Совпадение? Не думаю

      Юля после той сцены в реабилитационном центре стала заходить без звонка. Игорь ворчал и хмурился, но понимал, что подруга волнуется. Пчёлкина приносила готовую еду, иногда разворачивала военный театр на новой кухне Грома, рассказывала про семейную жизнь или отвлекала историями о новом расследовании.       В воскресенье Юля снова пришла не с пустыми руками. — Как Петя? — Игорь от этого имени весь сжался.       Проводив Хазина домой, Гром долго бродил по городу, успокаивая зверя хоть какой-то прогулкой. Смс он отправил уже глубоким вечером. Но ответа никакого не получил. Нога от такого обращения ныла и даже немного припухла, на душе было погано. Петя снился. — Горь, я тут подумала, — Юлька достала из рюкзака коробку. — Это мой старый! Никаких трат! Просто вдруг ты захочешь с Петей?       Игорь с Петей хотел всё и согласен был сменить старый кнопочный телефон на Юлькин айфон, если бы это гарантировало, что Хазин его примет. Молчание в ответ на сообщение Игоря кричало, что дело не в айфонах.       Пчёлкина, не дождавшись прямых возражений, сама вынула симку из старой нокии, выскребла из неё чип (спасибо операторам, которые не дали Грому ещё тысячу лет ходить со старым тарифом и вынудили заменить карту на новую, адаптированную под все аппараты) и передала новый телефон. — Для сообщений все уже пользуются телегой, пакета смс почти и нет ни у кого.       Игорь поднял на подругу удивлённый взгляд. — А зачем? Мессенджеры же бесплатные, а смски денег стоят.       Дальше майор подругу уже не слушал — синхрил приложение с книгой контактов. Пётр Хазин оказался онлайн. — А чё щас в кино показывают? — на заблокированном экране телефона Гром увидел вспывшее уведомление о сообщении от Пети.       Пчёлкина вместо лишних вопросов стала гуглить программу в ближайшем кинотеатре. ///       Петя проебался. Понял он это только в обед следующего дня, когда решил проверить, не писал ли ему Гром, а обнаружил, что собственная ответная смска так и не была отправлена: пакет закончился. Свидание с майором было самым волнительным из всех, на которых бывал Хазин: Гром ухаживал за ним прямо, открыто, не обращая внимания ни на взгляды, которые бросали на них в кафе, ни на нормы морали, принятые в обществе. Держался на пионерском расстоянии, но проводил до дома и, Петя видел из окна, стоял ещё какое-то время во дворе. Как будто охранял. Петю от такого отношения потряхивало.       Он привык, что в паре есть тот, кто любит, и тот, кого любят. И обычно Петя исполнял первую роль, а теперь было очевидно, что он впервые может ощутить, каково быть с другой стороны баррикад. Гром ни о чём не просил, ничего не предлагал даже, но по одним его взглядам было понятно, что согласится на всё. Такой открытости и преданности Петя раньше не видел.       Когда с неизвестного номера пришло приглашение сходить в кино вечером, Петя растерялся. Кто мог о таком написать? Свой номер он давал только Грому. Но будь Петя на его месте, за смс-динамо обиделся бы и не писал бы первым ни за что. А Гром писал. Вежливо прислал расписание сеансов в ближайшем к Петьке кинотеатре. Петя выбрал какой-то триллер. /// — Прости, я не динамил, просто смс не отправилось, — сразу же с оправданий начал Петька, когда встретился с Громом возле кассы.       Гром только коротко кивнул и пожал плечами. Как будто ему было всё равно. — Давай я? — Хазин попытался протиснуться к окошку кассы, думая про себя, кто вообще покупает билеты прямо перед сеансом, но Игорь не пустил. — Я пригласил… — Ты и платишь, да? — Петю это неукоснительное следование этикету умиляло. Майор ну никак не производил впечатление воспитанного и хорошего мальчика, и хотелось думать, что такой он — только для Пети. — Я и плачу.       Юлька настаивала, что билеты нужно брать на последнем ряду, но Игорь не любил сидеть под колонками, поэтому взял почти в самом центре зала.       Происходящее на экране перестало интересовать примерно через полчаса после начала фильма, потому что Петька положил свою холодную руку поверх Игоревой, заёрзал и устроил голову у майора на плече. Гром осторожно притёрся щекой к мягким Петькиным волосам и прикрыл глаза. Стрельбы и погонь ему и в жизни хватало.       После фильма Хазин позвал взять кофе, которого как раз хватило до Петькиного дома. Всю дорогу он болтал и делился впечатлениями, дурачился, то и дело прихватывая Игоря за руку и стараясь не сильно на нём висеть. У парадной неловко замялся. — Ты же больше чай любишь? — Петька на «ты» перешёл легко. Игорь ему до сих пор «выкал». — Зайдёшь?       Приглашение было прямым и совсем прозрачным. Волк отказаться не позволил.       В тесном лифте Хазин стоял совсем рядом и пока разматывал шарф, несколько раз чуть не въехал Игорю по лицу. Потом долго не мог попасть ключом в замочную скважину, а когда за ними закрылась дверь, прижался всем телом к майору, ткнулся носом в открытую шею и обнял, руками зарываясь в неожиданно мягкие Игоревы волосы. Волк от такой ласки утробно заурчал, заскулил, тут же потянул лапы загребущие, обнимая Хазина и сжимая крепко-крепко. — Пётр Юрьич, — Гром пытался себя держать. Хотелось руками под пальто, под свитер, к тёплой коже. Гладить хотелось. И можно же вроде, ведь можно? — Можно? — Выдавил из себя Игорь вопрос, который стучал уже где-то в горле. — Целуй уже, ну? — Петька заглянул волку в глаза.       Можно. Игорь хотел быть осторожным и деликатным, но от Пети пахло так сладко, что первое робкое касание тут же сменилось жадным, голодным и требовательным. Не разрывая поцелуй, Игорь скинул свой бомбер, пальто Пети, шарф этот дурацкий полетел в неизвестном направлении, за ними ботинки. Петя толкал его спиной вперёд вглубь квартиры, пока Игорь не споткнулся об диван и не повалился на него. Хазин залез сверху. — Можно? — снова спросил Гром, касаясь края свитера.       Петька сам снял свитер вместе с футболкой, и Грома разъебало совсем. Он шарил ручищами по спине и животу, оглаживал грудь, принюхивался и рычал, вылизывая ключицы и шею, а Петька, зарывшись руками ему в волосы, тонко стонал и подставлялся под ласки. Игорь уложил его на спину, подминая под себя и выцеловывая-вылизывая каждый сантиметр открывшегося тела, тёрся носом за ухом, в подмышки нырял, в пупок, а когда добрался до линии ремня, поднял совсем безумный взгляд на Петю. — Можно?       Петя горел. В груди было тесно, хотелось орать, рыдать, смеяться — и всё это одновременно. Игорь над ним был совсем не человеком, и как при этом умудрялся спрашивать разрешения продолжать — неизвестно. Петя завис, примагниченный Громовским взглядом. Игорь эту заминку принял за отказ и нехотя поднялся и убрал руки с ремня. Живот у Пети блестел от слюны. Хотелось его ужасно. Хазин опомнился, когда по бокам побежали мурашки. — Почему ты остановился? — он поднялся на локтях, пытаясь прочитать эмоции на лице волка. — Вы не разрешили, — Хазин фыркнул. Ему только что вылизали подмышки, но всё ещё обращались официально. Нелепо как. — Ты меня не хочешь? — Игорь заиграл желваками так, что Петя всерьёз обеспокоился состоянием его зубов. — Можно, Игорь, нужно даже.       Гром каким-то рваным и почти неуловимым движением оставил Хазина совсем без одежды. Даже носки умудрился стянуть. А дальше Петя уже ничего не понимал. Всё смешалось. Игорь вылизывал его. Не пошло-сладко, не как леденец, а как будто чтобы губами собрать весь Петин запах, везде: и под коленками, и на щиколотках, и даже «там», простигосподи. Видимо, к острым клыкам в комплекте шёл и длинный язык, который немногословный Игорь использовал сейчас очень умело, вырывая из Хазина стоны с криками. — Горь, да! — заскулил Петька, когда этот самый язык наконец-то прошёлся по поджавшимся яйцам и члену, уздечке, и, да-да, спасибо, пожалуйста, глубже, вот так…       Сосал Гром так же отчаянно, ласково-жадно, рыча от удовольствия и волнами посылая вибрацию по члену в горле. Петя попытался за волосы оттянуть Грома от себя, чтобы не спустить прямо в рот, но Игорь не дался: насадился по самые яйца, втягивая щёки и проталкивая в вылизанную Петькину задницу палец. Так Петя ещё не орал: «Гром», сорвавшееся с его губ во время оргазма, растянулось в одну воющую О, пока Петьку трясло снова и снова до звёзд под закрытыми веками.       Очнулся он на руках у Игоря. Тот баюкал его как ребёнка, крепко прижимая к груди, и если бы не огромные на всю радужку зрачки Грома, Петя бы поверил, что ему это всё приснилось. Самый странный, сумбурный секс в его жизни. И секс ли это был вообще, если Игорь так и остался полностью одетым, а из Хазина буквально высосали всю душу. — Это было, — Петя погладил щетинистую щёку, — нечестно. — Гром метнул на него растерянный взгляд. — Ты меня видел, а себя не показал.       Петька потёрся носом за ухом у Игоря. Дышал тот тяжело. — А ты хочешь?       Вопрос Игоря разозлил. Петька выбрался из слабой хватки, забился в дальний угол дивана и натянул на себя плед, внезапно ощущая собственную обнажённость и беззащитность. — Петь? — Ты больной? — Петька шипел как кошка.       Игорь не понимал, где проебался. Он же сделал паре хорошо. Он же видел и чувствовал, что Петьке было хорошо. До дрожащих бёдер и сорванного крика хорошо. Что же теперь не так? — Это волк, да? — до Хазина вдруг дошло, что надо было как-то расспросить Игоря об его особенности. Про себя Петя решил, что это просто прикол такой. Ну, подумаешь, оборотень. По факту же просто красивый горячий мужик, который смотрит на него как на сокровище. А вдруг там вообще всё не так? — Пока не разрешу, не попросишь?       А о чём просить-то? Гром уже получил больше, чем рассчитывал. Как с ума не сойти раньше времени, когда Хазин даст заднюю. В том, что это обязательно случится, Игорь не сомневался. — Петь? — как-то глупо переспросил майор. — Ты что сейчас делал, а? — Игорь отвёл смущённый взгляд. — На меня посмотри. Что ты сейчас делал?       Петька ожидал услышать всякое от вылизал тебя до отсосал до потери сознания, но Гром и тут удивил. Он как-то глухо рыкнул и выдавил из себя: — Любил свою пару.       От ответного взгляда волку стало страшно. Если бы Петька был просто мужик на потрахаться, Игорь бы ни за что не был таким неуверенным болваном. Он бы разложил уже Хазина во всех позах и на всех поверхностях, а потом быстро бы собрался и исчез в неизвестном направлении. И от мысли, что, наверное, Хазин именно это и хотел бы, было неприятно. — Что? Повтори, — Петька подался вперёд, путаясь в пледе, снова забрался к Игорю на колени и обхватил его лицо руками, не давая отвернуться.       Стремительность, с которой развивались их отношения, должна была пугать, но Петя был абсолютно спокоен. Гром окончательно был вычеркнут из списка потенциальных мудаков, хотя никогда в этот список и не попадал официально. Игорь смотрел прямо и спокойно, только на дне этого взгляда плескалось что-то животное, нерациональное, открытое. — Горь, — Петя оставил короткий поцелуй на обветренных губах. — А сколько у тебя было таких пар? — Гром дёрнулся как от удара, но Петя ласково потёрся носом о его нос, успокаивая. — А можно, ну, как-то словами уже через рот? Я по-волчьи не умею.       Ещё один лёгкий поцелуй в губы, в каждую щёку по очереди, в морщинку между бровями. Петя гладил и целовал, приручая как дикое животное, показывая, что хочет не только брать. Надо обязательно почитать про этих оборотней и узнать, что у них там за пары. Или спросить потом, когда Гром привыкнет и начнёт говорить не только глазами. Сейчас по взгляду и тяжёлому дыханию было и так всё понятно. Петька сам поддел край толстовки и потянул вверх. Огладил руки, грудь через футболку. Прошёлся носом по чуть влажной шее. Игорь был горячий как печка. Футболка отправилась следом за худи, и теперь была очередь Пети смотреть и трогать, изучать. Игорь от каждого поглаживания втягивал воздух через зубы, от чего мышцы на рёбрах натягивались, а живот поджимался. Петю от такой отзывчивости вело. Когда он добрался до ремня на джинсах, Гром наконец-то отмер, огладил Петины бёдра, заводя руки на спину, а затем спуская их на задницу и чуть толкая на себя. — Ого! — собственный член заинтересованно дёрнулся, когда Петя проехался по вздыбившейся ширинке. И плевать, что джинса царапалась. Хазин расстегнул наконец ремень и все болты, забрался рукой в трусы, обхватывая член и выбивая из Игоревой груди стон. — Хорошо, да? — Красная влажная головка выглядывала из-под резинки трусов. Игорь крепче сжал руки на заднице и ещё раз толкнул Петьку на себя. — Погоди, погоди!       Хазин слез с майора и протянул тому руку, помогая подняться. Диван для задуманного Петей был не самым подходящим местом.       В спальне Петя сам раздел Игоря и утянул за собой на кровать, обнял крепко, закидывая на его ногу свою и прижимаясь тесно. Гром тут же толкнулся, притираясь. — Петь, — он ткнулся носом в шею, а затем перекатился на спину, укладывая Хазина на себя и совсем бессовестно проходясь пальцами между ягодицами. — Можно? — Пальцы Грома потирали сжавшееся кольцо мышц, и Петька бесстыдно задирал зад, подмахивая. Он уже хотел потянуться к тумбочке, где хранил смазку и презервативы, но Игорь перехватил его руку и влажно лизнул по раскрытой ладони. — Вылизать хочу.       Петя коротко кивнул. Словами через рот у Грома получалось очень хорошо. Внутри всё скручивалось от удовольствия.       Игорь снова перекатился на бок, а затем навалился сверху, прижимая Хазина животом к простыне. Членом Гром потёрся об задницу, между бёдер, и Петька мелко задрожал. А потом давление пропало. Игорь подтянул подушку, подложил Пете под живот и широко развёл ноги. Поза максимально раскрытая, и если в первый раз Хазин не успел ничего понять, то сейчас его предупредили, и он ждал, ждал, когда горячий язык пройдётся по расселине. И всё равно взвыл от удовольствия, отклячивая зад ещё больше. Лизал Игорь превосходно, размашисто, влажно, посасывал кожу, руками развёл половинки, почти раскрывая дырку и ныряя языком в неё. Петя отчаянно выгибался, прося ещё, и Гром поднял его на колени. — Сладкий, — Пете показалось, точно показалось, но от этого с члена потекло прямо на подушку.       К языку добавился палец, затем почти сразу второй. Слюны у Игоря было столько, что никакая смазка не нужна. Хазин хрипел от удовольствия, когда представлял, что сейчас видит Игорь. Майор помог себе второй рукой, растягивая Петю ещё сильнее и теперь просто трахая его языком. Пете было мало. Когда в нём оказался четвёртый палец, Хазин заскулил на одной ноте. Игорь навалился сверху, оставив в Пете только два пальца. — Верхний ящик, — сообразил Хазин. Гром цапнул его за ухо, а затем, прихватив всё необходимое, выпустил из рук.       Петя покорно ждал. Зад пульсировал и горел, член ныл, но Петя ждал. Игорь вошёл без предупреждения, слитно, быстро и глубоко. Петя завыл, прогибаясь, и Гром перехватил его под грудь, поднимая к себе. — Хорошо? — от возбуждения почти тошнило. Так хорошо, хорошо. Петя хватал ртом воздух, привыкая к ощущениям. Рука Грома скользнула ниже, обхватила у основания Петькин член, потянула за яйца. — Петь?       Петю пидорасило во всех смыслах слова. Кровь стучала в висках и ушах, зад распирало членом. — Горь, Горь… — он откинул голову Игорю на плечо и попробовал приподняться. Ноги дрожали. Гром ласково выдохнул на ухо. Свободной рукой погладил Петину грудь, шею. Когда пальцы подобрались к губам, Петя покорно открыл рот, принимая их.       Гром толкнулся на пробу, Петя всосал пальцы и закатил глаза. Огосподи. Гром был везде: в нём, рукой на члене, пальцами во рту и языком в ухе. Петю ебало. Он почти безвольной куклой трепыхался на Игоре, жалея только о том, что скоро это всё закончится.              Поза была не самой удобной, особенно учитывая больное колено Игоря, поэтому скоро майор ослабил хватку и уложил Петю на кровать. Угол проникновения чуть сменился, Петю прошибло до искр. Бёдра разъезжались, но Игорь держал его крепко, втрахивая в матрас. Кровать скрипела, протестуя против такого насилия. Петя мычал в подушку, заливая её слюнями, и просил не останавливаться. Когда Игорь прошёлся короткими ногтями между лопатками, находя неожиданную эрогенную зону, Петька сжался на нём, выгнулся дугой и кончил, так и не притронувшись к себе. Гром, который держался как будто бы только ради этого момента, осторожно вышел, коротко додрочил себе и кончил в презерватив, заваливаясь рядом.       Пете казалось, что он умер и воскрес.