Сходят с ума

      Шифти сел на полу, опираясь спиной о кровать. В такой позе было удобнее, чем полностью лёжа, да и так братик был ближе. А именно близость сейчас была им нужна.       Он снова впился в губы Лифти, облизывая и покусывая. Он смотрел из-под полуприкрытых ресниц, оценивая эмоции на лице Лифти, чтобы понять, нравится ему или нет.       А Лифти нравилось. Нравилось до головокружения и нетерпеливого ёрзанья на бёдрах брата. Как ему может не нравится, если старший (это точно не сон?) беспокоится о комфорте Лифти?       И вроде младший уже не ребёнок, а всё равно не терпеливый, не сдержанный, жутко наивный и бесконечно милый. Наверно, так бы Шифти и сказал, да только такого слова — «милый» — он не знает.       Отстранившись от сладких губ, старший на короткое мгновение вернулся, снова невинно чмокая. После этого он продолжил смотреть в глаза напротив, где было видно его отражение: растрёпанный, возбуждённый и волнующийся. Красный, еле заметно смущённый и жаждущий большего.       Медленно Шифти приподнял просторную домашнюю футболку, и запустил ладони под неё, прикасаясь к горячему и нежному телу, которое так контрастировало с его грубыми и холодными руками. Сначала он ощупал мягкие бока, потом плоский живот, а когда прикоснулся к груди, в частности к соскам, то снова припал к соблазнительно приоткрытым губам.       Лифти тоже не сидел бревном, потому что он наконец-то дорвался, вкусил запретный плод, получил то, о чём мечтал. Его руки, такие же тёплые и мягкие, как и тело, погладили старшего по плечам. После этого одна ладонь стала гладить спину, изучая каждый позвонок и лопатки, а другая поползла по шее вверх, зарываясь в волосы, сжимая пряди, натягивая их, словно это маленькая месть за кучу шрамов по всему телу.       От всей этой близости и прикосновений к своим соскам, младший не сдержал очередного довольного стона. И было это не только от того, что грудь у него эрогенная зона, но и от чувств, которые переполняли так сильно, что грозились снова вырваться в слёзы.       Пока Лифти мариновался в потоке своих эмоций, Шифти не заморачивался, просто делая то, что хочет. И сейчас он хотел сделать братишке хорошо, а потом лежать в обнимку и извиняться перед ним.       Благо, для «хорошо» опыт в сексе у него был. Да такой, что будет и «отлично», и «прекрасно». В конце концов, ему почти тридцать, понятно, что он не девственник. Ну, насчёт Лифти всё не так прозрачно, но старшего это не волнует. Точнее, волнует и ещё как, но мелкий у него не первый, так что осуждать он не имеет права, да и не хочет.       Вообще, мелкий — сильно сказано. Они одного роста и родились с разницей всего в пару минут, так что слово точно не то, но Шифти оно нравилось. Мелкий, малыш, младший — отражали детскую наивность Лифти, что, конечно, совсем не подходит для взрослого мужчины, но в нужные моменты он может вести себя на свой возраст.       Мотнув головой, Шифти отогнал ненужные мысли, после чего прижался лицом к шее Лифти. Через его собственный запах крови и сигарет, пробивались еле заметные нотки цитруса и крепкого кофе. Кажется, сегодня Лифти снова пил своей любимый римский кофе.       Глубоко втянув этот запах носом, желая оставить его навечно в памяти, Шифти открыл глаза, которые прикрыл от наслаждения минутой ранее. Чуть прищурившись, он облизнул выступающий кадык, а потом укусил прямо под ним. Он будто мстил за ранее оттянутые до боли волосы, хотя совсем не возражал, потому что понимал, что из-за него младший брат пережил много по истине ужасных моментов. Он был бы согласен, даже если бы мелкий захотел избить его до смерти. Заслужил.       Лифти издал тихий вздох и неосознанно надавил на затылок старшего, прижимая ближе. Он снова поёрзал, специально надавливая на бугорок, упирающийся прямо в промежность, слово поторапливая старшего.       Шифти издал короткий гортанный стон и повалил брата на пол, прижимая его за руки к полу. Он смотрел на младшего недовольно, потому что ёрзанье его уже достало.       Лифти улыбнулся и в этой улыбке собралось всё восхищение и обожание, которые он испытывал к старшему. Отвлекая любимого этой улыбкой, он согнул ногу в колене и надавил на выступающий член, дразня. — Блять, ты издеваешься?! — громко, но отчаянно протянул старший.       Шифти вздохнул, причём не от удовольствия, а от обречённости. Разве мелкий всегда был таким? Раньше он, конечно, пытался как-то издеваться, но против Шифти шансов у него не было. Не было, а теперь есть. — Братик, я просто хочу поторопить события, ты очень медленный! — и ухмыляется, гад, продолжая водить коленом по колом стоящему члену.       Шифти тоже усмехнулся. Он наклонился к уху Лифти и начал шептать, касаясь губами покрасневшей кожи: — В отличие от тебя, я не девственник, так не лучше ли будет послушать более опытного старшего братика, а, Ли~ифти~и?       После своих слов старший чмокнул младшего в ухо, а затем стал посасывать мочку, наслаждаясь хныканьями на своё собственное ухо.       А Лифти разлился такими звуками не только из-за приятных прикосновений и смущающих слов, но и из-за того, как старший произнёс его имя. Это было так низко, словно он угрожал, но мягкий поцелуй в ушко говорил не о скорой боли, нет. Этот тон пустил по телу младшего сладкую дрожь предвкушения.       Шифти отстранился, чтобы увидеть то, что натворил. Волосы Лифти раскинулись по полу, его щёки и уши были красные, в глазах стояли слёзы, а губы дрожали, показывая, что младший вот-вот расплачется. Край футболки задрался, обнажая молочную кожу и почти белые шрамы. Тело мелко тряслось от возбуждения, а на шортах выпирал член. — Красивый, — кажется, это единственное хорошее слово, которое знал Шифти и именно его он решил преподнести своему брату, краснея щеками и на секунду отводя взгляд в смущении.       Лифти тоже смутился, но радость и желание поблагодарить были сильнее этого чувства, поэтому он приподнялся на локтях и коротко чмокнул старшего в шею. Сказав спасибо, Лифти тоже оставил укус под кадыком на шее брата, как бы зеркаля ранее случившееся.       Шифти не остался в стороне, надавив на член младшего, заставляя тем самым того прикусить губу и откинуться обратно на пол. Снова та же картина, что и раньше, но на этот раз пара слезинок не удержалась в больших глазах Лифти.       Старший из близнецов глубоко вдохнул, задерживая дыхание, пытаясь успокоиться, потому что вид был неимоверно прекрасный. И ведь он может быть лучше! С этими мыслями он потянулся к футболке брата и снял её одним движением.       И вид действительно открылся великолепный: подтянутое тело, еле заметные кубики пресса на плоском животе, затвердевшие от возбуждения соски и почти незаметное пятнышко под кадыком. А ещё шрамы.       Шифти не назовёт их уродливыми, напротив, они словно были изюминкой в образе младшего брата, но смотреть на них было больно. Ведь все они появились из-за самого Шифти…       Проводя пальцами по шрамам, он вспоминал, как Лифти получил их: вот этот на плече, от пулевого, когда старший в очередной раз оставил мелкого, как приманку для полиции; а тут, чуть выше печени, ножевое, когда Шифти отдал брата на растерзание хозяину квартиры, которую они грабили. В тот раз Лифти пришлось идти в больницу, потому что он потерял много крови. И это только два шрама, а их по всему телу очень много: Ещё пара пулевых и ножевых на торсе, полосы на руках и ногах от верёвок или цепей. На бёдрах тоже есть шрамы, но их старший не может рассмотреть, потому что пока не снял с мелкого шорты. И как только Лифти дожил до этого дня?       Лифти увидел, что настроение Шифти поменялось, поэтому он мягко взял руку брата в свою и начал целовать костяшки пальцев. Он пока не готов полностью простить, но он готов принять извинения. — Давай ты сначала сделаешь то, что хотел, а потом уже извинишься, а? Не могу уже терпеть… — он отвернулся, нахмурив бровки домиком.       Шифти, до этого застывший, издал тихий смешок, после чего притянул брата для поцелуя. Он поднял Лифти на руки, чтобы переместиться с ним на кровать, потому что пол был холодным и твёрдым, из-за чего у мелкого потом точно будет невыносимо болеть спина. Она, конечно, и так будет болеть, но после кровати это хотя бы будет терпимо.       Конечно, от одной просьбы и поцелуев в костяшки вина не ушла из сердца старшего, но теперь он вернулся к прежнему настрою. Всё-таки иногда младшего братика нужно баловать и раз конфетами уже не по возрастату, то пришло время поиграть, но в игру для взрослых. И раз Лифти больше не может терпеть, то Шифти больше не будет тянуть.       Старший стянул с младшего шорты сразу с боксёрами, после чего начал раздеваться сам. На пол полетела водолазка, потом мешковатые удобные штаны, носки, нижнее бельё. И вот оба близнеца полностью голые, рассматривают друг друга.       Лифти не скрывает своего восхищения. Он водит руками по торсу брата, иногда надавливая или сжимая пальцами кожу, царапая её короткими ноготками. Сглотнув слюну, он быстро приближается и оставляет засос на шее, помечая, что этот воришка уже занят.       Шифти же смущён, но младшего не останавливает. Он позволяет трогать себя, оставлять на теле метки, потому что Лифти заслужил делать то, что хочет.       К слову, смущён Шифти отнюдь не потому что его тело восхищает кого-то первый раз, ведь это совершенно не так. Его щеки красные и сердце быстро бьётся именно потому что Лифти им восхищается. Потому что именно эти рубиновые глаза смотрят так.       До этого чужие взгляды полные похоти, желания и восхищения не вызывали волну тепла, которая грозила сжечь Шифти изнутри. До этого он никогда не был нежен с партнёрами. До этого дня он не любил. Точнее, не осознавал, что действительно любит младшего брата.       И всё-таки, Шифти тоже устал терпеть, поэтому он прижал Лифти за талию, тихо выдыхая ему в губы и ловя его стон поцелуем. Мокрые от естественной смазки члены неожиданно соприкоснулись друг с другом и от этого оба тела словно током прошибло.       Оторвавшись от припухших из-за поцелуев губ, Шифти перевернул брата на живот. Стараясь не отвлекаться на хорошенький зад, он достал смазку и салфетки. Первое понятно для чего, а второе, чтобы потом убрать следы их «игры». — Откуда ты это достал? — Лифти был удивлён и возмущён одновременно, потому что при обыске комнаты ничего такого не нашёл. — Откуда надо, — весело ответил старший. — А если серьёзно, то ты правда думаешь, что я не подготовился на случай, если какой-то маленький воришка захочет порыскать в моей комнате? — кончиками пальцев он ласково повёл от копчика, вдоль по позвоночнику, к затылку, где мягко сжал зелёные волосы.       Лифти обиженно запыхтел, на что Шифти снова тихо рассмеялся. Этот звук младший слышал очень редко, после особенно удачных ограблений, но даже тогда смех брата был не таким… тёплым, что-ли. И именно поэтому в животе словно ожили бабочки, что заставили щёки и уши в сотый раз слиться по цвету с глазами.       Шифти же не ждал какого-то разрешения, открывая баночку лубриканта и обильно смазывая пальцы. Он не хотел как-то навредить Лифти, поэтому не жалел смазки, растирая её между пальцами, чтобы немного согреть.       Перед тем как проникнуть в колечко мышц пальцами, старший начал размазывать лубрикант по анусу. Он решил отвлечь мелкого, чтобы тот не сжимался, поэтому не стал сдерживать своё желание покусать спинку Лифти, оставляя следы-метки и выцеловывая мокрые дорожки поверх белых шрамов.       Свободной рукой Шифти провел по бедру вверх, сжимая его так, что остался красный след, который, впрочем, быстро сошёл. Затем он «пересчитал» рёбра младшего кончиками пальцев, чтобы после снова прикоснуться к твёрдой горошине соска и сжать её между пальцев.       Лифти нетерпеливо дрожал и ёрзал, он так и норовил сам насадиться на пальцы, кружащие вокруг его дырочки, но когда он ощутил хватку на бедре, которая как бы предупреждала, то перестал дёргаться. Правда, от прикосновения к соску он невольно прогнулся в спине, чтобы быть ближе к ласкающей его руке. — Ну чего ты вертишься, как енот? Так не терпится ощутить меня внутри? — старший усмехнулся. — Не волнуйся, ты сможешь получить мой член в любое время~       Грязные разговорчики очень нравились Шифти, а ещё он считал это отличной возможностью снова увидеть смущение на лице Лифти. Ну уж очень у его воришки красивая красная мордашка.       Младший из близнецов открыл рот, чтобы что-то возмущённо сказать, хотя на самом деле тот факт, что он в любой момент сможет снова получить любовь от брата радовал; да только именно в этот момент Шифти проник одним пальцем внутрь.       Лифти дрогнул, сжался и тут же расслабился, позволяя себя растянуть. Было совсем немного больно и дискомфортно, но что это по сравнению с тем, что он испытывал раньше? Правильно — ничто.       Шифти стал активнее выцеловывать только ему понятные узоры на спине брата и гладить его по боку и бедру, пытаясь так отвлечь. Он так же двигал пальцем внутри, надавливая на мягкие стенки, стараясь аккуратно растянуть.       Через некоторое время комнату наполнили громкие вздохи, редкие стоны, хлюпы и тяжёлое дыхание. Внутри Лифти свободно двигались три пальца, от чего он хныкал в подушку, шире раздвигая дрожащие колени. Он пытался дёргать бёдрами, что бы получить больше трения, но Шифти крепко держал его, не давая двигаться. Также старший брат продолжал целовать и кусать спину младшего, оставляя свои следы, которые складывались в красивую картину.       Лифти не выдержал и громко взвыл, поднимаясь на вытянутых руках. Он больше не мог терпеть эту пытку, когда подушечки пальцев старшего близнеца давили на простату всего мгновение, а потом могли не трогать её минут пять. — Если ты сейчас же не войдёшь в меня своим членом, я, блять, не прощу тебя никогда!       Лифти совсем разревелся, а Шифти просто надавил на его спину, возвращая его в обратное положение и снова начиная двигать рукой. Буквально пара движений, после чего с пошлым хлюпом пальцы покинули горячее нутро и старший перевернул брата, открывая себе вид на зарёванное личико. — Ну что за прекрасное чудо, — он лаского улыбнулся, закидывая себе на талию ноги Лифти. — А теперь будь хорошим мальчиком и попроси старшего братика~       Лифти сжал кулаки, желая впечатать их в наглую ухмылку братца, но возбуждение уже было настолько невыносимым, что он подчинился. — Пожалуйста, Шифти, братик, войди в меня… — Лифти шептал писклявым голосом, вредничая.       Шифти было достаточно и этого. Он наклонился, чтобы в очередной раз поцеловать Лифти, одновременно с этим мягко проникая внутрь.       Лифти открыл рот, пропуская язык старшего. Он прижал его к себе за шею и плечи, скрещивая ноги за его спиной, чтобы быть ещё ближе. Было больно, особенно, когда член вошёл до конца, но Лифти может потерпеть, да и Шифти дал ему время, чтобы привыкнуть, покрывая лицо младшего поцелуями. Ласково и приятно, настолько, что аж сердце сжимается, причиняя боль.       Даже при хорошей растяжке, стеночки всё равно давили, восхитительно сжимая член внутри. Всё так горячо, влажно и тесно, что у Шифти просто кружится голова, но он не позволяет себе двигаться раньше кивка со стороны Лифти.       Получив знак, старший медленно выходит и в таком же темпе входит обратно. Он громко дышит, но это не сравнится с громкостью стона Лифти.       Спустя пол минуты последовал ещё один толчок, потом ещё. Они были медленные, плавные, пока головка члена не упёрлась в комочек нервов.       Лифти сжал простынь на кровати брата, прогнулся в спине, скрестил ноги, чтобы прижать бёдра Шифти к себе, и издал короткий, но громкий стон. Шифти дал ему пару секунд дабы осознать произошедшее, после чего начал двигаться, постепенно ускоряясь.       Комната наполнилась шлепками, хлюпами, стонами и вздохами. А ещё скрипами кровати. Шифти искренне верил, что соседи скрипят зубами от зависти. Как можно не завидовать, когда такой хитрый енот достался не кому-то, а другому, не менее хитрому, еноту.       В какой-то момент Шифти взял брата за руку, сплетая их пальцы в замок. Этот жест словно делал их ещё ближе. Лифти в ответ сжал ладонь старшего, другой рукой потянувшись к его щеке, чтобы притянуть для поцелуя. Ему тоже было необходимо быть так близко, насколько это возможно. Он хотел бы раствориться в Шифти, но такое не возможно.       Старший понял намёк на поцелуй, поэтому приник губами к губам Лифти, мягко сминая, а потом проникая языком внутрь. В этот же момент он стал двигаться быстрее и резче, ощущая скорую разрядку. Свободной рукой он начал дрочить младшему, чтобы тот тоже кончил.       Буквально пара глубоких толчков, движений руки и они оба изливаются, сжимая ладони друг друга почти до хруста.       Лифти прогибается в спине, дрожит в экстазе пару секунд. Он не издаёт ни звука, просто широко открывая рот. Было ощущение словно его смыло настоящее цунами, унося на вершину удовольствия. Но после он обмяк, наслаждаясь теплом от объятий и жаром от спермы внутри. Липко, но без этого никак.       Шифти же наоборот, громко застонал. Он весь напрягся, улетая куда-то в космос от того, как же сильно сжался Лифти. Одновременно больно и приятно. После оргазма он осторожно вышел и прижал младшего к себе, заключая в мягкие объятия. Лицом он уткнулся куда-то в ключицы Лифти, начиная шептать извинения.       Они словно поменялись ролями: сначала Лифти бесконечно извинялся, а теперь Шифти. Конечно, обстоятельства разные, но сам факт от этого не меняется.       И Лифти от этих объятий, извинений и горячего дыхания в ключицы просто плавился, не сдерживая нежной улыбки. Он обнял Шифти за голову, начиная гладить его по волосам. И хотя одна из ладоней болела от того, как же сильно они до этого сжимали руки друг друга, он всё равно ласково давил на голову брата, прижимая к себе. — Всё в порядке, братик, — счастье прямо-таки сквозит в его сонном голосе. — А теперь дай мне поспать, — он тихо смеётся, после чего ему требуется ровно одна минута, чтобы действительно уснуть.       Лифти слишком устал. Не только из-за первого секса, но и из-за эмоциональных переживаний. Он так много плакал, что его глаза покраснели. И хотя Шифти считает это бесконечно красивым, он всё равно немного расстроен, потому что на утро у мелкого точно всё будет болеть.       Размышляя о том, что же нужно будет делать, чтобы уменьшить боль Лифти, Шифти уснул, вдыхая запах кофе и плавясь в тепле дорогого младшего брата. Кажется, никому из них даже не снились кошмары, потому что было так хорошо, что на эту ночь несчастья решили оставить их в покое.