Причуда "медиума"

      В тот вечер Айзава поймал с поличным небольшого воришку в одном из переулков еще до того, как вышел на свой обычный маршрут патрулирования. Пришлось сделать крюк, чтобы доставить мелкого преступника в одно из ближайших отделений полиции.       Оформив все необходимые документы, связанные с задержанием, Шота решил сегодня выбрать один из тех маршрутов для патрулирования, на которые он ходил не так часто. Но в этом случае имело больший смысл где-нибудь скоротать ближайший час. Все же он уже знал, что в том районе основное криминальное движение начиналось уже после захода солнца. Сейчас там точно еще никого не было из числа тех, кто вел противный закону образ жизни.       Ноги сами привели Айзаву на знакомый пляж, который Мирио и проблемный ребенок чистили от мусора на протяжении нескольких месяцев и который располагался всего в нескольких минутах ходьбы от полицейского участка. Глядя на накатывающие на берег волны, он думал о Мидории.       С той тренировки, на которой проблемный ребенок наконец позволил себе сломаться и выплеснуть хотя бы часть того, что наболело у него на сердце, прошло уже почти две недели. С тех пор они регулярно виделись как в классе, так и на дополнительных занятиях, но Шота ни словом, ни жестом старался не напоминать ребенку об этом инциденте.       Все же он понимал, что, придя в себя, Мидория почти наверняка переживал из-за того, что показал ему свою слабость. Но Шота не был намерен пользоваться этим тем или иным образом, действовать во вред мальчику.       Поэтому он просто продолжал курировать его тренировки, в рамках которых Мидория и его предшественники пытались максимально расширить свои возможности, которые они могли бы использовать на спортивном фестивале, который должен был состояться уже совсем скоро. Айзава автоматически потер рукой запястье, еще ощущая фантомный отголосок той боли, которую он испытал в тот момент, когда одержимый духом Третьего подросток нанес по нему рубящий удар во время спарринга.       Стоит признать, что Третий действительно очень хорошо умел драться. При этом Айзава обратил внимание на то, что он использует свою причуду во время боя. И, как и Бакуго, становится только сильнее по мере того, как продолжается поединок, за счет накопления энергии.       Также, по их собственным словам, он и Второй имели навыки, связанные с владением оружием. В первую очередь, огнестрельным, но и холодным тоже. Но Айзава надеялся, что подобные навыки проблемному ребенку не понадобятся. Уж точно не на спортивном фестивале.       Кстати о проблемном ребенке. Айзава заметил знакомую кудрявую макушку в беседке, расположенной на пирсе. Зеленые волосы Мидории чуть трепал слабый ветер, когда он стоял, облокотившись на перила, и смотрел на океан.       Шота невольно бросил взгляд на часы. Был уже вечер и скоро начнет темнеть, а Мидории завтра в школу. Ему, конечно, тоже, но у него патруль. А то, что его ученик еще не дома в этот уже довольно поздний час, заставляло его чувствовать себя некомфортно. Тем более, что он заметил рядом с мальчиком его рюкзак. Заходил ли тот домой вообще? Или пришел сюда сразу после занятий?       Айзава осторожно сделал несколько шагов по направлению к мальчику, внимательно осматриваясь вокруг. Он бы не хотел напугать ребенка своим появлением и предпочел бы, чтобы о нем ему доложили его призрачные товарищи. Но духов не было видно нигде поблизости.       Вдохнув поглубже, Шота приблизился к беседке, в которой стоял мальчик, вопреки обыкновению позволяя себе максимально шуметь, чтобы предупредить того о своем приближении. Мидория не отреагировал на звуки, продолжая смотреть на океан. Айзава уже начал испытывать беспокойство на предмет того, что мальчик слишком сильно выпал из реальности, уйдя в свои мысли.       - Проблемный ребенок? – осторожно окликнул он подростка.       Мидория едва заметно вздрогнул от неожиданности и обернулся на голос. Его глаза чуть расширились.       - Сотриголова? – в его голосе прозвучало удивление.       Айзава коротко кивнул, подходя чуть ближе и опираясь на перила неподалеку от мальчика.       - Не думал, что встречу тебя здесь, – заговорил герой. – Все же уже поздно, а завтра учебный день.       - Поздно? – подросток моргнул, словно только осознав, что день уже во всю клонится к вечеру, но потом вздохнул и вернулся к созерцанию океана – Да, верно. Я даже не заметил… Просто… Задумался.       Айзава чуть хмыкнул.       - Бывает, – произнес он и перекинул мальчику один из своих пакетиков с желе. – Съешь. Потому что я сомневаюсь в том, что ты заходил домой на ужин.       Изуку робко поймал пакетик и неуверенно стал посасывать его содержимое. Он действительно проголодался.       - Твоя мать в курсе, что ты здесь? – спросил Айзава.       Изуку кивнул.       - Да, я сказал ей, что пойду на пляж после школы, – он вздохнул. – Я просто… Мне хотелось побыть одному. Я потерял счет времени, – он робко поднял взгляд на героя. – А вы? Почему вы здесь?       Айзава рассеянно пропустил ленты своего шарфа через свои пальцы.       - Решил сегодня сменить маршрут патрулирования, – ответил он наконец. – Но в тот район нерационально идти до захода солнца. И поскольку я оказался поблизости, когда принял это решение, то я пришел сюда, чтобы скоротать время.       Изуку задумчиво кивнул. На несколько минут между ними повисла тишина. При этом мальчик поймал себя на мысли, что не испытывает дискомфорта или тревоги от того, что просто молча наблюдает за волнами в компании учителя. И тот также молча стоит рядом, не источая при этом ауру презрения или ненависти.       - Это так непривычно, – произнес он наконец и вздохнул.       Айзава бросил короткий взгляд на ученика. Он позволил тени заинтересованности проскользнуть в своих глазах, но ничего не ответил и не спросил. Он не хотел, чтобы мальчик чувствовал себя обязанным продолжать, если не хотел больше ничего говорить.       Взгляд ребенка тем временем скользнул по его запястью. Видимо тот вспомнил резкое шипение, которое Шота не сумел полностью подавить в тот момент, когда его ударили.       - Ваша рука в порядке? – спросил Изуку.       - Все нормально, – Айзава задумчиво потер рукой запястье. – Просто это старая травма и Третьему удалось ударить точно по ней.       Изуку кивнул, но все же позволил себе робкий интерес.       - Это был злодей? – спросил он – Тот, кто ранил вас?       Айзава бросил взгляд на мальчика и покачал головой.       - Нет. Это был одноклассник. Средняя школа.       Он мог видеть, как удивление в глазах мальчика сменилось тенью понимания. Пальцы ребенка явно подсознательно скользнули по собственным шрамам.       - Я… Я сожалею, – произнес мальчик едва слышно.       - Тебе уж точно не за что извиняться, ребенок, – заметил Айзава. – Я уже говорил тебе однажды, что средняя школа была для меня не лучшим опытом и мне потребовалось много времени, чтобы научиться снова доверять этому миру. Хотя бы в какой-то мере, – он скользнул пальцами по запястью. – Тому парню не нравилось, когда «злодей Шо» смотрел на кого-либо. Особенно на него. Все же обладателям так называемых злодейских причуд тоже нелегко приходится в этом мире.       - Это глупо, – прошептал Мидория. – Ваша причуда не злодейская.       Айзава повел плечами, глядя на океан.       - Наше общество вообще не отличается рациональностью. Глупо вешать на человека ярлык, основываясь на том, что от него не зависит. Не говоря уже о том, что любую причуду можно обернуть как во зло, так и в добро. Все зависит от того, какой жизненный путь для себя выберет человек. Я выбрал для себя путь героя. Хотя из-за моего прошлого я и не стал белым и пушистым, сделавшись сварливым и жестким. Но в подполье это никого не волнует. Там у многих специфическое прошлое и как следствие характеры.       Изуку задумчиво кивнул.       - Я понимаю, – он вздохнул, складывая руки на перилах и опустив на них подбородок. – Когда люди узнавали о том, что у меня нет причуды, они начинали считать меня бесполезной вещью, которая ни на что не сгодится. Просто Деку.       - Деку… - задумчиво повторил мужчина, словно пробуя это слово на языке, когда до него дошло – Бесполезный… Бакуго все еще называет тебя так.       Мальчик кивнул, глядя на океан.       - Это он придумал это прозвище, когда мы были маленькими. После того, как мне поставили диагноз, оно закрепилось за мной, – произнес он. – Хотя на самом деле это даже не совсем прозвище, это буквально мое имя.       Айзава бросил взгляд на ученика, в его глазах была тень непонимания. Подросток пояснил.       - Деку – это альтернативное прочтение Изуку, – сказал он. – Каччану показалось это забавным, поэтому он стал называть меня так.       Руки Айзавы чуть сжались на перилах.       - Я не знал, что это оскорбительная кличка, – произнес он наконец. – В противном случае я бы приложил усилия к тому, чтобы прекратить это. И я сделаю это.       К его удивлению мальчик покачал головой, его глаза сверкнули какой-то внутренней решимостью, когда он выпрямился.       - Не надо, – произнес он. – Пусть называет. Скоро это уже перестанет быть оскорблением или чем-то подобным. После спортивного фестиваля, – его руки сжались в кулаки. – Я сделаю все, чтобы доказать, что Деку не бесполезен. Что Деку сможет быть героем вопреки тому, что мне говорили годами все вокруг.       Айзава смотрел на мальчика. Он сперва не понял, почему тот заговорил о последствиях фестиваля, но потом до него дошло. Перед стажировками студенты первого курса выбирали геройские псевдонимы. Мидория наверняка знал об этом от Мирио. Шота не сдержал ухмылку на своем лице.       - Ты всерьез собираешься сделать Деку своим именем героя? – спросил он мальчика, тот решительно кивнул, и он чуть сжал его плечо – Это сильное решение. Но ты уверен, что действительно хочешь связать себя с этим прозвищем на всю жизнь? Не мне, конечно, тебя судить, учитывая, как я стал Сотриголовой, но все же…       Изуку задумчиво крутил пальцами, глядя на них.       - Мирио сказал, что хочет спасти минимум миллион человек и потому выбрал себе имя Лемиллион, чтобы дополнительно заявить об этом миру, – заговорил он наконец. – Я долго думал о том, чего я хочу. Какое послание я хочу передать своим именем. Я думал о том, как мне все вокруг твердили сдаться, что я бесполезен, что я просто Деку. И тогда я понял, что хочу доказать всем, что даже если ты буквально Деку, ты не бесполезен, – он вновь сжал руки в кулаки. – Каччан обернул мою идею против меня на той тренировке, и я сделаю то же самое. Ему придется называть меня Деку, зная о том, что это имя героя, а не бесполезного и беспричудного отброса.       Айзава кивнул. Это было мужественное решение обратить обиду в оружие, но все же он не был до конца уверен в том, что мальчику действительно стоило связывать этот элемент своего прошлого со своим будущим. Однако, он решил предоставить решение этого вопроса Каяме. Все же у него самого довольно специфические отношения с процессом выбора геройских имен (Заши не даст соврать).       - Я не берусь судить является ли подобное решение мудростью или полным безрассудством, – заметил он. – Но ты по крайней мере видишь в этом какой-то смысл и конкретную цель. Наверное, это главное.       - Спасибо, – произнес мальчик. – Думаю, мне нужно было это услышать.       Шота чуть усмехнулся и снова перевел взгляд на океан. Солнце уже почти село, он уже начал подумывать о том, что перед патрулем стоит, наверное, проводить проблемного ребенка до его района.       - Мне тоже было нелегко в средней школе, – неожиданно заговорил мальчик несколько минут спустя. – Никому не нужно, чтобы беспричудный никто был рядом с ними, – он вздохнул. – Что бы я ни делал, все было неправильным. Меня могли ударить в столовой, в коридоре, в классе и никому и никогда не было до этого дела. Не имело значения, что произошло на самом деле, наказание за драки получал всегда только я один. Хотя я никогда не пытался ударить в ответ. Единственный раз, когда я это сделал, это был не я, а Третий. И это же был единственный раз, когда меня не наказали, – он горько рассмеялся, на его глазах выступили слезы.       Айзава молча слушал эту странную исповедь. Да, он ждал, что однажды сможет убедить ученика открыться ему, но он думал, что это произойдет еще не скоро. И тем более не думал, что здесь – на темнеющем пляже, где были только он и мальчик.       - Я тратил столько дополнительных часов на то, чтобы просто выполнить домашнее задание, – продолжал Мидория, его голос дрожал. – А знаете почему, сенсей? Потому, что я не мог заставить себя намеренно сделать его плохо. И за это получал наказание. Это же должно было работать наоборот, не так ли? Я должен был получать хорошую оценку за хорошо сделанную работу и плохую за плохую, как и остальные, верно? Но в Альдере я получал плохую оценку за плохую работу и много штрафных заданий в качестве наказания за хорошую. Просто потому что беспричудные слишком тупы, чтобы сделать что-то хорошо, а значит я списал все.       Горький смех вновь прорвался из его горла вместе с рыданиями. Айзава подошел чуть ближе и осторожно положил руку на спину ребенка. Когда тот не отстранился, он начал медленно оглаживать ее круговыми движениями, заземляя его эмоции.       То, что у мальчика начиналась истерика, было очевидно. Однако, пока он не предпринимает попыток навредить себе, Шота позволит ему говорить. Будет лучше, если он выплеснет все, что накопилось, чтобы потом суметь действовать более адекватно. В самом крайнем случае, у него есть в сумке быстродействующее снотворное и у него достаточно сил, чтобы заставить ребенка принять его.       Мальчик тем временем продолжал, видимо уже почти забыв с кем вообще разговаривает. Да и вообще, что рядом с ним кто-то есть.       - Я уже перестал считать, сколько раз за все эти годы я занимался лечением своих травм. Я накладывал себе швы, пару раз даже самостоятельно сращивал переломы. Я ходил на уроки с сотрясением мозга. И это только начальная школа. Ведь кому какое дело. Беспричудные же слишком неуклюжие и слишком хрупкие, чтобы оставаться здоровыми. И потому нерационально тратить на них какие-либо медицинские ресурсы. Какой смысл? Все равно через минуту они снова будут истекать кровью, плакать и жаловаться на то, что ожоги – это больно. И не имеет значения, что это произошло потому, что лучший ученик отрабатывал на нем приемы, которые он будет демонстрировать всему миру, когда превзойдет Всемогущего. Кому какое дело до этого, правда?       Мальчика уже начинало трясти, а его костяшки пальцев побелели от напряжения. Шота же чувствовал, как в его груди медленно разгорается гнев. Но не обжигающе горячий, а ледяной и острый. Но он пока подавлял его. Ему нужно сперва полностью заземлить ребенка, вернуть его в более-менее сознательное состояние, передать его матери с рук на руки, самому дожить до утра и рационально обдумать новые факты. И только потом он пойдет к Незу, принеся в когтях добычу.       - А самоубийства? – почти выкрикнул мальчик и Шота почувствовал, что его кровь заледенела – Беспричудные не доживают до окончания средней школы. Разумеется, причина не в том, что им каждый первый твердит за спиной или даже в лицо о том, что единственный для них способ принести пользу этому миру - это поскорее спрыгнуть с крыши школы и избавить его от необходимости тратить ресурсы на бесполезное ничтожество. Разумеется, нет! И не в том, что, приходя в класс, они видят на столе траурный букет всякий раз, когда кто-то не выдерживает и ломается. Нет, просто беспричудные слишком хрупкие, а их мозг недоразвит. Поэтому они психически нестабильны и склонны к суициду. Почему?       Этот крик, полный боли и отчаяния, напоминал агонию. Это нужно было прекращать. Сейчас. Айзава развернул мальчика к себе лицом и прижал его к своей груди. На мгновение ребенок дернулся назад, словно ожидая насилия, но затем, поняв, что его обнимают и кто это делает, чуть расслабился. Судорожные надрывные всхлипывания сменились тихими рыданиями.       Шота чуть ослабил хватку, поглаживая мальчика по голове. Он знал, что в его прошлом все было плохо, но все же надеялся, что не настолько. Постепенно ребенок чуть успокоился. Айзава почувствовал, что судорожное напряжение в его мышцах ослабло, и постарался максимально смягчить свой голос, когда заговорил с ним.       - Пойдем, малыш. Уже поздно. Я отведу тебя домой. Если ты захочешь, мы поговорим обо всем этом позднее. А сейчас тебе нужно отдохнуть. Это было тяжело для тебя.       Мальчик неуверенно кивнул и Шота, подцепив с пола беседки его рюкзак, медленно повел ребенка в сторону выхода с пляжа. Попутно он проверил адрес, по которому проживал проблемный ребенок, чтобы убедиться, что он помнит его верно. Минут через пятнадцать они были на месте. Вот только матери ребенка дома не оказалось. По иронии судьбы это был тот самый день недели, в который она работала в ночную смену.       Айзава вошел в квартиру следом за мальчиком и, осмотрев его более внимательно при нормальном освещении, распорядился.       - Иди в ванну. Прими горячий душ, – сказал он. – Это поможет тебе согреться и немного снимет нервное напряжение.       Подросток кивнул. Видимо он все еще пребывал в некоторой прострации и потому не вполне отдавал себе отчет в том, что был в своей квартире наедине со своим учителем.       Пока тот мылся, Шота успел поставить чайник и изучить домашнюю аптечку мальчика на предмет какого-нибудь успокоительного. Он не сомневался, что, учитывая склонность ребенка к нервным состояниям, оно там есть.       Параллельно Айзава отправил сообщение в чат подпольных героев, сообщив о том, что не сможет выйти в патруль сегодня ночью из-за чрезвычайной ситуации с одним из своих учеников. Почти сразу пришло сообщение от другого профи, который пообещал захватить и его территорию во время своего патруля. Подобная взаимовыручка была обычным делом в среде подполья.       Наконец Мидория вышел из душа и зашел на кухню. Шота положил руку ему на плечо.       - Иди ложись. Я все принесу.       Мальчик подчинился, видимо просто не имея сил сопротивляться или спорить. Когда Шота вошел в его комнату (опознать которую не составило труда благодаря именной табличке на двери), тот уже был в постели. Мужчина опустился рядом и протянул ему стакан воды и лекарство.       - Вот, выпей это. Это облегчит процесс засыпания.       Изуку взял протянутые вещи, глядя на сидящего рядом с ним подпольного героя. Ему было неловко от того, чему тот стал свидетелем. Он не должен был позволять себе так срываться перед ним.       - П-простите, – прошептал он, выпив лекарство и ставя стакан на тумбочку.       Шота посмотрел на мальчика, протягивая тому чашку с чаем, в которую он добавил немного меда.       - Тебе не нужно извиняться, малыш, – он погладил ребенка по волосам. – Я знал, что твое прошлое было по меньшей мере тяжелым. И мне жаль, что это действительно так. Но я рад тому, что ты начинаешь говорить об этом, а не держать это в себе. Пусть даже и в такой форме. Это первый шаг к тому, чтобы исцелиться от всего того, что было. Поверь, я знаю.       Изуку слабо всхлипнул.       - Сперва все было не так плохо, – прошептал он. – Стало тяжелее только в последние два года, когда Каччан и остальные поняли, что я все еще хочу подать заявку в Юэй и намерен готовиться к экзамену. Они смеялись, злились, били меня, – его губы дрогнули в слабой улыбке. – Стало чуть легче, после того нападения злодея. Когда появились призраки, а потом вы, Сущий Мик и мисс Шутка… И Всемогущий… И… И вы сказали, что я смогу, если буду стараться. Никто никогда не говорил мне таких слов… Спасибо…       По щекам мальчика заскользили слезы. Но это уже были не слезы боли или какой-то бессильной ярости, как до этого. Нет, их причиной было облегчение и какая-то потаенная радость. Шота даже подумал о том, что, если бы они могли, они, наверное, были бы сладкими, а не солеными или горькими.       Он протянул руку и осторожно стер их со щеки мальчика.       - Я рад за тебя, малыш, – он чуть улыбнулся. – А сейчас постарайся все-таки уснуть. Тебя сильно вымотал этот эмоциональный взрыв. Поэтому отдохни.       Изуку слабо кивнул, его глаза закрылись. Айзава сидел рядом с ним до тех пор, пока его дыхание не успокоилось, говоря о том, что он наконец-то заснул. Только после этого герой позволил себе бесшумно выскользнуть за дверь комнаты. На кухне он заметил собравшихся духов полным составом.       - Спасибо, – тихо произнес Йоичи, как только Айзава переступил порог.       Остальные кивнули. Шота опустился на стул, решив все же чуть-чуть похозяйничать и выпить чашку кофе. Ему самому нужно было успокоить нервы, и он был уверен, что Мидория и его мать не будут на него за это в претензии. Хотя он не ожидал, что духи присоединятся к нему.       - Я не видел вас сегодня, – заметил он. – Решили не влезать в разговор?       - Вы правы, – склонил голову Хикаге. – Нас не было рядом. Изуку попросил дать ему уединение, поэтому мы ушли подальше.       - Мы видели вас, – произнес Второй. – Но решили не вмешиваться. Все же парень имеет право на личное пространство и приватные разговоры.       - Мы видели, как его трясло, – нахмурился Дайгоро. – И мы бы вмешались, если бы вас там не было, – он вздохнул. – Полагаю, что плотину наконец прорвало?       Айзава кивнул. Это было довольно точное определение тому, что случилось на пляже. Остается надеяться, что это было к лучшему.