Причуда "медиума"

      Айзава на мгновение остановился перед многоэтажным домом, прежде чем зайти в подъезд и начать подниматься по лестнице. Несколько часов назад он проводил своих учеников на вокзал и проследил за тем, чтобы все они разъехались по местам прохождения своих стажировок.       Таким образом, у него была целая неделя, в рамках которой ему не нужно было следить за своими студентами в классе. И он планировал потратить это время на то, чтобы собрать как можно больше материалов по своему расследованию.       На его звонок ему открыла женщина, чьи всклоченные светлые волосы не оставляли сомнений в том, что она является матерью его наиболее проблемного ученика. Действительно проблемного. С этой женщиной ему уже доводилось общаться по телефону, но лично они еще ни разу не встречались.       - Здравствуйте, миссис Бакуго, – чуть склонил голову Айзава. – Спасибо, что согласились уделить мне время.       - Ой, да не вопрос, – ответила женщина. – После того, как я узнала, что выкинул этот паршивец, я ожидала вашего визита. К сожалению, Масару сейчас на работе. Он не смог отпроситься, у них там какой-то важный проект и горящие сроки. Поэтому здесь только я, если вас это устроит.       - Все в порядке, – произнес Айзава, заходя в квартиру. – Благодарю вас.       Сменив обувь на гостевые тапочки, он проследовал на кухню следом за хозяйкой. Получив предложение о чашке кофе, Айзава согласился. Разговор ожидался не из приятных и ему нужно было что-то, что потенциально могло бы помочь ему сохранить профессионализм. Также он вытащил из кармана небольшой диктофон.       - Я бы хотел иметь возможность записать этот разговор, – произнес он. – Вы не будете против?       Женщина резко мотнула головой, садясь напротив него с такой же чашкой, и Айзава включил запись.       - Вы можете делать все, что считаете нужным, – произнесла она. – Я понимаю, что подобное расследование будет иметь последствия в том числе и для Катсуки. Но черт возьми, ему стоит наконец понять, что эта жизнь не так проста, – ее руки чуть крепче сжали чашку. – Мы благодарны вам за то, что вы нашли возможность дать ему шанс, но я также рада, что Изу-чан наконец смог получить поддержку не только в лице Инко.       Айзава наклонился чуть ближе.       - Из ваших слов я так понял, что вы давно знаете семью Мидории, – сказал он. – Полагаю, что и они сами знакомы давно. Насколько давно?       - С рождения, – ответила Митсуки. – Мы с Инко, матерью Изу-чана, вместе учились в старших классах. Его отец, Хисаши, также был нашим одноклассником. После выпуска мы с Инко остались друзьями. И дружим до сих пор. Поэтому Катсуки и Изу-чан знают друг друга всю жизнь. Мы с Инко всегда отдавали их в один садик, а позднее и в школу. Знаете, это проще детям, если в новом коллективе рядом с ними есть кто-то, кого они уже знают. Особенно с учетом того, что у Изу-чана были такие трудности с тем, чтобы вписаться в коллектив, – она вздохнула. – Я не знаю, когда именно все пошло не так.       Айзава задумчиво обрабатывал новую для него информацию. Он знал, что проблемный ребенок и его хулиган знали друг друга до Юэй и вместе учились в средней школе. Но подобной глубины в вопросах предыстории их отношений он все же не ожидал.       - В какой момент вы начали замечать изменения в их отношениях? – спросил он.       Женщина пожала плечами.       - Я не так часто видела их вместе в последние годы. С тех пор, как Инко решила выбрать для себя работу в ночную смену. Я работаю днем, поэтому мы стали реже видеться, только созванивались, – призналась она. – Обычно это происходило тогда, когда мы с Инко собирались и отмечали совместные праздники. Например, дни рождения или Рождество. Сами понимаете, что это не каждодневные события, – Митсуки задумчиво постучала пальцами по краю кружки. – Между ними чувствовалось напряжение. Особенно в последние годы. Мы с Инко пытались выяснить причину, но что Изу-чан, что Катсуки не дали явного ответа. Их слова о том, что они фактически стремятся к одной цели, к Юэй, заставили нас думать, что с годами между ними возникло соперничество. Нам это знакомо. Мы с Инко в свое время тоже немало времени провели, борясь друг с другом, но при этом оставаясь друзьями в душе. И как раз примерно в этом же возрасте. Поэтому я не думала, что в этом кроется такая серьезная проблема. В противном случае, этот паршивец уже получил бы свое.       Айзава слушал сидящую напротив него женщину. Ее слова и позиция казались логичными и, возможно, даже были правдой. Но в этом или в обратном ему поможет убедиться Тсукаучи, для которого в первую очередь он собственно и делал запись этого разговора. Пока же он не будет делать на этот счет никаких выводов. Шота решил слегка сменить тему.       - Вы можете что-то сказать по поводу той школы, в которой они учились до Юэй? Какие отношения были у вашего сына с одноклассниками и учителями?       К его некоторому удивлению в глазах женщины сверкнул гнев.       - Эти ублюдки годами кормили меня и моего мужа слащавыми словами о том, что Катсуки ведет себя в школе лучше всех. Пример для подражания, – она фыркнула. – Если этот паршивец на самом деле вел себя хотя бы в половину также, как то, о чем вы мне сообщили в тот день, то я даже опасаюсь думать о том, каким примером он был для других.       Бровь Айзавы слегка приподнялась. Все же он ожидал, что это он будет тем, кому придется изо всех сил сдерживать себя, чтобы не перейти грань приличий. Но как оказалось он недооценил вспыльчивый характер, который Бакуго по всем признакам унаследовал от своей матери. Потому что женщина перед ним уже была на пределе своих возможностей по удержанию в узде своей ярости. Чуть успокоившись, она продолжила.       - Я была очень удивлена тому, что Катсуки получил наказание в свой первый день в Юэй, – произнесла она. – На самом деле я даже не могу вспомнить, когда в последний раз он бывал наказан своим учителем. Да еще и так, чтобы об этом понадобилось ставить в известность меня или Масару. Некоторое время назад мы пытались вспомнить. И последнее, что нам удалось хоть как-то причислить к подобным наказаниям, это то, как его ставили в угол в детском саду за то, что он сломал чью-то игрушку. То есть, еще до появления причуды или буквально вскоре после этого. Когда он пошел в начальную школу, подобные инциденты прекратились.       Айзава задумчиво кивнул. Он прекрасно понимал причины, которые стояли за подобной тенденцией. В его случае все тоже началось с начальной школы и только усугубилось в средней.       Женщина тем временем вышла из комнаты и вернулась с какими-то бумагами. Сев за стол, она с ноткой презрения в глазах бросила свою ношу между ними.       - Вот то, как мне представляли обучение и поведение Катстуки со стороны школы на протяжении всех этих лет.       Айзава протянул руку и взял бумаги. Это оказались характеристики, которые учителя составляли в конце каждого года, а также дневник, практически заполненный хвалебными отзывами, посвященными взрывному подростку. Сидящая напротив него женщина вздохнула.       - Я была рада тому, что труд моего сына был оценен в школе. Потому что я знаю, что он не бездельник. Вовсе нет, – произнесла она. – В конце концов, то, что он смог поступить в Юэй – это результат упорного труда и длительных тренировок. Но я была обеспокоена, когда в тот день Катсуки, придя из академии, был зол на то, что Изу-чан также сумел приложить достаточно усилий, чтобы добиться права на досрочный экзамен. А уж когда началась учеба и посыпались наказания тем более.       Айзава, к этому моменту закончивший просматривать хвалебные отзывы и не нашедший ни одного замечания, отложил бумаги в сторону и посмотрел на сидящую напротив него женщину.       - Вы позволите мне говорить с вами откровенно? – спросил он.       Митсуки фыркнула.       - Полагаю достаточно очевидно, как меня задолбала сладкая и льстивая ложь, которой меня пичкали учителя моего сына. Поэтому будьте так любезны.       Айзава позволил тени усмешки спрятаться в лентах захвата всего на одно мгновение, но затем вернул себе прежнюю серьезность. Его руки соединились в замок на поверхности стола, а черные глаза встретились с глазами женщины.       - Что ж, я скажу, как есть. Когда я впервые увидел то, что произошло на боевой тренировке, я больше всего на свете желал подписать бумаги об отчислении и передать право дальнейшей работы по данному инциденту полиции. Я вполне отдаю себе отчет в том, к каким последствиям для Бакуго это бы привело, если бы я это сделал. С большой долей вероятности это закончилось бы уголовным расследованием по факту покушения на убийство.       Айзава внимательно наблюдал за реакцией женщины, но она ничего не ответила на его слова. Только ее руки и губы сжались сильнее, выдавая тревогу и гнев. Но последнее чувство не было направлено на него, Юэй или Мидорию. Нет, оно предназначалось тем, кто не дал ей понять, что в поведении ее ребенка что-то пошло не так, на более ранней стадии.       - Я не сделал этого по нескольким причинам, – продолжил свою речь Айзава. – Во-первых, потому что я хотел сперва досконально разобраться в сложившейся ситуации. То, что Бакуго не знаком с таким понятием как ответственность за свои поступки, совершенные в школе, было понятно еще после инцидента, который произошел в первый день. Но вместе с тем он проявил некоторые признаки способности к самоконтролю и дисциплине, когда я поставил на кон его желание оставаться в Юэй. Возможно, мне следовало выразиться более однозначно в тот момент, чтобы он не посчитал, что запрет на подобное поведение действует только в рамках кабинета и не распространяется на спарринги и боевые тренировки. Во-вторых, я вполне отдаю себе отчет, что на данный момент единственное, что может удержать поведенческие наклонности Бакуго хоть в каком-то подобии узды, это его желание стать героем. Да, его поведение и представления о героизме на данный момент не имеют никакого отношения к действительности. Однако без этого сдерживания он очень легко погрузится в серьезное злодейство. А я бы не хотел, чтобы мои ученики в последствии имели с этим проблемы. Все же, пока он находится в Юэй, у нас есть возможности и рычаги, которые могут позволить нам контролировать его поведение и, возможно, приучить к тому, что действия несут за собой последствия.       Митсуки слушала слова, которые сидящий напротив нее мужчина говорил ей. Его тон был жестким, но вместе с тем она действительно ценила это. Ценила то, что этот человек принял непростое решение бороться за то, чтобы ее сын стал лучшим человеком и смог осуществить свои мечты, а не поставил на нем крест, объявив, что это не его проблема. Он имел на это право, но не стал им пользоваться. Тот тем временем продолжал говорить, его тон стал тише и немного мягче.       - Есть еще третья причина. И это Мидория. За то время, которое прошло с момента нашего знакомства, я успел составить довольно точное представление о его характере и взгляде на мир. И я понимаю, что исключение Бакуго стало бы для него ударом не меньшим, если не большим, чем для самого Бакуго. Однако я хочу добиться того, чтобы Мидория мог доверять мне и другим учителям в Юэй, и потому я намерен прислушиваться к его точке зрения и по возможности уважать ее. Даже если для этого мне придется в чем-то поступиться собственными желаниями, касающимися того, чтобы оставлять Бакуго в своем классе.       После этих слов на кухне на некоторое время повисла тишина. Каждый из них обдумывал то, что было произнесено между ними за последние полчаса. Наконец Митсуки нарушила молчание.       - Я благодарна вам за то, что вы приняли решение попытаться сделать из Катсуки человека. Признаться, я была в ужасе, когда мне позвонили и сказали, что он едва не убил Изу-чана во время занятия. Я пойму Инко, если она захочет вынести этот инцидент в суд. Я сожалею, что я и Масару все эти годы верили тому, что нам говорили о нашем сыне, и не увидели, каким он стал на самом деле, – ее руки сжались, а глаза сверкнули решимостью. – Мы сделаем все, чтобы оказать вам содействие по обузданию этого паршивца. А если дело дойдет до предъявления обвинений Альдере, то мы тоже поддержим их. Они приложили руку к тому, чтобы наш сын превратился в это, и я боюсь думать о том, что они позволили себе в отношении Изу-чана.       Айзава кивнул, выключая запись на диктофоне и поднимаясь на ноги.       - Они не уйдут от последствий. Я лично позабочусь об этом.       С этими словами он покинул дом Бакуго. Его путь на сегодня еще не окончен.

***

      Дверь снова открыла женщина. Но на этот раз Айзава уже видел ее раньше. Они пересеклись лично в то время, когда Мидория давал показания по делу о нападении грязевого злодея год назад. А также несколько раз общались друг с другом дистанционно.       - Проходите, Айзава-сан, – пригласила его женщина.       Шота кивнул и вошел в квартиру. Его вновь провели на кухню и через пару минут перед ним оказалась еще одна чашка с горячим и ароматным кофе.       - Спасибо, – поблагодарил Айзава.       Инко чуть улыбнулась.       - Я знаю, что вы любите кофе, – произнесла она. – Вы пили его в тот раз, – она опустила голову. – Спасибо, что помогли тогда Изуку добраться до дома. Вы писали, что у него случился нервный срыв и он плохо себя чувствовал.       Айзава повел плечами.       - Было бы нерационально позволять ему остаться без присмотра, учитывая его состояние. А что касается кофе… Я прошу прощения, что позволил себе подобное самовольство и оставил после себя немытую посуду, но я подумал, что так с большей вероятностью смогу привлечь ваше внимание к своей записке. Я не хотел, чтобы вы или ваш сын переживали из-за того, что он пропустил занятия в тот день.       - Все в порядке. Я не сержусь на вас или что-то в этом роде. Напротив, я благодарна вам за ту помощь и поддержку, которую вы оказываете моему Изуку. Он… Должно быть не получал подобного очень давно. Я старалась восполнить ее недостаток, но я все же его мать, со мной все немного не так.       Айзава чуть склонил голову, глядя на сидящую напротив него женщину. В отличие от своей подруги, которая источала уверенность практически в любой эмоции, Мидория Инко казалась робкой. В этом они обе были похожи на своих сыновей.       - Вы знаете, что я знаком с вашим сыном уже около года и потому я буду с вами честен, – заговорил Айзава. – Меня беспокоит его прошлое. Я сам когда-то подвергался дискриминации и даже физическому насилию из-за своей причуды, и я изучал вопрос о том, как наше общество видит людей без причуды.       Он заметил, как сжались руки сидящей напротив него женщины.       - Я верю в то, что вы лично не имеете отношения к тому насилию, которое пережил ваш сын. В противном случае этот разговор состоялся бы еще год назад, – произнес он. – Я рад тому, что Мидория начинает проявлять признаки готовности приоткрывать окружающим свое прошлое и свои подлинные чувства. Так, во время своего срыва, Мидория говорил о том, через что ему пришлось пройти за время обучения в школе. В связи с этим сейчас я инициировал ряд проверок, связанных с этим заявлением. Да, оно было сделано в порыве эмоций, но это не означает, что из-за этого его следует проигнорировать и забыть, – он провел пальцами по краю чашки и встретился взглядом с сидящей напротив женщиной. – Чуть ранее я разговаривал с матерью Бакуго и выяснил то, каким образом Альдера представляла ей то, что происходило в ее стенах. Теперь, я бы хотел узнать ваше видение того, что происходило, когда ваш сын был в школе. И, если вы позволите, я бы также хотел это записать.       Инко неуверенно кивнула, глядя на то, как сидящий перед ней мужчина достал диктофон. Ее пальцы чуть сжались, она опустила на них взгляд.       - Они ничего не говорили, если только я не пыталась спрашивать это сама, – тихо произнесла она. – Поначалу я пыталась, когда видела у Изуку синяки и ссадины или когда он снова и снова просил меня расписаться у него в дневнике под очередной порцией замечаний. Но в такие моменты мне ясно давали понять, что ничего не поменяется. Все эти слащаво приторные слова о том, что Изуку неусидчив, лезет на рожон, бормочет, отвлекая себя и других… Я понимала, что ему трудно. Я… Я не смогла поддержать его в самый тяжелый момент его жизни. Я говорила с ним о том, чтобы, возможно, сменить школу, но он ничего не сказал. И я думаю, что в других местах было бы также. В конце концов смена школы не могла бы подарить ему причуду. А тут он хотя бы мог опереться на Катсуки. Так… Так мы думали…       Айзава наблюдал за тем, как женщина стерла рукой слезы. Было видно, что ей трудно говорить об этом, но она продолжала.       - Со временем стало меньше ранений и Изуку больше не просил меня подписывать замечания. Остались только характеристики, которые я получала в конце года. И только недавно я узнала, что на самом деле ничего не изменилось. Просто Изуку научился лучше это скрывать. Он даже начал подделывать мою подпись на этих записях, чтобы я их не увидела. Не очень хорошо, но видимо никого в Альдере не волновало, знала ли я о проступках и наказаниях или нет.       Айзава чуть склонил голову.       - Могу я взглянуть на них?       Инко кивнула и вышла из кухни. Пару минут спустя она вернулась к нему с бумагами и дневником. Первым делом Айзава взял в руки характеристику. По закону она должна была содержать в себе как положительные, так и отрицательные черты каждого ученика.       В случае с Бакуго отрицательные черты содержали в себе только несколько слов о том, что его причуда немного шумная, в то время как на то, чтобы описать все положительные качества, даже не хватило места.       В случае с Мидорией ситуация была ровно обратной. В качестве условно положительной черты было отмечено только упрямство. Остальная характеристика могла бы принадлежать другому человеку, если бы в ней не упоминалось бормотание и склонность к слезам.       Пробежавшись глазами по записям, Айзава отложил в сторону характеристику и взял в руки дневник. Пролистывая страницу за страницей, он подумал, что проще было бы сосчитать количество дней без замечаний, чем наоборот.       Движимый отчасти любопытством Айзава нашел в дневнике дату, соответствовавшую следующему дню после основного экзамена в Юэй. От Третьего он знал, что это был именно тот день, когда духи взяли все в свои руки и дали отпор обидчикам не только на словах, но и на деле. На нем действительно не было никаких замечаний и впоследствии их количество стало практически нулевым.       - Благодарю, – произнес Айзава, возвращая бумаги женщине.       Та приняла их, чуть нервно сжав их в своих пальцах.       - Я… Я сожалею, что я не смогла ничего сделать для Изуку, чтобы защитить его от всего этого, – на ее глазах выступили слезы. – Я… Я просто в какой-то момент предпочла сделать вид, что я не заметила того, что он носит кофты с рукавами даже в жару и прочее.       Айзава вздохнул и, протянув руку, положил ее на плечо женщины.       - Я понимаю, что вам тоже было непросто, – произнес он. – Но вы по крайней мере смогли дать ему безопасный дом, где его ценят, любят и ждут. Я уверен, что это было то, что действительно помогло ему выжить в условиях мира, жестокого к таким людям, как он. Потому что всем нам нужно такое место, которое может стать для нас убежищем.       Женщина немного неуверенно улыбнулась и кивнула, стирая рукой слезы.