Жертвы и охотники

Майкл пялился в потолок безумными от восторга глазами: только что он снова, спустя долгие недели ожидания, сумел прикоснуться к своей обожаемой Эмили, которая теперь Корделия. И, признаться честно, Корделия ему нравилась намного больше. Сочетание властности и податливости превращали мужчину в растекающееся нечто, и в её стати, присущей статусу Верховной, и мягкости он нашёл что-то, что, сродни наркотику, дарило ему необъяснимую эйфорию. Идя к ней на разговор, Майкл ужасно переживал и боялся, как детсадовец. Всё же до встречи с ведьмой он редко брал на себя ответственность за что-либо и предпочитал, если провинился, сваливать или обвинять других. Он мнил себя взрослым и осознанным, но только сегодня, казалось, повзрослел по-настоящему. Он впервые произнёс вслух так ненавистную ему фразу: «Я —антихрист» и впервые с кем-то разговаривал об этом, а не убивал собеседника, как только у того появлялись малейшие подозрения в его происхождении. Впервые шок и страх в глазах напротив не вызвали гордости и удовольствия, а только волнение и желание обернуть время вспять. Почему он не соврал Корделии, зная, что может потерять её после признания? Ну во-первых, он сказал далеко не всю правду; во-вторых, терять её он не собирался и, если бы она отказалась от него, Майкл вцепился бы, как клещ, но не отпустил бы. Однажды увидев её добрую улыбку в кафе, он решил, что эта женщина принадлежит ему. И приятно было ощущать, что и он принадлежит ей. Когда мисс Мид, тоже не последняя женщина в его жизни, узнает, кто такая Эмили, непременно начнёт биться в истерике и убеждать Майкла в том, что Верховная ведьма — враг номер один, потому что Апокалипсис возможен, только если ведьмы умрут или признают власть Антихриста. Майкл не желал думать об этом, сейчас ведь не Апокалипсис. Когда соберётся воплощать задуманное, тогда и будет видно. Разве не мог он просто отдаться рукам милой Делии, по которой так сильно скучал? — Поговорим? — спросил он, покрепче прижимая её к себе и утыкаясь носом в светлую макушку. О, как же охуенно обладать самой Верховной ведьмой. Плюсик в копилочку его самолюбия. — Да, давай, — сладко потянувшись, ответила Корделия и подняла на него глаза. — Расскажи о себе, Майкл. Как оказалось, мы ничего друг о друге не знаем, — с сожалением протянула она. — И ты должен знать, что я не отношусь к тебе хуже из-за того, что ты — Антихрист, — шептала также мягко, как и своей вернувшейся из мёртвых Мисти. — Мне по-прежнему хорошо рядом с тобой, и я не готова отказаться от тебя, если ты не несёшь угрозы. «Ага, как же», — с досадой подумалось ему. Всё настроение в миг улетучилось. А если несёт угрозу? Он, чёрт возьми, безумно опасен, пусть не для неё, но, возможно, в будущем для её ведьм! Для магов, для мира! И как только это станет известно… Майкл вздохнул, стараясь не заглядывать сильно вперёд, и чмокнул ведьму в скулу. — Я не опасен, Корделия. Не для тебя точно, запомни это навсегда, пожалуйста, — пытался внушить ей эту мысль Майкл, поглаживая по щеке. Видимо, эта невероятная женщина своим чудовищным чутьём почувствовала, что он переживал, хоть и не показывал этого. Делия взяла его за руку и несильно сжала, намекая на поддержку. — Боже, ты такая… почему ты так добра ко мне? Ты даже не накричала, когда узнала. Не швырялась всем, что под руку попадётся? — Разве вам, антихристам, можно упоминать Господа всуе? — вдруг со смехом спросила Делия и чмокнула его между нахмурившимися бровями. — Прости, милый, я не сдержалась. Понимаешь, Майкл, в моём ковене долгое время всё было настолько плохо, что порой мне хотелось просто исчезнуть. И если бы я не видела свет в тех, в ком его, на первый взгляд, не было, то не смогла бы построить его таким тёплым и гармоничным, как сейчас. Мне уже тридцать шесть, и я знаю, что всё в мире не так однозначно, что человек, будь он хоть трижды демоном, сам строит свою судьбу и сам делает выбор в пользу света или тьмы. И не всегда этот выбор обусловлен происхождением: часто у плохих поступков есть причины, я убедилась в этом на собственном опыте и знаю, что каждый человек заслуживает, чтобы его узнали получше прежде, чем судить. И многие заслужили второй шанс. И ты… прости меня за мой первоначальный шок. Ты прав, за семь месяцев наших отношений ты не сделал мне ничего плохого, а даже наоборот. Позволил быть просто женщиной, дарил мне тепло и заботу, и я… я обязана присмотреться к тебе, а не выгонять. Майкл на мгновение задержал дыхание и зажмурился. Её наивность и вера в него только что выбили почву из-под ног. «О, Майкл, не делай вид, что ты способен чувствовать вину», — вспомнились слова бабушки, брошенные в свирепом порыве ненависти. Однако теперь мужчина правда испытывал стыд и вину. Она ведь не знает, как много он натворил, не знает, какая у него натура и не знает, что только рядом с ней он чувствует себя не только обычным, но и способным на нечто доброе и светлое. Если бы он мог себе представить, что знакомство с ней приведёт его в эту точку, ни за что бы не подошёл к ней в тот день. — Корделия, мы никогда не говорили об этом откровенно, но я люблю тебя, — слишком серьёзно произнёс Лэнгдон и целомудренно поцеловал женщину в лоб. — Я не знаю, что будет дальше, не знаю, куда заведёт это цирк с магами и Альфой, но я хочу, чтобы ты знала это и никогда не давала мне забыть об этом. Даже дурак понял бы, что эти слова говорят о том, что он не так прост и безопасен, каким хотел бы выставить себя, и в глазах Корделии явно читалось это его предостережение. Майкл не понял, почему он решил оставить это двойное послание и почему его проклятый рот это сказал. Однако забрать эти слова назад было уже поздно. — Мне очень приятно это слышать, — улыбнулась Делия, не подавая виду, что что-то поняла. — И ты очень много значишь для меня, несмотря на то что мы условились просто встречаться ради удовольствия. Мне хорошо с тобой, и я вижу в тебе не только мужчину для секса, но и интересную личность, всё же мы много были вместе вне постели, я успела привыкнуть к тебе, влюбиться, — говорила виноватым голосом. — И мне не нужен кто-то другой, но, к сожалению, я пока не могу сказать… — Что тоже любишь меня, — с грустной улыбкой закончил за неё мужчина. — Я и не жду этого, Корделия, не собираюсь тащить из тебя признание или ставить условий. Но я бы очень хотел, что мы перестали называть то, что происходит, просто сексом. Ты должна быть официально моей. — Я уже давно официально твоя, — усмехнулась женщина, даже отвернувшись от смущения. — Отлично, — хищно ухмыльнулся Майкл и крепко прижался к спине, обнимая за талию так, чтобы не выбралась. На всякий случай. — Я родился в Лос-Анджелесе, в доме, который раньше принадлежал моей бабушке Констанс, — начал рассказывать он. — Твой отец был призраком? — Да. В доме Констанс было много призраков. Всё началось, вроде, с Норы Монтгомери, которая убила там своего мужа. А может, и с экспериментов этого мужа, никто не знает. Тейт, мой биологический отец, когда был подростком, устроил массовую стрельбу в своей школе. Ему было семнадцать, когда полиция застрелила его в этом доме. Моя мама и её муж Бен переехали в этот дом со своей дочерью, чтобы наладить отношения после кризиса. Дом был полон призраков, и, сама понимаешь, наверное… — Сейчас они все призраки, верно? — вновь развернулась к нему Делия. — Да, — тяжело кивнул Майкл. — Там похоронено огромное количество людей. Такие места никогда не остаются без жертв. В общем, насколько мне известно, Тейт переспал с тогда ещё живой Вивьен, притворившись Беном. Так я и появился. Она умерла при родах. Констанс забрала меня к себе в соседний дом и растила там. Приходить в тот дом мне никогда не разрешалось, пока… — Пока? — затаив дыхание, спросила Корделия. — Пока Констанс не ушла туда, чтобы остаться там навсегда, — ответил Майкл без эмоций. Как ему казалось. — Почему она решила уйти туда? Она болела? Или с ней было что-то не так? Майкл, я вижу, что тебе тяжело о ней говорить, — полушёпотом женщина подтвердила опасения Лэнгдона о том, что от неё ничего не укроется. — Можем остановиться. — Нет, — твёрдо решил он. — Я ни с кем не говорил об этом. Мы поссорились. Честно говоря, мы всё время ссорились. Констанс была невыносима. Она всегда стремилась к идеалу: речь выточенная, строго по правилам, без сучка без задоринки, с правильным произношением абсолютно любых в мире слов. Констанс одевалась «с иголочки», прилично вела себя в обществе незнакомых людей, от неё веяло какой-то дикой уверенностью, лоском и силой. Я до сих пор не видел ни в одном человеке столько стати, холодности и отстранённости. И меня она любила прежде всего потому, что я был самым красивым из её детей. Их было четверо, и все, кроме Тейта, с какими-либо отклонениями. В общем, все надежды пали на меня. Она постоянно меня поправляла: мою речь, произношение, одежду — всё, что было внешне. Многое для неё не имело значения. Мои непонятные силы, странные метаморфозы, тяга к… темноте. С этим она могла мириться, но не с моим непослушанием. Однажды я напал на неё, — это сторона признания была страшнее всего. Майкл не мог выставить виноватой только бабушку: с Корделией это не прокатило бы. — Мне было пять, когда она снова меня поправила, и я… не знаю, просто зарычал и прижал её к стенке. Мне было так стыдно. Я плакал, просил прощения, и она простила. Но окончательно мы поссорились, когда я убил священника. В три года я убил свою первую няньку. Я плохо это помню, — продолжая рассказ, Майкл внимательно смотрел в расширяющиеся от ужаса глаза Корделии. — Перерезал горло со слов бабушки. В детстве я не умел контролировать свои порывы, просто убивал тех, кто пытался причинить мне вред. Как вред я, почему-то, воспринимал любое вмешательство в личное пространство. И вот в шесть лет, когда я уже выглядел как вполне себе состоявшийся подросток, она привела священника. Он тыкал в меня крестом, и я… опять перерезал горло. Не знаю, я не видел ничего страшного в этом, мне казалось, что я просто защищался, да и сама Констанс в своё время не гнушалась убийствами и манипуляциями. На её счету были трупы… — на этом он остановился. Майкл понятия не имел, зачем был настолько откровенен, он планировал рассказать лишь малую долю правды из детства. Возможно, у него накипело, возможно, Делия применяла какую-то магию? Но вряд ли на него это подействовало бы. В любом случае, видеть шок, боль и страх на её лице было выше его сил. — Я должен уйти, — вдруг сказал он и вскочил с постели, понимая, какую глупость совершил. — Прости. — Майкл, стой! — прикрикнула женщина, тут же поднявшись за ним. — Пожалуйста, не надо, не уходи. Я не осуждаю тебя и не собираюсь обвинять, — дрожащим голосом пообещала она и ухватилась за его запястье. — Да?! — закричал мужчина. — Она выгнала меня из дома, а потом ушла туда! И покончила с собой! Я виноват в этом, Корделия! Какой бы она ни была, она любила меня по-своему, а я любил её! И она ни разу не показалась мне призраком, просто не хотела мне показываться! В том доме ты видишь призраков либо когда они сами захотят, либо через магию! И Констанс не вышла ко мне! Я звал, я орал, я рыдал! И я пытался там жить и измениться, никого не убивал, но с той роковой ссоры я её не встречал! И я её понимаю! — тяжело дыша, он вырвал руку из хватки ведьмы и подобрал рубашку с пола. — Это не так! — сорвалась на крик Делия, но потом стихла. — Послушай, пожалуйста, меня, — тихо-тихо начала она и-таки усадила его на постель. — Майкл. Ты не виноват в смерти Констанс. Чшш, не перебивай меня, — приложила палец к губам парня. — Это был её выбор, и причин могло быть бесконечное множество. Ты стал оправданием и возможностью уйти красиво, прихватив с собой чью-то психику. Поверь, я знаю, о каком человеке ты говоришь, я слушаю тебя и вспоминаю свою мать. И твоя бабушка просто бросила тебя, потому что устала пытаться контролировать. Она должна была помочь, а не ругаться и запрещать, и исправлять тебя. Ей было легче оставить тебя самому плавать в этом болоте, и это целиком и полностью её вина. Ты не должен думать о себе, как о безнадёжном человеке, который свёл близкого в могилу, это не так. Майкл не слышал фальши в словах Корделии. Не видел больше шока и ужаса, лишь сочувствие и понимание, лишь поддержку, как будто речь шла о простых неудачах в отношениях с родителем, а не о том, каким кровожадным ублюдком он был. Констанс именно так о нём говорила, но Делия это опровергала одними своими взглядами. — Я верю, что её утверждения неверны, Майкл. Рядом со мной ты, а не она. И я верю тебе. Одно то, что ты чувствуешь вину, уже говорит, что ты не какой-то безжалостный ублюдок, — прошептала ведьма, и на последнем слове его передёрнуло. — Я с тобой, и я на твоей стороне. Не уходи от меня с этой болью, прошу тебя, — на этом Делия затихла и мягко толкнула его в постель, тут же укрывая одеялом. — Ты должна бояться меня после этих слов, — как-то даже жалко прохрипел мужчина. — С чего бы? Ты мне уже трижды за ночь сказал, что не опасен. Не для меня уж точно, — чуть усмехнулась ведьма. — Вот я и не боюсь. Правильно? — спросила с улыбкой. — Правильно, — шепнул он в ответ и погладил её по щеке. — Ну вот. Иди ко мне. — Иду. Он уткнулся ей в грудь и закрыл глаза, начиная успокаиваться под нежными поглаживаниями. Делия обещала завтра рассказать о себе, а пока приказала крепко и спокойно засыпать. У Майкла не было причин не послушать её.

***

Майкл и весь преподавательский состав вместе с магами ждали появления Корделии и её совета. Рыжая бабка Миртл внушала Делии мысль, что они должны не тратить время и уехать, но Верховная её не поддержала и сказала, что они останутся ещё на пару дней. Корделия дала согласие на прохождение Майклом испытания Семи Чудес. Он успешно прошёл шесть, всё время не сводя глаз с Верховной, и та мысленно обратилась к нему: «Майкл, мы можем вызвать подозрения. Тебе только осталось цепь на меня повесить. Прекрати пялиться!» Мысль о Корделии в цепях настолько взбудоражила его сознание, что сарайчик, в котором они были, чуть не сгорел во время демонстрации силы управления огнём. Делии пришлось мгновенно включиться и обуздать его огонь, чтобы не допустить катастрофы. «Дурак!», — услышал он в своей голове. Теперь же Майкл ждал её приказа по поводу последнего испытания — Десенсума. Голова была забита воспоминаниями прошедшей ночи: он столько лишнего рассказал ей, что хотелось применить заклинание идентификации и создать для ведьмы новую личность, однако сильная сопротивляемость магии не позволила бы ему это сделать. Было так опрометчиво открыто говорить о его жажде крови в детстве: женщина явно запомнила этот момент, и, разумеется, в дальнейшем это станет причиной опасаться его и рыть всю возможную информацию. А ещё это даст ей повод считать его жалким нытиком, хоть Делия и уверяла, чтобы о чём-то подобном Майкл даже думать не смел. Что ж, он лишь надеялся, что его сбивчивые откровения пойдут на пользу и в нужный момент ведьма не будет видеть в нём чудовище. Двери распахнулись, и в зале появилась она. Лёгкая улыбка снова заползла на лицо и не сходила вплоть до того, пока Делия не замолчала окончательно и не дала ему начать. — Осталось последнее испытание — Десенсум, — начала говорить она, смотря, как ему и хотелось, чётко в глаза. — Но сегодня я не прошу тебя являть нам это чудо. Я прошу завоевать его. Верни нашу сестру Мэдисон Монтгомери, которую несколько лет назад погубили собственное самолюбие и самоуправство. — Это невозможно! — надоедливо затараторил Бехолд. — Те, кто попал в Личный Ад — остались там навеки! Они стали собственностью подземного мира! — мужчина явно был зол. — Это нечестно, ни одну Верховную не заставляли это делать. Майкл должен просто спуститься в личный Ад, — возмущённо, но как-то вяло пробормотал Болдуин. — Это не только нечестно, это суицидально… — Довольно! — прервал галдёж Ариэль, выглядя свирепым, как стадо буйволов. — Корделия, на пару слов! — он кивнул ей и призвал идти за собой. Майкл дождался пока двери за ними закроются и тихонько подошёл, начиная прислушиваться к разговору. — Вы меняете правила! Майкл должен лишь спуститься туда. — Ты не видел того, что видела я, — спокойно ответила Корделия. Наш мир висит на волоске. Тьма наступает. И если Майклу суждено повести нас, он должен быть способен противостоять, чему угодно. «Самому себе, видать», — усмехнулся Майкл. Значит, она до сих пор видит видения и сны про Апокалипсис. И воспринимает их всерьёз, что вполне логично для её статуса, сущности и чутья. Но вот вопрос: связывает ли она со всем грядущим именно его, Майкла? Понимает ли, что Антихрист и только он может сотворить этот Апокалипсис. Если да, то она просто дурит им и ему голову? Задабривает и втирается в доверие? Лэнгдон не знал, что у неё в голове и не знал, как ему себя вести. — Брехня! — неверующе отозвался Ариэль. — Прости? — удивлённо переспросила женщина. — Я видел, как ты упала. И знаю, что происходит на самом деле. Твои силы угасают, — противным тоном тянул Ариэль, да так уверенно, будто Господь Бог. — Но ты боишься отдать своё место… — А ты достиг своего потолка, — с ноткой насмешки парировала женщина. — Должность старшего ректора — это твой передел, — отчеканила так, что Майклу на месте Ариэля стало бы больно. — Ты и твои силы исчерпали свой лимит. Твоим королевством так и останется яма в земле, если только ты не используешь Майкла, чтобы расширить своё влияние. За Майклом наблюдало слишком много пар глаз, и это заставляло сдерживаться от того, чтобы заливисто расхохотаться. Да, Делия явно знала, о чём говорит. В яблочко. Увидеть бы скорченное от обиды и злобы лицо этого самого старшего ректора. Молодец. — Какое убожество: обвинять меня, чтобы скрыть своё дерзкое покушение на его жизнь, — не остался в долгу Ариэль. — Я не потеряю его ради жалкой, тщетной попытки уцепиться за власть. — Ты правда считаешь, что я пытаюсь убить его? — раздражённо переспросила ведьма. — Я считаю, Корделия, что ты — дочь своей матери, с которой я был хорошо-о знаком. Может, на первый взгляд, у тебя добрые намерения, но в глубине души ты всего лишь слабая напуганная женщина, как и Фиона. На этом моменте Майкл был готов ворваться и сломать шею ублюдку, что посмел говорить так с самой Верховной. С его Верховной! Даже он сам, наверное, никогда и ни при каких обстоятельствах не позволил бы себе такого. Ариэль звучал откровенно нахально, и на месте ведьмы Лэнгдон с такой швалью даже не церемонился бы. — Щелчком пальцев я могу сломать тебе гортань и вырвать её из глотки, — жёстким, шипящим и давящим тоном ответила Корделия, заставляя что-то внутри Антихриста приятно заурчать. — Не смей считать меня слабой. Я потакала вам, мужчинам, нянчилась с вашим хрупким эго, но это ни в коем случае не означает, что у вас есть право голоса! Я выше тебя по статусу! Я могу уничтожить тебя! Советую повиноваться, потому что я всё ещё — Верховная! «Ты просто великолепна в гневе, милая. Спасибо, я почти кончил», — послал ей мысленное сообщение Майкл. Пока никто не заметил, он облизнулся, как сытый кот, и распахнул двери, заходя к магу и ведьме. Делия оглянулась на него в удивлении, а потом с досадой хмыкнула. Мол, кто бы сомневался, что ты слушал. — Всё хорошо. Я верну вашу подругу, — смотря в упор на женщину, мягко произнёс он.

***

Когда Мэдисон Монтгомери была возвращена из собственного Ада и показушно дулась на девушек за то, что те позволили ей умереть и не воскресили сразу, а просто закопали труп, Корделия подняла взгляд на Майкла, ожидающего её решения. Поразительная сила парня поселила нешуточный страх в душе Корделии. Она ещё много о нём не знала, и многое он обещал рассказать в ближайшем будущем, однако по его глазам после рассказа об убийствах в детстве, Корделия поняла: скорее всего, эта была последняя правда, которую она слышала из его уст. Видимо, он действительно сильно привязался к ней, раз пошёл на такую откровенность. И Делия это очень ценила и старалась поддержать его. Старалась оправдать и не могла всецело винить в поступках двадцатилетней давности, ведь если он ребёнок тьмы, вполне логично, что, будучи ребёнком и не имея как таковой осознанности, Майкл слепо шёл на зов этой тьмы. Да и расти в окружении нарциссичной бабушки и рассказах о призраках в соседнем доме не самый лучший вариант для развития уравновешенной личности с условно правильными и добрыми ценностями. Ей было жаль его; жаль по-человечески, жаль, потому что она питала к нему романтические чувства. Однако на этом положительные моменты заканчивались. Корделия была наивной, это твердили все из её окружения, но она отнюдь не была дурой. Майкл — Антихрист, а она видит сны об Апокалипсисе, и начала их видеть после знакомства с ним. Очевидный виновник грядущей катастрофы вырисовывался сам собой: Майкл Лэнгдон. Корделия не считала, что происхождение, статус и предназначение, якобы данное при рождении, имеют особое значение в становлении личности в современном мире. Так же, как и алмазы нуждаются в огранке, так и человек формирует свою личность под воздействием обстоятельств. И если Майкл не убил их всех, как только увидел, значит, он ещё не достиг пика своей силы и сомневался в дальнейших планах. Это вселяло надежду на то, что Корделия ещё может повлиять на него и предотвратить катастрофу. Всё же не подходил он на роль уничтожителя всего живого: эмпатичный, вспыльчивый, молодой парень, способный на искренние чувства, довольно плохо манипулировавший. По крайней мере, ею. «А почему я так уверенна в искренности его чувств ко мне?» — возникла мысль в её голове, и она метнула быстрый взгляд на Майкла. Тот сразу же его ухватил и улыбнулся одними уголками губ. «Потому что я всё ещё жива и потому что он почти плакал у меня на груди», — поступил ответ от внутреннего голоса. Кто знает, может, он так втирается в доверие? Одно ясно: как бы она ни была влюблена, ей стоит, хотя бы на время, постараться задавить эти чувства в себе. Если он окажется неопасным, тогда она позволит себе его любить. Вдруг Корделия почувствовала сильное головокружение, а кровь пошла носом. Женщина пошатнулась, и её подхватила Мисти, помогая удержаться на ногах. — Что происходит? — спросил кто-то позади. — То, что происходит, когда растёт сила нового Верховного, — с гордостью заговорил Ариэль. — Старая Верховная угасает, — подхватил Бехолд. — Мы требуем то, что по праву наше! — вновь закудахтал старший ректор. Как же они её достали! — Ты жалкий, напыщенный говнюк! — рыкнула в ответ тётушка Миртл, помогая Мисти удерживать Делию. — Я сделал всё, о чём ты просила, — неожиданно властно заговорил Лэнгдон, ещё сильнее расправляя плечи, чем обычно. — Я вернул Мэдисон. Я прошёл испытание Семи Чудес. Если только ты не хочешь добавить… — Нет, — перебила его она, вглядываясь в синеву глаз напротив и пытаясь угадать, что в его голове. — Нет. Никаких сомнений, — уверенно сказала ведьма. — Ты следующий Верховный, — успела выговорить, чтобы усыпить бдительность магов и, упав на пол, отключилась. Когда она очнулась у камина, увидела, как её любимая Мисти несёт ей горячий напиток. Тёплая улыбка тронула губы: всё же Мисти — лучший подарок от Майкла, не смотря на обстоятельства. Видеть, что пострадавший по твоей глупости, человек снова жив и здоров — превосходно. Завтра же она пригласит сюда любимую певицу Мисти — Стиви Никс, и будет любоваться её радостной, по-детски восхищённой улыбкой. Но потом её девочка помрачнела, и Делии пришлось приложить не мало сил, чтобы сохранить успокаивающее выражение лица. Мисти сказала, что чувствует от Майкла смертельную опасность. «Я с детства чувствую зло. Я могу учуять сладкий гнилостный запах разлагающейся души. Но его запах… я нигде такого не чувствовала. Такое ощущение, что у него парфюм с запахом смерти», — в ужасе прошептала она. Также Мисти рассказала, что Майкл без каких-либо сомнений вспорол брюхо её надзирателю и на языке какой-то тарабарщины говорил со всеми присутствующими в личном Аду. Это лишь упрочило сомнения Корделии и почти убедило её в том, что Майкл Лэнгдон отныне её новый враг. — Ему никогда не стать Верховным, — пояснила она Миртл и Мисти. — Я позволила ему пройти испытание Семи Чудес, чтобы знать, на что он способен и держать его ближе. «Очень близко. В постели, например», — усмехнулась про себя ведьма. Господи, вот же дура. Ну раз уж выбрала такую стратегию, нужно придерживаться. Позже она позвала Мэдисон и дала адрес дома, где родился Майкл, наказав ехать туда и узнать о нём всё, что возможно. Благо, адрес известного в Лос-Анджелесе дома-убийцы был доступен любому желающему. Сейчас там никто не жил, потому что все, кто пытался купить этот дом, бесследно исчезали в нём же. Корделия решила, что завтра же выкупит его, чтобы никто больше не мог пострадать и чтобы при случае воспользоваться этим домом. Ехать с Мэдисон навязался Бехолд, сказав, что и у него плохое предчувствие. Ну хоть кто-то среди этих нежных мужчин оказался с мозгами. Поздно вечером Корделия оповестила ведьм, что отправляется спать, но сама тихонько прошмыгнула наверх. Неподалёку от Готорна в темноте её ожидал Майкл на обещанную утром прогулку. — Ну здравствуй, Альфа, — со смехом поздоровалась она и тут же попала в медвежьи объятия любовника. — Здравствуй, мисс Верховная, — так же весело отозвался он и поцеловал её в макушку. — Ну что? В кафе? — спросил он, беря её руку в свою. — В кафе, — кивнула Корделия. — Ты уверен, что за нами нет хвоста? — Уверен-уверен, Делия, уж я-то точно почуял бы хвост. — Ну да. С твоими-то чудо способностями, — хмыкнула ведьма. — Ты ведь сделал всё, что я просила. — О, ну котик, не обижайся на мою бахвальную речь, я был в образе. А вообще, представление крутое получилось. Вот только почему ты упала в обморок? — с неподдельным волнением спросил Антихрист, по щелчку пальцев став серьёзным. — От твоего очарования, разумеется, — улыбнулась Делия. — Корделия! — Не рычи! Я не знаю, возможно, просто устала, — ответила ведьма, не желая говорить истинную причину. — Или это всё дурное влияние Ариэля. — О да! Если ещё раз он позволит себе так говорить с тобой, я его… по стенке размажу! — прошипел парень, и его глаза налились злобой. — Да брось, милый, это же просто закомплексованный старикашка. Не трать на него свои силы. «И не перережь ему горло», — подумалось ей. — Я буду сдерживаться, как могу. Но намекну и дам понять, что так с тобой себя вести не стоит. После сказанного Майкл тут же отвлёкся на вопросы о Джоне Генри. Его яростно интересовало, было ли у Корделии с ним что-то, и ей пришлось несколько раз повторить прежде, чем он поверил, что нет. Джон в действительности как мужчина не интересовал её, хоть однажды и пытался. Не заметить в Майкле откровенной и сильной ревности было сложно. И это тоже пугало. Теперь её пугало в нём абсолютно всё. Однако сейчас, хотя бы на время, Делия попыталась забыться и расслабиться. И опять её напугало то, как легко это получалось в компании Майкла: они провели чудесные часы в кафе, а позже в постели она сладко, в абсолютном комфорте и чувстве безопасности за свою жизнь, уснула на его груди.

***

Майкл прогуливался по городу, ища, что бы подарить Делии перед её отъездом, и замечал уже ни раз, как за ним постоянно едет одна и та же машина. Было впечатление, что шпион и не пытался скрыться: только что на ноги Майклу не наехал. Раздосадованный, он развернулся и, без какого-либо смущения подошёл и сел в синий бьюик. — Ну и что вы хотите? — гневно спросил у водителя. — Познакомиться, — обворожительно улыбнулся мужчина и протянул руку. — Ганнибал Лектер. А вы, полагаю, Майкл Лэнгдон?