Happy Valentine's Day

Перья осыпаются лишь у отчаянных. У тех, кто готов жертвовать и получать взамен. Хотел бы Аарон быть таким же отчаянным, отдать свои крылья взамен на любовь, которая с каждым годом прогрызала все большую дыру в его душе. Он совершил ошибку, оставив осколок стрелы в своём сердце. Не зная о последствиях, он позволил любви проникнуть в сердце, заполнить собой каждую частицу себя, своих артерий. Бессмертному существу тяжело любить человека, чья жизнь ограничена во времени. Это Амуров время не пугает, их лица остаются так же юны, а душа чиста на протяжении долгой вечности. Как же часто Вестник Любви думал об этом парне из переулка… Помнил о его губах, о прекрасных зелёных глазах… Даже о том, с какой печалью он перебирал перья Аарона в последние минуты, наверное, точно уверенный в том, что их история оборвется, так и не начавшись. Даже Купидоны умеют скучать. Нарушая все правила, он сбегал из пристанища любви раз в месяц, лишь бы увидеть своего человека хотя бы издалека, мельком. Так проходили года, Амур видел как изменяется юноша, чувствовал все его переживания, был рядом в тяжёлые периоды жизни. Следил за его любовными успехами, пусть те и больно кололи душу, радовался каждой улыбке и грустил от редких слез Кевина. Дэй, потерпев очередное любовное поражение с какой-то девицей, решил полностью отдаться карьере. – Ухожу в спорт. – Однажды сказал тот, сидя на кухне пустой квартиры и Купидон, незаметно шатая фатиновые шторы своими крыльями, полностью поддержал эту затею. Жаль только, что сам Кевин этого не видел. *** – И снова я вижу тебя здесь. – Матч уже подходил к концу, когда Аарон услышал до боли знакомый голос. Он, сидя на задних рядах спортивного поля чуть ли не в полнейшем одиночестве, вздрогнул, уставившись на наставника встревоженным взглядом. Вот же черт! – Ты давно здесь? – Вместо хоть какого-либо ответа выпалил Миньярд, невольно пересев с одного кресла на другое – подальше от рыжего идиота. – Достаточно, чтобы увидеть, каким взглядом ты прожигаешь того мальчишку на поле. Кстати, он ничего такой. – Нил уселся рядом, как ни в чем не бывало стягивая из стаканчика попкорна пару карамельных зернышек. Аарон даже опешил, не зная, как оправдываться. Да и нужно ли? А если сейчас с растерянности наговорит лишнего? Точно, лучше молчать. Умолкнуть и делать вид, что Купидона рядом с ним не существует. В свободное время он же так и делал… и ничего, прожил как-то больше четырехсот лет. – Мне, конечно, нравится, когда ты молчишь, но сейчас вроде бы не тот момент, когда необходимо это делать. – Чертов Нил, и почему только твои глаза вспыхнули такой серьезностью? Амур поджал тонкие губы, чувствуя напряжение в каждой клеточке своего тела и как мантру повторяя главное правило. “Не влюбляться в смертных.” “Не влюбляться в чертовски симпатичных смертных…” “Не влюбляться в Кевина Дэя, высокого, тридцатилетнего игрока сборной Америки…” – Аарон, прекрати делать вид, что меня не существует. – Зашипел Джостен и Аарону пришлось выбраться из своих мыслей. – Ну и что я должен тебя сказать? – Уничижительно вздохнул тот, забирая из рук наставника свой попкорн. Ну и наглость, уже успел лишить Миньярда половины стаканчика. – Как минимум оправдаться, Аарон. – За что я должен оправдываться? – За любовь. Или ты думаешь, что за все свои годы я не научился определять, каким взглядом выражается любовь? Не держи меня за идиота. Тут Аарон взбесился, жалея, что не может высказать все Нилу прямо здесь и сейчас. С каких это пор любовь нуждается в объяснении? Любовь есть любовь, какой бы она не была. Резкий гул сирены, сигнализирующий о забитом в ворота мяче отвлек Амура от всех нежностей, которые так хотелось высказать Джостену. Скрипнув зубами, Миньярд уставился на табло. Забил не Кевин. Забили Кевину. – Давай поговорим позже? Сегодня вроде как четырнадцатое, так чего ты возишься со мной вместо того, чтобы соединять сердца во имя любви? – Пусть это и звучало, как яд, Аарону было все равно. Его чувства задели не меньше, выставили дураком, как будто на любовь вообще можно влиять. Живые существа ведь не выбирают, кому отдать свое сердце, даже зная, что сердце вернут разбитым и испорченным. Быстрые шаги в миг преодолели расстояние от трибун к выходу, Аарон не слышал ровным счётом ничего, кроме колебания собственных перьев под курткой и пульсации в ушах. Парень сегодня действительно задержался, ему нужно работать, и пусть его сердце разбивается на тысячу осколков, любовь других для такого как он превыше всего. Чья-то ладонь легла на худое плечо. Ну вот, а ведь Амур только начал остывать, снова этот рыжий придурок никак не может от него отвалить. – Да пошел ты к черту, не трогай меня, Нил! Я сказал тебе все… о… – Лучше бы Миньярд не разворачивался. Лучше бы полностью проигнорировал этот жест, прошёл дальше, как ни в чем не бывало. – Я, конечно, не Нил, но… – Кто вообще создал такие красивые зелёные глаза? Если бы Купидон узнал, проклял бы этого садиста тысячу и один раз. Кевин стоял перед ним, в одной руке держал рюкзак, который Аарон с психов швырнул на первый ряд кресел, второй робко держал Амура за плечо. – Извини, но кажется, это твоё. – Дэй протянул Аарону его рюкзак, а парень, как малолетняя фанатка своего недосягаемого кумира, покрылся алыми пятнами. Наверное, не стоит говорить Кевину, что этот рюкзак Миньярду не нужен. Вернее, не был нужен. Теперь же Аарон хвастался за него, как за самый драгоценный камень во вселенной. – Да, кажется, это моё. – Прошептал Амур. – У тебя лицо знакомое. Мы нигде раньше не встречались? О, встречались, и ещё как. Держи себя в руках, Аарон, тебе просто нужно улизнуть отсюда. Второй раз в одного и того же человека не влюбляются, да? Или все таки… – Я брал у Вас автограф на матче в Джефферсон-сити. – Врать Амур не любил, но иногда это было настолько же необходимо, насколько вбирать в лёгкие воздух. Кажется, Кевин задумался. На его лице промелькнула серьезность, брови свелись к переносице. – Кажется, я понял. Спрашивать, кого Дэй там узнал Аарон не стал, ведь ни на каком матче ни в каком Джефферсон-сити его не было. Он просто был рад, что этот парень ему поверил. – Славно. Спасибо за игру. Я пойду, да? Нет, Аарон, не пойдешь. Ладонь на плече по хозяйски сжала кость, останавливая юношу. И с каких только пор эти руки стали настолько сильными?! Купидон обернулся и от странной, наигранной улыбки на лице Кевина ему стало не по себе. – Я никогда не был в этом городе. Ни с командой, ни в одиночку. Внутри всё оборвалось. Амур замер, забыв и про собственные дела, на которые так спешил, и про Нила, который лишил его хорошего настроения на ближайшие сутки. Растерянный взгляд бегал по родному, такому любимому лицу. Может, все же стоило рискнуть и рассказать хоть малую часть всего, но Аарон не стал. Резко рванул с места, понимая, что ещё немного и точно сорвётся. Поддастся собственным чувствам, испортит собственную репутацию и позволит осколку внутри царапать ещё больнее. – А рюкзак?! – Крикнул вслед Кевин и тяжело вздохнув, бросился вслед за этим странным незнакомцем. Петлять по улицам незнакомого города всегда не самое приятное занятие. А когда за тобой гонится ещё и объект твоего обожания это превращается в ещё большую пытку. Как бы Миньярд не старался петлять по улочкам и кварталам, Кевин не отставал. Конечно, если бы не люди, которых как обычно было чересчур много в вечер четырнадцатого февраля, Амур бы уже давно сбежал, расправив свои массивные крылья. – Да что ж тебе от меня надо?! – Бросил Аарон через плечо, перепрыгивая через очередной забор, но тут прогадал, осознавая, что уже пробегал этот квартал. – Да быть не может… – Шикнул тот и заскулил. Он заблудился. Реально заблудился в этом огромном мегаполисе и петлял по одному и тому же району битых полтора часа. – Стоять! – Да отвали от меня! – Не зашипел, а зарычал Аарон, чувствуя, как руки Кевина разворачивают его и прижимают к стене. Дэй, весь запыхавшийся, явно уставший вручил Миньярду его рюкзак и набрав в лёгкие воздух, хотел ещё что-то сказать, но передумал, стискивая челюсть и отстраняясь. Он что, действительно бегал за Купидоном столько времени только для того, чтобы отдать этот жалкий рюкзак? Аарон даже расстроится. А потом опешил, когда парень, обернувшись, положил ладонь на его губы. – Ты зачем от меня убегал? – А ты зачем за мной бегал? – Сквозь чужую ладонь спросил Миньярд, хмуро опустив ресницы. – Чтобы рюкзак отдать. – Отдал? – Отдал. В такие моменты и наступает неловкое молчание. Каждому хочется что-то сказать, и тем не менее, отдаёт предпочтение молчанию. Когда прохожие начали оглядываться на несостоявшуюся пару, Аарон все же решил прервать молчание. Он, оттолкнув от себя мужчину, наконец-то смог выбраться из его хватки, закидывая рюкзак на одно плечо. – Ну… спасибо, наверное. Я пошёл. И Амур действительно пошёл. Но снова не успел дойти до своей цели, в который раз за этот день чувствуя тёплые ладони на своих плечах. – Нет. Нет, подожди. Слушай, может… дашь свой номер телефона? – Смущение забавно окрасило щеки Кевина красным. – У меня нет телефона. – Как ни в чем не бывало, ответил Аарон, вынуждая Дэя фыркнуть от смеха. – Ты лжешь. У всех есть телефоны. – У меня нет. – Вторил Миньярд, но собеседнику, кажется, было плевать. – Так меня ещё не отшивали. – Да я не отшивал! – Если кто-то и закатывал глаза сильнее, чем это сделал Купидон, то наверняка попал в “Книгу рекордов Гиннеса”. Кевин отступил на шаг, но обороты и напор не сбавил. – Нет? Тогда пойдём на свидание. Ты и я. Когда-нибудь придётся отдуваться за ошибки прошлого. Даже если из-за них пострадал только ты сам. Совесть и чувство собственного достоинства будут неистово сосать под ложечкой до тех пор, пока не докажешь этой гребанной, написанной каким-то великим шутником судьбе о том, что ты тоже можешь менять свою жизнь. “Ха, судьба, отсоси” – думалось Аарону. И он согласился на предложение несостоявшегося любовника, предчувствия последствия своей ошибки, которые подкрадывались ещё ближе. Кевин был чертовски очаровательным. Высокий, статный, манерный… Именно таким Амур его и запомнил после первой встречи. Именно о таком грезил в свободные часы забвения. Именно с таким начал полноценные отношения ровно через десять лет непрерывного наблюдения за незнакомцем. Четырнадцатого февраля. После того самого свидания. Кевин очаровал Аарона, и он, забыв о всех правилах, о морали и сущности, полностью отдаться неизвестности. Страхи преследовали Миньярда постоянно, а если другие узнают? А если осудят? А если, а если… Этих “а если” было слишком много, и тем не менее они становились ничем, когда его бойфренд был рядом. Он позволял разделять с ним переживания, ночи напролёт проводил на холодном балконе рядом с Аароном, когда это ему было необходимо, ведь ночью все скрытые бесы души вылазят наружу. Кевин стал путеводной звездой. Тот вёл Вестника Любви через мрак, созданный его тревогами и нерешительностью. И сейчас этот до одури привлекательный мужчина прижимал Купидона к простыням. В этом месте все пахло Кевином: подушки, декоративные свечи, даже мебель. Аарон никогда бы не подумал, что может любить настолько сильно. Видя искреннюю, сильную любовь у других, юноша никогда не проектировал её на себя. Один человек смог все изменить, захватив душу и сердце Аарона окончательно и бесповоротно. – Я не слишком тороплюсь, ангелок? – Жаркий поцелуй остался на колене. Губы Кевина без стеснения изучали бедра Купидона, изредка касались паха и низа живота. Аарон плыл, как губка впитывая каждую нежность. Перышки дергались, и каждый раз, когда глаза Дэя замечали эти робкие подрагивания, кончики пальцев скользили по белесому пуху у самой спины. – Нет. Не торопишься. – Еле как выговорил Вестник любви, неожиданно горячо выдыхая. Кевин прикусил кончик его крыла. Каким бы Эроса не описывали в мифологиях и любовных романах, тот никогда не считал плотские утехи чем-то задорным. Это искренность и нежность, которую могут разделить только возлюбленные. Простынь неудобно путалась, но обоим не было до неё дело, плавные движения становились жадными, а голоса менее приглушенными. Крылья напрягались, покрытые поцелуями от спины до самых кончиков, волосы путались, а руки, подрагивающие и бледные, царапали нежную кожу спины и бёдер. – Кевин… я люблю тебя. – На выдохе прошептали алые от поцелуев губы, завлекая другие, любимые, в ещё один, очередной. Амур отдастся этому мужчине полностью, каждой клеточкой своего тела, каждой частицей своей души. Кевин остановился, кажется, на миг, заглянул в тёмные глаза, тихо хмыкнул и слегка вильнул бёдрами, срывая с губ партнёра несдержанный стон. – Я тоже люблю тебя, Аарон. – Прошептал Дэй, зацеловывая бледную шею Эроса. Всего четыре слова, а у Миньярда будто крышу сорвало. Он, прижавшись к своему парню вплотную, позволил себе быть настоящим, несдержанным и неправильным, чувствуя отдачу и руки возлюбленного на каждой части своего тела. Крылья, раскрытые и слишком податливые, рассыпали перья, белые, словно снег, по всей комнате. Они были везде, куда не глянь, увидишь хоть одно перо. Эрос, обретая собственную любовь, искреннюю и чистую, лишается крыльев. Его бессмертная сущность стирается, привязываюсь к одной лишь человеческой жизни. Аарон вздохнул, чувствуя тёплую ладонь Кевина на том месте, где мгновение назад были крылья. Амур лишился бессмертия. И сделал бы это ещё десяток раз, лишь бы быть рядом со своим человеком. – Теперь мы точно умрём в один день. – С губ Купидона сорвался нервный смешок. Дэй его подхватил, крепко обнимая Аарона и прижимаясь грудью к его обнажённой спине. Миньярд был тёплый и заметно выдохшийся. – Как в диснеевских мультиках? Тогда ты Принц Лягушка. – Зашептал тот на ушко Эроса, аж вздрагивая от его резкого, такого звонкого и искреннего смеха. – На Тиану ты не шибко похож. – Сквозь смех заметил Миньярд, заливаясь новым от представления Кевина в платье принцессы. Дэй цыкнул, щекотно ущипнув парня за бок. Это положило начало их подушечкой битве, в которой Купидон с грохотом свалился на пол, зато после вышел из “кровавой” бойни победителем, получая свой победный поцелуй и возвращаясь под тёплый бок того, с кем проведёт остаток своей жизни. Теперь все точно будет так, как надо. Аарон в этом не сомневался.