Причуда "медиума"

      Изуку все еще била легкая дрожь от бушующих в его голове эмоций. Его раздирали на части невероятно противоречивые чувства, которые тем не менее умудрялись как-то уживаться в его голове.       Во-первых, полнейший шок. Он прошел. Он действительно прошел в третий раунд спортивного фестиваля Юэй. Он, бесполезный Деку, который даже толком не умеет обращаться с собственной причудой и едва способен ее активировать.       Во-вторых, что-то похожее на стыд. Он почти подвел своих товарищей, которые согласились встать с ним плечом к плечу в этом поединке, когда позволил команде Тодороки захватить его повязку меньше чем за минуту до окончания соревнований конниц.       Только благодаря Токоями и его Тени они смогли пройти дальше. Черт, Изуку был так сильно ослеплен желанием вернуть десять миллионов, что даже не подумал о том, что Тодороки, черт возьми, сам обладал одним из самых больших количеств очков на этой арене. И его собственная повязка была выставлена на всеобщее обозрение. Изуку был готов биться головой о стену, потому что какой он после этого ас в стратегии?       И, в-третьих, полнейший восторг. Тодороки обладал двойной причудой! Да, Изуку как бы знал о том, что подросток – сын пламенного героя Старателя, но тот никогда не давал никакого намека на то, что его причудой также является и огонь, а не только лед. Хотя, учитывая его явно двоящуюся внешность, это можно было предположить.       - Меня гораздо больше волнует, почему он его не использует, – заметил идущий рядом с ним по коридору Дайгоро. – Сделай он это, у тебя было бы гораздо больше проблем в этой схватке.       Изуку кивнул, соглашаясь. Все же его план по уклонению от конницы Тодороки строился на основе того, что парень всегда проводил атаки только одной рукой. И он держался с друзьями так, чтобы тот не смог атаковать, не рискуя задеть собственных товарищей.       - То, что случилось в конце боя, было похоже на то, что произошло с тобой во время первой боевой тренировки, – задумчиво произнес Хикаге. – Активация, вызванная инстинктами, а не сознательной частью разума. Разница лишь в том, что он понял это и подавил силу, которую по каким-то причинам считал нежелательной.       Изуку задумался.       - Может быть огонь вредит его телу? – предположил он – Все же та метка у него на лице, это явно ожог.       - Может быть, – задумчиво кивнул Эн. – Я слышал, что такое иногда бывает. Что причуда и тело ее носителя оказываются несовместимы. Но обычно это результат генетических сбоев.       Неожиданно идущий чуть впереди Хикаге дал знак остановиться и не шуметь. Из-за поворота раздавался громкий мужской голос, принадлежащий Старателю.       - Смотрю, ты наконец отбросил детские глупости и обиды? Потребовалось лишь хорошенько загнать тебя в угол. Теперь наконец-то ты используешь мой огонь, а значит я сделаю из тебя сильнейшего! Всемогущий ушел в отставку, решив не доводить дело до того времени, когда ты победишь его. Но это не значит, что нет других соперников. Тот мальчишка тебя второй раз за сегодня выносит без сопротивления. Так дело не пойдет, Шото. Ты обязан превзойти его. Мой сын обязан быть лучшим! Ты был рожден для этого!       Изуку почувствовал, что ему не нравится этот разговор, когда заметил, как перекосило лицо Дайгоро при последних словах героя. Тот жестом приказал уйти отсюда и указал на одну из пустых комнат, предназначенных для подготовки студентов перед тем, как они выходили на арену.       - Вы тоже подумали об этом, семпай? – спросил Эн, когда Изуку закрыл дверь в комнату.       - Подумал, это не то слово, – почти прорычал Дайгоро.       Изуку опустился на стул.       - Что случилось? Да, это звучало отвратительно и меня самого злит подобное отношение Старателя. И я хочу помочь Тодороки. Но почему вас так сильно триггернуло от его последних слов? В последний раз я видел вас таким, когда сэр Ночноглаз рассказал Мирио о силе, не спросив Всемогущего.       Дайгоро глубоко вздохнул и провел ладонью по глазам.       - Прости, пацан. Я просто надеялся, что эта отвратительная практика уже осталась в прошлом. Но похоже, что твой одноклассник все еще стал ее жертвой. И меня это злит.       Изуку недоуменно нахмурился. Он не понимал, в чем еще проблема Старателя кроме того, что тот так явно пытался заставить сына воплощать то, что он хотел, а не что желал сам Тодороки.       - Во времена юности семпая не все люди заключали браки и заводили детей, потому что хотели этого, – заговорил Эн, сев напротив. – В то время уже стало ясно, что причуды детей являются продолжением или комбинацией причуд их родителей. И тогда появились люди, желавшие практически искусственно создать носителей определенных способностей. Дети от таких союзов по сути являлись результатами экспериментов. И похоже, что твой одноклассник стал таким экспериментом, который его отец признал удавшимся. Видимо из-за его способности управлять как льдом, который скорее всего был причудой его матери, так и огнем, унаследованным от него.       - Подобная практика получила название причудливых браков, – произнес Дайгоро. – И довольно быстро была признана неэтичной, когда «неудачные дети» начали массово становиться злодеями. Однако, похоже, что и спустя столько лет находятся эгоисты, готовые играть в генетическую лотерею до тех пор, пока не выиграют в ней носителя «идеальной причуды».       Изуку чуть побледнел, а в его груди начал разгораться гнев пополам с состраданием. Первое чувство предназначалось Старателю, второе – Тодороки. Он даже не мог представить сколь трагичной была судьба и жизнь мальчика, одаренного именно той силой, которую так жаждал заполучить его отец.       Вместе с тем, он думал о том, что если уж он сам, подросток с минимальным опытом, нашел бреши в обороне и атаке Тодороки, то злодеи тем более справятся с этой задачей. Огонь был причудой не менее сильной и полезной, чем лед. Но тот факт, что Тодороки подавлял его, мог в конечном итоге навредить ему и тем, кого он попытается спасти, будучи героем.

***

      Изуку нервничал, выходя на арену для финальных поединков. Ему предстояло участие в матче открытия. Возможно, он бы предпочел более поздний поединок, но, как резонно заметил Второй, чем раньше начнет, тем раньше вернется в зону ожидания.       Вариант проигрыша не рассматривался как класс. Как минимум потому, что ему нужно было добраться до Тодороки и поговорить с ним. А поскольку сын Старателя был крайне замкнутым и необщительным, то арена представлялась на данный момент лучшим местом для проведения переговоров.       Его противником был неизвестный ему парень с факультета общего образования – единственный представитель своего направления, который остался в игре наравне с учениками геройского курса и Хатсуме, которой победа в фестивале была в общем-то до лампочки. Все же она отнюдь не стремилась менять свой факультет поддержки на какой-то там геройский курс.       Неизвестный парень начал говорить еще до того, как Полночь приготовилась дать старт, и его слова были полны яда. Он говорил о высокомерии учеников геройского курса, которые обладали такими сумасшедше сильными причудами от рождения, по отношению к таким, как он, кто не смог добиться желанного места рядом с ними.       Изуку почувствовал, как эти слова обжигают его почти также сильно, как взрывы Каччана. Он против воли вспомнил слова Второго о том, что мечты – это путь по головам. Его собственные мысли были пугающе близки к тому, чтобы сорваться в очередную уничижительную спираль, связанную с тем, что он, беспричудный никто, занял чужое место на курсе героя.       Его губы чуть шевельнулись, в попытке подобрать ответ, сказать, что он понимает ту боль, которая скрывалась за всем ядом в словах другого подростка. Но он не успел. Изуку почувствовал, как чужая ладонь зажала ему рот, а он сам вновь соскользнул в Пустоту, поменявшись с кем-то из предшественников.       - Не отвечай, – прозвучал голос Второго, в котором сквозила настороженность. – Он этого и добивается. Он провоцирует тебя.       Изуку поднял взгляд, пытаясь только одними глазами выразить вопрос. Мужчина заговорил, по-прежнему не отпуская его рот.       - Одно из двух. Либо этот парень просто пытается вывести тебя из душевного равновесия и спровоцировать слепую агрессию, которая сделает тебя предсказуемым. Либо у него метаспособность, связанная с контролем эмоций или активируемая при вербальном контакте. Какой бы ни был вариант, ты сделаешь за него всю работу, если поддашься на его слова. Он не тот, с кем можно говорить до или во время поединка. Закончите – тогда, пожалуйста, изливай ему хоть всю душу, но сейчас – ни слова.       Изуку кивнул. Хватка Второго чуть ослабла. Мужчина взглянул ему в глаза.       - Не забывай, перед тобой человек, который оказался сильнее или же хитрее большей части тех, кто поступил на геройский курс. И как бы он не пытался представить учеников теми, кто обладает силой несравнимо большей, он не слабак. И он не намерен сдаваться и опускать руки. Думай о нем, как о втором стирателе, тем более, что у них есть некоторое сходство. Он тот, кто пришел сюда, чтобы заявить о своем праве быть на геройском курсе, вопреки роботам, которые были на вступительном экзамене.       Изуку кивнул и почувствовал, как вернул себе управляющую роль в своем теле. Стоящий перед ним подросток все еще продолжал говорить какие-то слова, которые были по всей видимости призваны разозлить или оскорбить «золотое» дитя.       Изуку усмехнулся про себя, Каччан не выдержал бы подобного ни секунды, если бы вообще позволил другому подростку открыть рот. Но он не Каччан, он никогда не был «золотым» ребенком. Он только-только получил шанс узнать, каково это быть обычным ребенком, живым человеком, а не бездушной и бесполезной куклой, которая годится только для того, чтобы на ней отрабатывали удары.       Он хотел объяснить это другому подростку, но он не мог позволить себе открыть рот во время этого поединка. Все же Изуку доверял опыту Второго и его навыкам по диагностике потенциальных метаспособностей противника.       Едва Полночь скомандовала старт поединка, как он бросился вперед. Все закончилось довольно быстро. Какой бы причудой не обладал его противник, она не помогала ему проводить физические атаки. А судя по тому, что он все еще продолжал требовать от него ответа, ему действительно был необходим вербальный контакт для ее активации.       Изуку так и не ответил, в конце концов вытолкнув другого подростка за пределы ринга. Когда Полночь объявила о его победе, он стер кровь, которая сочилась из его носа после одного из ударов парня.       - Прости, – произнес он наконец. – Я не мог проиграть. Мне нужно встретиться с Тодороки. Потому что только так я могу попробовать спасти его от того проклятья, на которое его обрекла сила его причуды.       Подросток смотрел на него исподлобья со смесью бессилия и ярости.       - Не притворяйся будто тебе есть дело до кого-то кроме себя. Такие как ты, одаренные с рождения, только и можете, что унижать и использовать тех, кому не повезло выиграть в лотерею причуду сумасшедшей силы.       Изуку почувствовал, что его терпение лопнуло. Всю жизнь его презирали за бессилие, а теперь презирали за силу. Возможно, виноват был все еще кипящий после первых туров в крови адреналин или просто острое желание доказать еще одному человеку, что этот мир нерационально делить на сильных и слабых, достойных и недостойных, основываясь только на причуде. Должно быть поэтому он схватил другого подростка за грудки и, притянув поближе, зашипел.       - Хватит считать себя единственным обиженным в этом чертовом мире. Поклонение сильным причудам поганит жизнь не только тебе, – на лице парня было откровенное замешательство и Изуку решил окончательно обрушить его мир. – У тебя хотя бы есть причуда. И наверняка не такая слабая, раз ты сейчас стоял на этой арене. Не смей говорить обо мне так, словно я «золотой» мальчик, одаренный с рождения. Я чертов беспричудный, которого и за человека никто не считал, и свою способность я получил после того, как у меня буквально мозг переклинило, после того как меня год назад чуть не убили. Так что не надо мне объяснять, сколь несправедливо все в этом мире. Я знаю об этом с четырех лет.       С этими словами Изуку отпустил ошарашенного противника и, оставив того собирать свой мир по кусочкам, скрылся в тоннелях под стадионом. Его остановил появившийся Дайгоро, который замахал руками перед его лицом.       - Воу, воу, пацан, что это сейчас было? – спросил Пятый почти с весельем в голосе – На тебя что так сильно подействовал тот твой срыв недельной давности, что ты теперь буквально не постеснялся заявить другому человеку о своей беспричудности?       Изуку устало прислонился головой к стене коридора. Он не жалел о сказанном, но его накрыло усталостью как после той истерики, свидетелем которой стал Сотриголова.       - Я не знаю… - вздохнул он – Я просто… Я не смог смолчать. Я же хотел, чтобы люди перестали мерить все и всех их причудами. И меня действительно ранили слова этого парня. Я хотел, чтобы он услышал…       Мышцы Изуку слабели, колени подогнулись Он почувствовал, как его подхватили твердые и крепкие руки. Рядом раздался голос Четвертого.       - Тише, малыш. Не отключайся окончательно, – произнес мужчина.       - Да уж, пацан, – с другой стороны его поддержал вернувшийся в Пустоту Дайгоро. – Давай-ка ты пока посидишь с нами на пассажирских местах, а Второй порулит ситуацией.       Изуку кивнул и опустился на ковер перед своеобразным экраном, который Хикаге когда-то сравнил с аналогом лобового стекла. Позади него опустился Йоичи, нежно перебирая пальцами его волосы.       - Только не засыпай, малыш. Мы же не хотим, чтобы повторилась та же история, что и с Ночноглазом, верно?       Изуку кивнул, наблюдая за тем, как Второй занял позицию на одной из верхних трибун, чтобы лучше следить за проходящими поединками.       Как они и ожидали, у Тодороки и Серо была слишком разная весовая категория и подготовка, чтобы парень с лентой мог что-то всерьез противопоставить пользователю льда. Наблюдая за тем, как Тодороки помогал оппоненту выбраться из гигантского айсберга, в которой он же его и заточил минуту назад, Дайгоро заметил кое-что.       - Он использует свой жар, чтобы растопить лед, – произнес Пятый.       - Вы правы, семпай, – кивнул Эн. – Получается, что у него нет физической предрасположенности к тому, чтобы быть уязвимым к огню, как у многих пользователей льда. И тот факт, что он не использует эту силу, определенно уходит корнями в его отношения с отцом.       Изуку кивнул, чувствуя себя еще более некомфортно при воспоминании о том, что он случайно узнал о ситуации, заложником которой оказался Тодороки.       Большинство остальных поединков были не настолько драматичными и захватывающими. Как Изуку и думал, Хатсуме все еще держала в голове только свое желание продемонстрировать свои изобретения. И, показав их все, просто добровольно покинула арену, заставляя ее невольного испытуемого Ииду, оскорбленно кричать ей вслед за то, что она его просто использовала.       Также Изуку был рад, что Токоями удалось пройти в следующий круг. Но вместе с тем он начал беспокоиться за своего друга. Особенно после того, как он увидел насколько всерьез Каччан готов двигаться по головам к вершине. И, кажется, подрывник был только рад тому, что его путь лежит по головам именно его, Деку, друзей.       Нана погладила его по голове, ощутив его внутреннюю борьбу и подавляемые эмоции. Изуку не сказал бы, что это сильно помогло ему расслабиться, но он был благодарен женщине за эту попытку.       Второй же тем временем одобрительно хмыкнул на попытку Урараки подставить под удар свою спортивную куртку вместо себя. Похоже девочка на этот раз заранее подумала о том, на чем она может использовать свою метаспособность на голой арене.       Она усвоила тот урок, который Лидер преподал ей перед началом первой боевой тренировки. К тому же этот ход практически позволил ей запутать оппонента и застать его врасплох. И тот факт, что это не получилось, не умалял его потенциала.       Взглянув же на табло, где выводилась схема, по которой участники продвигались к победе на фестивале, Лидер чуть усмехнулся. Ему было интересно сможет ли Токоями также применить на практике выученные уроки.

***

      Второй шел по коридору, пребывая в теле мальчика, по направлению к выходу на арену. Пришло время его поединка против Тодороки. Возможно, он сам бы предпочел просто и быстро приморозить парня к месту своей метаспособностью и закончить поединок, но он все же считался с желаниями действующего пользователя и потому решил наглядно продемонстрировать подростку всю уязвимость, на которую того обрекло его решение не использовать половину своей силы. В конце концов все эти дети здесь именно затем, чтобы учиться.       Неожиданно кто-то схватил его сзади, что вызвало срабатывание военных рефлексов. Только прижав неизвестного к стене, он понял, кто именно покусился на него, и выпустил заложницу из захвата.       - Боже, брокколи, чему Шота тебя учит в этой Юэй! – воскликнула мисс Шутка – Может он и умелый профи, но ты только посмотри, чему он учит детей – нападать при малейшей попытке прикоснуться. Так дела не делаются, брокколи, особенно между друзьями.       - Вам следовало бы предварительно обозначить себя хотя бы голосом, если вы не хотели получить подобный результат, – прохладно заметил Второй.       Шутка попыталась было отмахнуться, но вовремя заметила, что голос, который она услышала, не принадлежал ее милой брокколи. Внимательнее посмотрев на мальчика, она заметила смотрящие на нее из-под челки красные глаза.       - Ой, а что случилось с брокколи? – спросила она, в ее голосе мелькнуло беспокойство – Почему вы в его теле, Второй?       Лидер повел плечами и продолжил движение по коридору, он не мог и дальше тратить время. Шутка пристроилась поблизости, все еще рассчитывая на ответ.       - Он психологически измотан настолько, что не способен даже твердо стоять на собственных ногах. Поэтому пока он еще может поддерживать свое сознание в активном состоянии, я буду действовать вместо него. Если он окончательно отключится, ему придется сойти с дистанции, даже если она еще не будет завершена.       Шутка кивнула, хотя и не стала бы утверждать, что полностью поняла, какой смысл Второй вкладывал в свои слова.

***

      Второй в очередной раз отскочил в сторону, ускоряясь за счет своей метаспособности. Рядом с ним возник новый айсберг. Честно признаться, это было почти скучно. Подросток проводил свои атаки предельно предсказуемо. Если бы Лидер был серьезен, то этот поединок закончился бы меньше чем за минуту.       Но у него была другая цель. Он собирался максимально наглядно продемонстрировать другому подростку все ограничения его способности. Тот был силен. Но только если речь шла о победе, которую он мог одержать за один-два удара.       Второй не по слухам знал о том, как на тело воздействует длительный холод, и он видел все признаки того, что тот уже начал пробирать его противника до костей. Все же подросток даже почти не двигался, предпочитая проводить атаки из одной точки. Наивный ребенок. Но он не настолько жесток, чтобы доводить его до полного истощения, не говоря уже о том, что его собственное время также имеет ограничения.       Второй схватил рукой несколько небольших обломков, которые образовались из-за столкновения нескольких ледяных глыб, и обрушил на противника ледяную шрапнель. Тот успел среагировать, подняв вокруг себя ледяную стену, но не более того.       Повстанец проник в его крепость и свалил подростка на землю так, чтобы тот не смог призвать большее количество льда. Единственным для него путем к освобождению был огонь. Он сознательно и намеренно оставил ему эту лазейку.       - Продолжишь в том же духе – превратишься в ледяную статую, – произнес Второй. – Не говоря уже о том, что так ты даже не приблизишься к тому, чтобы одержать победу. Твои атаки крайне однотипные и предсказуемые. А обморожение делает их еще и медленными.       Подросток смотрел на него снизу-вверх безучастными глазами. Его не радовала победа, и ему было безразлично поражение в этом поединке.       - Просто закончи уже, – только и произнес он. – Если ты достаточно силен, чтобы сделать это.       - ШОТО! – громогласный голос Старателя, раздавшийся на стадионе, заставил подростка поморщиться – Не смей проигрывать! Ты сильнейший здесь! Докажи это всем!       Глаза Второго сверкнули, когда он, почти не оглядываясь, отправил очередной осколок в сторону героя. Старатель не сумел подавить удивленное вздрагивание, когда небольшой фрагмент льда разбился о стену под его ногами.       Повстанец снова посмотрел на подростка, которого он все еще удерживал одной рукой. В его глазах появились какие-то эмоции, которые мужчина не мог однозначно прочитать.       - Зачем ты здесь? – спросил Второй – Зачем ты здесь, в Юэй?       Шото чуть дернул плечами.       - Мы здесь, чтобы стать героями, Мидория. Полагаю, это верно для всех из нас.       Хватка Второго стала крепче.       - Это твое желание? Твое или твоего отца, который пытается строить твою жизнь по своим стандартам?       В глазах подростка что-то дрогнуло, словно треснул лед. Его рука сжала руку Второго в ответ. Это еще не была попытка освободиться, но уже признак сопротивления.       - Мое, – произнес он решительно.       Повстанец также укрепил свой захват, пронизывая оппонента своими красными глазами.       - Тогда какого черта ты подавляешь свои способности? – произнес Второй и в глазах парня отразился шок – Если ты встал на этот путь по своей воле, то хватит мыслить, как ребенок. Начинай думать, как герой. Переохлаждение делает тебя медленным, не говоря уже о том, что ты уязвим для того, кто смог обойти твои ледяные баррикады. И я это вижу. А если противник видит слабость героя, то будут жертвы среди тех, кого герой пытается защитить. Огонь может нивелировать твои слабые стороны, но ты предпочитаешь отказаться от него и пожертвовать жизнями. Так?       Подросток стиснул зубы, в его глазах отражалась внутренняя борьба убеждений.       - Я не буду использовать причуду своего отца. Не после всего того, что было. Я стану героем, используя только силу матери, – произнес он наконец.       Второй вскинул голову.       - Это слова упрямого ребенка, – заявил он холодно. – Я прекрасно понимаю твое желание придерживаться собственного пути и идеалов, а не тех, которые тебе навязал кто-то другой. Я буквально посвятил свою жизнь борьбе с тиранией. Но твои слова – это слова обиженного мальчика, а не героя, – он сжал хватку еще сильнее. – Эта метаспособность не принадлежит ни твоему отцу, ни твоей матери. Она принадлежит тебе и только тебе решать, что ты будешь с ней делать. Это твой лед и это твой огонь.       Второй практически мог видеть, как лед в глазах подростка разбился вдребезги, рука, которой он чуть ранее схватился за него, начала становиться горячее. Шрам парня облизнули языки пламени, вырвавшиеся из-под его кожи.       Повстанец хмыкнул, отскакивая назад, чтобы тело Девятого не получило повреждений из-за близкого контакта с огнем, который уже полностью охватил его оппонента. Вместе с тем он чувствовал, что сознание мальчика начало угасать, его шрам снова начал ощущаться на переносице. Это было плохо. Он не хотел бы, чтобы тот получил повреждения, но если одержимость станет тотальной, то это также причинит ему вред.       Второй видел, как его противник концентрирует силу вокруг себя, разогревая ледяной воздух. Он понял его намерения, накрыть весь стадион атакой еще более массированной, чем гигантский айсберг.       Шото готовился провести финальную атаку, чтобы здесь и сейчас заложить фундамент своего пути героя, когда заметил, что стоящий на другом конце арены Мидория начал оседать. Рядом с подростком стремительно мелькнул чей-то силуэт и Шото почувствовал, что не может пошевелиться.       - Извини, парень, – раздался рядом с ним тот же голос, который он слышал до этого из уст Мидории. – Но я не могу позволить тебе устроить детонацию. Этот поединок окончен. Даже с нашей помощью Изуку не может продолжать бой. Он достиг всех мыслимых пределов, дальше ему не выйти. И я не позволю тебе ударить такой мощной атакой по беззащитному противнику. Это против моих принципов.       Шото бросил взгляд в сторону и увидел рядом с собой рыжеволосого мужчину со шрамом на лице. Он помнил его по инциденту с USJ и по истории с Бакуго. Насколько он понял, сейчас он оказался ровно в таком же положении, в каком оказался подрывник во время той боевой тренировки.       Вернув свое внимание к Мидории, Шото заметил, что его одноклассник действительно лежал на краю арены без движения. Похоже, что тот бы в обмороке и не мог каким-либо образом увернуться или защитить себя. Тодороки почувствовал, что также не желает наносить этот удар, подставляя под него другого подростка. С этими мыслями он позволил огню медленно угаснуть в его руке.       Наблюдающий за ним мужчина убрал свою руку и Шото почувствовал, что к его телу вернулась подвижность. Неизвестный посмотрел на него своими красными глазами.       - Ты – не твой отец и не твоя мать. Ты – это ты. Не забывай об этом, – произнес мужчина. – И не забывай о том, что герой это тот, кто использует все, что у него есть, чтобы помогать и защищать тех, кто в этом нуждается, – его взгляд скользнул по лежащему Мидории. – Даже, если это не позволит ему занять первую строчку в рейтинге.       С этими словами неизвестный исчез, оставив Шото в одиночестве стоять на арене. Несколько мгновений спустя Полночь, до этого спустившаяся, чтобы проверить Мидорию, объявила его победителем матча, поскольку его соперник физически не мог продолжать борьбу.