Благословение свыше

Время шло. Секреты больше не витали в воздухе, призраки прошлого остались там, где им положено. Близость лета ощущалась по особенно тёплым солнечным дням. Температура превышала двадцать градусов, потому кофты и кардиганы уступили место лёгким свитерам и футболкам. Эбигейл надела блузку небесно-голубого оттенка, Ричард — серую рубашку, которая отлично контрастировала со светлыми волосами. Они сидели в непопулярном кафе, изучали кончиками пальцев запястья друг друга, словно не делали это десятки раз прежде. Редкие посетители не обращали внимания на нежности незнакомцев, и те отвечали взаимностью. Они лишь смотрели в глаза человека напротив, не произнося ни слова. Первым молчание нарушил Хилл. (Lana Del Rey — Lost at sea) — У тебя очень красивые глаза, Эбигейл. Очертил полукруг на большом пальце, коснулся перепонки. Улыбка коснулась губ девушки. — Самые обычные. Что может быть скучнее серости? — Ты просто не видишь со стороны. Мужчина тронул её подбородок кончиками пальцев, придвинул к себе ещё ближе. Между лицами остался десяток сантиметров. Дыхание срослось воедино, щекотало губы, что так норовили встретиться в очередном поцелуе. Но хозяева оттягивали момент. — В этой серости я вижу туман. — Подушечки огладили челюсть, дыхание напротив замерло всего на мгновенье. — Утреннее небо, которое заволокли тучи. Море во время шторма. Если ты называешь свои глаза скучными, то я хочу в них утонуть. Самая прекрасная смерть. Свободную руку она сжала в кулачок и шутливо ударила его в плечо. Короткий смешок заразил обоих, пока серые радужки не обрели серьёзность. В глубине их плясали искры привязанности. — А в твоих глазах я вижу густой лес. Яркие лакричные конфеты. Море на рассвете, когда лучи солнца только-только касаются водной глади. — Взгляд опустился на рот мужчины и бегло вернулся к очам. — Думаешь, мы говорим, как романтичные подростки? — Может совсем немного. — Ахах... Они прислонились лбами, закрыв глаза и наплевав на окружающий мир. Где-то издали слышался звук кофе-машины, громкое оъявление о готовом заказе и шарканье обуви пожилого клиента. Но всё это было далеко. В другом мире, с другими людьми. Коллинз слышала аромат кондиционера для белья, что успел стать её любимым, и чувствовало покой, который покинул так давно. На улице послышался сигнал автомобиля. Достаточно громкий и визгливый, чтобы дотянуться до Вселенной двоих людей, и девушка коротко вздрогнула. Не было прежнего тремора рук, накатывающих слёз или панической атаки. Она лишь зажмурила глаза, а после ощутила, как волос на макушке коснулись мужские руки. Его руки. Они размеренно гладили пряди, задевая ушные раковины, вновь действуя по принципу успокоительного. Машина осталась на втором плане, а внимательные прикосновения перетянули всё внимание на себя. Больше она не боялась — не с Ричардом. — Хочу, чтобы всегда было так спокойно, — прошептала Эбигейл. Надеялась, что он не услышит и вместе с тем молилась, чтобы услышал. Конечно, фраза не осталась незамеченной. Уголки его губ дрогнули. Девушка не увидела, но почувствовала по тому, как дыхание напротив сбилось на миг. — Теперь я откажусь от сана. — Почему? — Немного отстранилась, чтобы видеть глаза. В её собственных застыло непонимание, смятение. — Протестантским священникам нельзя жениться на вдове. Но если именно положение в церкви мешает счастью, стоит с ним попрощаться. — Ричард, но... ведь это вся твоя жизнь. Не стоит из-за меня отказываться от призвания. Мужчина посмотрел прямо в её глаза, что потемнели. Умиротворение окружающего мира стало почти осязаемым. Забота Коллинз отозвалась в его собственной душе такой теплотой, что кончики пальцев приятно покалывало. Когда Хилл нашёл нужные слова, голос его звучал уверенно и спокойно. — Я не знаю, что будет завтра, Эбигейл. Не знаю, что готовит для меня жизнь, но знаю точно, что хочу просыпаться и терять себя в твоих глазах. В глазах цвета бушующего моря. Готовить с тобой, ходить в кино и чувствовать все прелести нашего мира. Только с тобой хочется проживать это. — Я так рада, — выдохнула с улыбкой. — Рада, ведь наши чувства взаимны. В мире нет человека, которого я бы хотела видеть подле себя больше, чем тебя, Ричард Хилл. — Значит, решено? Очевидно, он говорил о том, чтобы отречься от своего сана. Эбигейл ощущала тянущую боль от того, что любимому придётся идти на такие жертвы ради возможности быть вместе, но сразу за ней шла радость. Ведь он выбрал её — среди прочих, не менее достойных. Ментально более здоровых. Принял тёмную сторону, которую девушка скрывала от всех остальных, поддержал, утешил в минуты паники и закрыл от внешнего мира с его пугающими эпизодами. Что же касалось её самой — всё было очевидно с самого начала. Коллинз не смела подпустить другого мужчину, потому как считала себя недостойной. Но время шагало вперёд, пастор не думал отступать, и когда стало очевидно, что симпатия взаимна, бежать не было смысла. Вспоминая свою нерешительность в первое время знакомства, она жалела о том, что потратила столько времени впустую. И всё же сделанного не вернёшь. Сердце грела мысль, что они молоды, влюблены, и вся жизнь — или хотя бы её часть — впереди. А что именно наполнит последующие годы, девушка вверила в руки Господа, которого приняла как своего небесного Отца. Всё же благодаря ему двое скромников встретились, а позднее ещё раз, и ещё. "Надо будет и Лилиан поблагодарить", — подумала про себя. Они смотрели друг на друга, не в силах разорвать контакт взглядов. Постепенно заразились до забавного схожими улыбками, по-прежнему держа руки человека напротив. Кафе медленно наполнялось людьми, звуков становилось всё больше, но в головах двоих посетителей звучала мелодия, предназначенная лишь для них самих. Для двух сердец, чей ритм стал синхронным. *** Полгода спустя (Lana Del Rey — Love song) Церковь украсили разномастными цветами, развесили атласные ленты вокруг продолговатых скамеек и подоконников. Погода стояла солнечная, тёплые лучи прорывались через окна и касались лиц ожидающих прихожан. Лилиан, ожидаемо, получила роль свидетельницы. Она как раз проверяла последние приготовления. Свадебный торт возвышался почти до потолка кухни, а приготовили его прихожанки церкви, которые не остались в стороне. Что говорить, сама Дженнифер Хардвик отбросила свою неприязнь и зависть, пока помогала украшать бесчисленные блюда. Взгляд её наполнила лёгкая печаль, однако глубоко в сердце она хранила радость за жениха и невесту. Кстати о последней... Эбигейл крутилась перед зеркалом и высматривала, не запуталось ли кружево в многочисленных складках платья. Белый цвет переливался жемчугом, крой вышел сложнее, чем расчитывалось, но она хотела, чтобы на сей раз всё прошло безукоризненно. Красиво, насколько возможно. Идеально, в конце концов. Ей двадцать восемь, она второй раз выходит замуж. Мысли не запятнаны травмами прошлого — длительная терапия оказалась весьма кстати. Ричард поддерживал девушку всё время, и когда руки опускались, когда поднимали особенно болезненные воспоминания из глубин сознания, всегда был рядом. Утешал, бережно вытирал слёзы, готовил чай перед сном. В такие моменты она чувствовала особенно ярко, что готова к новым отношениям. Этому человеку она может доверять не только свою жизнь, но и свою душу. Какое-то время Эбигейл корила себя за то, что жениху пришлось правда оставить должность при церкви. Но Ричард быстро успокоил её, сообщив, что один из прихожан с радостью примет его в качестве садовника. Без дохода они не останутся, и из церкви уходить не собирались. Наоборот: каждую свободную минуту пара помогала новому пастору и другим прихожанам. Остальные, хоть и немного грустили об отречении Хилла, всё-таки радовались зарождению новой семьи в доме Господнем. Когда любовь объединяет сердца, это великое счастье, считали они. И пусть девушка с трудом представляла будущего супруга с секатором и ножницами в окружении разномастной флоры, в мыслях загоралась искренним восторгом, что тот сможет заниматься любимым делом. Наконец, организатор заглянул к ней в комнату и подал знак ускориться с нарядом. Коллинз в сотый раз оглядела себя со всех сторон, подправила макияж губ, накрыла голову фатой. За стенкой играло вступление церемониальной песни. Она глубоко вдохнула, выдохнула и шагнула в открытые двери. Гости поднялись, приветствуя невесту, наблюдали за ней всю дорогу, обсуждая красоту наряда и сложность причёски. Дети с нескрываемым восхищением глядели на плавную поступь девушки, что превратилась в самую настоящую принцессу. С левой стороны от трибуны юношеский хор разливался пением, что пронизывало сердца всех присутствующих. Их голоса — разные по тембру и интонации — воплощали звучание, которому позавидовали бы сами ангелы. Эбигейл обещала себе, что не расплачется до момента с брачными клятвами, однако глаза предательски защипали. Через минуту с небольшим она встала по левую руку от Ричарда. Он обхватил её ладошку своей в знак поддержки. Новый пастор махнул прихожанам, чтобы они сели, и зачитал текст церемонии. — Мы собрались здесь сегодня, чтобы связать священными узами брака этого мужчину и эту женщину. Господи, благодарим Тебя за возможность собраться здесь, за то, что Ты вселяешь в людские сердца такое светлое чувство. Аминь. — Аминь, — ответили все. Пастор обратился к жениху, что не выпускал девичью руку. — Ричард Хилл, клянёшься ли ты быть с Эбигейл Коллинз в радости и в горе, в болезни и в здравии, в богатстве и в бедности, хранить верность супруге и быть ей мужем пред Богом и людьми, пока смерть не разлучит вас? — Клянусь, — прозвучало уверенно. Он не медлил ни секунды. — А ты, Эбигейл Коллинз, клянёшься ли быть с Ричардом Хиллом в радости и в горе, в болезни и в здравии, в богатстве и в бедности, хранить верность супругу и быть ему женой пред Богом и людьми, пока смерть не разлучит вас? Она несильно сжала руку, что держала её. — Клянусь. — Властью данной мне Господом нашим объявляю вас мужем и женой. Скрепите ваши клятвы поцелуем. Ричард аккуратно поддел фату, открыл лицо своей возлюбленной. Они оба не могли перестать улыбаться, отчего поцелуй вышел забавным, почти на грани смеха. Лилиан, что стояла ближе всех к новобрачным, незаметно для всех вытерла беглую слезинку. Прихожане стали опладировать, присвистывать, встречая новый союз молодых. А те, в свою очередь, не могли насладиться нежностью момента, утопали в объятиях друг друга. Совсем юные прихожане весело разбрасывали лепестки цветов по всему залу, не замечая встревоженного взгляда организатора.