выдыхает. —Привет, Лиса, — улыбается, глаза щурит и рядом с собой ладонью хлопает.       Суворова через сугроб переступает, ноги холодом сводит. Вадим за оградкой остаётся, руку жмёт Косте, смотрит на него. —Здравствуйте, Алиса Денисовна, — четыре цветка ей на могилку кладет, обделяя её мужа. —Привет, Кость, — девушка ему руку протягивает. Жмёт её, а с лица улыбка не сходит.